Патриот. Смута. Том 15 (СИ)

По моим прикидкам примерно в районе десяти часов понурый вестовой в сопровождении моих людей привез письмо. Написано на русском с печатью восковой и подписью маршалка. Кривоватой, но это давало ей больше достоверности, на мой взгляд.
Еще примерно через час посольство отбыло в сопровождении моих людей.
Время неспокойное. Мало ли кто по злобе или от нервов сотворит что-то с этими ляхами. Хотя и отряд у них приличный, но всякое бывает. А мне надо чтобы они добрались до лагеря под Смоленском. Уверен, там все постепенно разваливается. Сапеги взяли бразды правления, но, как это бывает в Речи Посполитой, да и у нас на Руси, когда первого избранного самого уважаемого нет, другие возроптать легко могут.
  
У нас с этим свои проблемы, у них свои. Но в чем-то мы все похожи.
Хорошо бы они все переключились на внутренние проблемы. Сейм, выборы короля, дележка власти, возможно отделение от Речи Посполитой. А это значит междоусобная война за власть. Все то, что они помогли сделать с моей Родиной, возвращается им. А мне только плюс,пускай воюют, я буду иными делами заниматься. Передышка стране нужна. Я же еще плотно во внешнюю и внутреннюю политику не влез. Так, по верхам.
Уверен дел там еще больше, чем с пресечением Смуты. Но, на то Собор собраться должен поначалу.
Позанимавшись рутинными делами, накопившимися за время моего отъезда, к обеду созвал военный совет. Все полковники и даже часть сотников из людей, могущих знать о пути из Смоленска на Псков, и о том с чем на нем можно столкнуться. Ну а также надежда у меня была, что бояре, в отличии от Тренко прожившего всю жизнь на юге, что-то толковое скажут о том, кто там и чего там можно ждать.
Нашлась даже карта, только по обычаю того времени города и реки на ней были, а вот с дорогами как-то не очень. Да и то, обозначения как-то не очень меня радовали. Основная проблема — карте явно прилично лет. Скорее всего эпохи Ивана Грозного, а с тех пор могло что-то поменяться, да и постоянные конфликты с Речью Посполитой, приграничные, а еще Смута, вполне могли внести приличные изменения.
Офицерский корпус мой расселся.
Судя по лицам люди были настроены на работу.
— Собратья! — Проговорил я громко и зычно. — Ляхи дрогнули. Король их у нас. Уверен. Уверен! Мира запросят и сойдемся мы на каком-то соглашении, но. Север неспокоен. — Перевел дыхание, вновь заговорил громко. — В Пскове объявился очередной Матвей Веревкин, царик воровской. Говорит, что Деметриус он. Но мы — то знаем с вами. — Лицо исказила пренебрежительная ухмылка. — Это все ложь.
Они дружно закивали. И бояре, и более простые люди из полковников.
— А еще Лисовский там бродит со своими людьми. Тот еще упырь. — Продолжил я, осматривая их всех и видя согласие на лицах с тем, что нужно бы со всеми этими делами покончить. — Ну и… Ну и король шведский там что-то затевает. Думаю, чтобы говорить с ним. Нужно вначале кулак показать и силу русского оружия. А только потом уже… Когда осознает он, что лучше не лезть к нам, говорить.
Все молчали, ждали вопроса.
— Собратья. Что скажете? Что про дорогу? Что про дела? Север… Новгород и Псков они издревле чуть особняком от Москвы были. Мнение ваше хочу знать.
— Предок мой, родич. — Подал голос младший Голицын. — Иван Юрьевич Голицын там воеводой был. Еще при Иване Великом. Так отец… — Лицо младшего посуровело. Все же утрата пока не стерлась в памяти, слишком мало времени прошло. — Отец, царствие ему небесное, говаривал, что если Русь — земля большая, то Новгород — это самая большая и безлюдная местность на всей стране нашей до Урала. А люди там… Люди там своевольные, торговые, упрямые и своего не упустят никогда.
В целом обычное описание среднего боярина, плюс минус. Своего никогда не упустит, воли хочет. Но, слова толковые.
— Господарь. — Подал голос Трубецкой. — Лисовского я знаю… Падаль та еще. Злой человек. Если вообще… Человек. — Лицо его выражало пренебрежение. — В сравнении с другими ляхами, Сапегами там и прочими, самый что ни на есть… Как ты и сказал,упырь. Изловить его надобно.
