Патриот. Смута. Том 15 (СИ)

Ох. Сложно.
— Твое величество. — Посмотрел я на него с полной серьезностью. — Уверен, этой ночью в этот дом придут двое. Сам Иоганн и его слуга. Рыцарь будет отвлекать, а убийца делать свое темное дело. Ты мой враг, Сигизмунд. Не хочу, чтобы здесь были недопонимания. Но, ты нужен мне живым. А им ты нужен мертвым, причем мертвым в моем лагере. Поэтому сегодня мы поиграем в игру.
  
Он уставился на меня, повторил сказанное чуть раньше.
— Я тебе не марионетка.
— Давай так. — Я был совершенно серьезен. — Если Иоганн Грубер и его слуга не придут убивать нас с тобой, то утром я отпущу тебя вместе с Дорогостайским в обмен на деблокаду Смоленска.
Глаза Жигмонта полезли на лоб.
— Ты… Ты… — Он боялся сказать это слово, понимал что оскорбив меня, может подвергнуть себя риску. Это хорошо. Он перестал отказываться от пищи и воды и все больше смирялся. Желание жить побеждало стремление погибнуть подобно мученику.
— Я поклянусь. Я своим людям скажу… Ты хоть немного понимаешь русский?
— Ваш варварский язык… Плохо.
— Собратья. — Я перешел на русский. — Клянусь перед вами, что… — Усмехнулся. — Что отпущу Жигмонта в обмен на Смоленск если сегодня ночью к нам не придут убийцы.
— Господарь… — Глаза Богдана полезли на лоб.
— Они придут. — Подал голос Абдулла. — Я слушать. Я думать. У нас тоже есть такие… Сихирджи. Вроде дурные, а очень опасные. Этот ваш слуга. Он похож на такого. Я слышал. Это легенды, которые мне рассказывал дед. Он… Он у турка был, далеко-далеко. И там есть легенды о людях смерти… Гашашины их звали. Давно-давно такие были. Он рассказывал мне, что они приходить к царям. Служить конюх, пастух, кто угодно. А потом… — Степняк говорил совершенно серьезно, собранно и без тени усмешки. — Через годы, два, пять. Они убивать. Не щадя себя. Опасные шайтаны. Я думал… Я думал это страшная сказка. Но… Я слышу рассказ казака и… И словно дед мой говорит его устами.
Ого, а мой татарин — то не так прост.
Повисла тишина.
— Ладно. — Богдан кивнул головой. — Ладно.
Остальные закивали.
— Ты понял, твое величество?
Король зло зыркнул на меня. Сморщился, но кивнул. Он не верил в то, что я выполню свою часть сделки. Но делать — то ему было нечего. Я хотел защитить его жизнь, спасти себя, что тоже важно. И, что самое главное, показать ему на что способны те, кому он доверился, когда понимают что мертвый он им нужнее, чем живой.
Я вновь перешел на французский:
— Пантелей будет тебя сторожить. Ты будешь спать в подвале. Там где еда. Там где я выделил для тебя покои, будет спать мой человек.
— Как я могу поверить? Ты схватишь ночью этих двоих, ты же поселил их рядом. Приведешь сюда. Опять покажешь свои игры. Ты… Ты… Словно кукольник. — Прошипел Сигизмунд.
— Хочешь, чтобы я рисковал твоей жизнью?
Он уставился на меня, зашипел.
— Ладно. Нам нужно обсудить как мы сделаем это. А ты пока сиди.
Я отвлекся от этого напыщенного индюка и обратился к своим бойцам. Сделать дело нужно было так, чтобы король поверил. Сложно. Хорошо бы, как Жигмонт говорил, взять их сразу вдвоем до того, как они сделают свое дело. Но вдруг я ошибся?
Задумался. Перевербовать их точно не выйдет. Удастся ли запугать так, чтобы этот рыцарь поехал к Папе и передал идею того, что не надо лезть в мои земли. Или… Или поиграть глубже, сложнее. Обозначить ему свои условия сделки? Им нужен союзник на востоке. Габсбургам он очень нужен. Речь Посполитая без короля превратится в то, во что она в реальной истории стала во время Потопа и Руины. Надеюсь так и будет.
Но это очень сложная игра.
Только вот цель ее может быть очень важна — Османы. Ведь они настоящий бич божий для Европы. Они и мой враг. И если в войне с протестантами я больше на стороне вторых. Хотя, в целом, мне плевать и на латинян и на тех, кто воюет против них. А вот против Турции мне нужны союзники. Швеции плевать на татар. Они даже могут заключить с ними какие-то союзы. Почему нет. Ослаблять Русь и Речь Посполитую с юга, пока шведы наседают с севера.
А вот Папа. Он точно будет за союз против Османской империи. Только эту карту разыгрывать надо очень и очень четко.
В целом все это затевается даже не столько ради Жигмона и его страхов. Он уже и так весь мой. Все это затевается ради рыцаря Иоганна Грубера и его разума. Нужно сделать так, чтобы он поверил что мы сильный противник. Но у нас есть общий интерес. Да, иезуиты проиграли в одном, но кое в чем они могут выиграть. Если мы будем сотрудничать.
Если он поймет это, вцепится в эту ниточку, то… Это будет дорогого стоить.
Все же мне предстоит война с Османами. Они придут брать свое. Они не потерпят усиления Руси. Они уже приходили и были биты. Но придут еще. И нужно жестко обозначить на политической арене, что мы будем готовы дать им бой и отбросить за море, оставив степи за собой.
Я вздохнул. Мотнул головой.
Слишком много действий нужно сделать после того, как пройдет Земский Собор. Слишком много всего. Нужно выработать постепенные шаги. Иначе и без того изможденная Смутой Русь не выдержит.
— Ну что. Мы это сделаем так… — Начал я.
Примерно час ушел на то, чтобы все спланировать.
Я разместился в боковом маленьком помещении для слуги в комнате воеводы. Все терема, которые я видел до этого, были весьма похожи. Были в них некоторые отличительные изменения. Все они, что точно, разнились размерами. Но общий принцип был схож, словно делались все они имея единый прототип.
Вот и отличие этого строения было в том, что у основной спальни, которую конечно же занял я, как иначе — то, имелось две небольших каморки. На кровати спал Богдан. Он долго противился, отнекивался, но когда я сказал четко и ясно — это приказ, смирился. А куда деваться- то.
Вряд ли правда он сомкнул глаза. Ждал.
Да все мы ждали.
Время шло. По моим подсчетам прошла полночь. Напряжение усиливалось от того, что любого сейчас могло вырубить. Всех клонило в сон, и именно это было на руку убийцам. А они, я был уверен, вот-вот должны явиться.
Весь двор и терем спали. Дозоры стояли как обычно. Я спеицально ничего не менял в караульной службе. Только людей Афанасия предупредил, чтобы были начеку и держали оружие наготове. И расставил их так, чтобы в случае любой заварушки, они могли очень быстро перекрыть все пути отхода.
Основной же гарнизон не ведал ничего.
Плюсы людей Афанасия, моей самой ближней охраны, были в том, что они не задавали вопросов. Они знали, раз господарь велит, надо делать так, как сказано. Оно всегда работало. Не раз и не два они, да и вся сотня Якова, видели что выходит из моих сомнительных, непонятных и очень опасных дел. Победа, успех.
Так и сейчас все они беспрекословно кивали и шли выполнять.
Надежда моя еще строилась на том, что иезуит и его слуга изучали происходящее изначально находясь в слободке, где разместили все посольство. Планировали вылазку оттуда. А сейчас я поставил их прямо здесь, в кремле. Откуда до терема было рукой подать. Это, с одной стороны, упрощало им задачу. Но с иной старый план шел наперекосяк.
Они следили за одними людьми, отмечали их постановку. А сейчас полтысячи человек вояк вошли в кремль и резко стало не ясно как оно в целом должно работать, когда контингент резко увеличился.
Все это рушило старую схему врага и формировало новую.
Я прокручивал в своей голове варианты. Думал о слабых местах караулов, понимал, что подходов к терему не так чтобы много. Дверь, несколько крупных окон, в которые можно пролезть, подпол, где дрыхнет прислуга и король с Пантелеем.
Мозг отключался, сказывалось долгое путешествие за Жигмонтом.
  
Но привычка, выработанная в прошлой жизни, не подвела. До слуха донесся звук. Кто-то карабкался по крыше. Черт. Это чертовски хороший прием. Этот человек подготовлен мастерски.
Шума почти не было. Но я слышал. Он аккуратно забрался где-то с угла, и теперь пробирается наверх по настилу. Медленно, не привлекая внимания.