Большинство людей закивали.
— Упырь, что есть! — Выдал Репнин, Александр Андреевич. Он тоже с лисовчиками в Поволжье бился. Даже туда эта зараза добраться смогла.
— Так что дорога, собратья? Куда по вашему проще? В Псков сразу или в Новгород, кругом? Что думаете?
Переглянувшись с боярами, слово взял Трубецкой
— Господарь. Дорога — то от Смоленска прямо на север к Пскову идет. Велиж, Усвяты, Великие Луки, Остров, Псков. Но что там сейчас, одному господу известно. Все это города приграничные. С Речью Посполитой мы вроде бы не воюем, с одной стороны. С другой, коли под Смоленском люди Жигмонта и Сапег, и прочие шляхтичи Польши и Великого Княжества Литовского стоят, то… — Он пожал плечами. — Банды всякие могут и там промышлять. Хотя… Хотя людьми — то может и оскудела Литва. Все же многие ушли под Смоленск, а многие давно в Смуте нашей участвуют. Может… Может и тихо.
Ясно, что ничего не ясно. Дорога есть, но ввиду того что уже несколько лет Русь разбирается со своими внутренними проблемами, объективно не до пограничных городков. В целом все, как и на границе с Полем, в Воронеже, Курске, Белгороде. Откуда я основную силу — то и собрал. Только там татары, а тут ляхи. Там степь и лесочки да реки, а тут больше болота да лес непролазный.
Может и завязли тут военные действия все. В сырости этой. Кто знает.
Но выходит что раз дорога есть, идти надо.
— А что Псков? Что Новгород? Что там за воеводы стоят? Крепкие ли люди?
— Иван Фёдорович Хованский там вроде бы за воеводу. Во Пскове. — Пожал плечами Трубецкой. — Если память не изменяет. Он там уже три года как. Человек известный, но… Но ввиду того, что давно в Пскове сидит, как сидень, не ясно, верен или нет. В делах — то он всех этих Смутных последних то никакого действия не принимал.
Люди подле меня закивали.
— Темная лошадка, выходит. — Вздохнул Тренко. Ему явно все меньше нравились эти военные советы, потому что во всей этой боярской иерархии он понимал очень мало. А вот представители семей родовитых все друг про друга знали. Может не все, но многое. Кто кому и какой родич.
— Вроде Лисовский его бил под Зарайском. — Погладил бороду и задумчиво выдал Репнин. — Они там с Ляпуновым тогда вдвоем воинством руководили. Неудачно. Как раз Лисовский силами своими к Волге — то и прошел. Думаю… Думаю не за одно он с этим упырем проклятущим. Помнит поражение и обиду.
Да, дело толковое, это могло службу сослужить.
— А в Новгороде что?
— В Новгороде. — Слово взял полковник стрелецкий Воротынский — Василий Иванович Бутурлин, остался воеводой как Скопин со Шведами оттуда ушел.
— И кто что про него скажет? Верен ли? Если швед или Лисовский подойдут, то что?
Даже бояре как-то переглядываться стали, плечами пожимали.
— Сложно. — Проговорил все тот же Воротынский. — Сложно, господарь. Вестовые редко ездят. Что там творится, неведомо. Был человек стойкий. С Лисовским, уверен, дел никаких иметь не будет. Потому что, если такому ворота открой, так весь город сожжет и порежет всех. А вот со шведами. Да кто же его знает. Смута же. Сегодня так, а завтра… Завтра иначе.
— А собирались ли там еще войска? — Это был важный вопрос. Если в Новгороде стоял контингент наемников, они могли быть верны королю Карлу, а не местной администрации, и это могло повлечь неприятные последствия.
— Собирались. — Кивнул Андрей Васильевич Голицын. — Разговор такой шел. Меня же в Можайск хоть и послали, войско там крепить и готовиться… Знаю я, уверен, на севере помимо своих людей служилых, резерв для Делагарди собирался, как раз в Новгороде.
  
Это была плохая новость. Такой контингент был неприятным сюрпризом. Черт знает как они себя поведут. И, черт знает, как поведут себя сейчас наши шведы. Наемники -то что? Им плевать, деньги платят, работают. К тому же мы с капитанами протестантских рот имели некий разговор, еще после битвы на Безымянном поле. А вот шведская пехота. Она себя конечно хорошо зарекомендовала. Но их больше двух тысяч, что довольно много. Разоружить их без кровопролития, уверен, не удастся. Вести их на север, а что если взбунтуются?