Патриот. Смута. Том 15 (СИ)
Патриот. Смута. Том 15
Глава 1
С правого берега на левый переправлялся малый отряд.
Я не спешил встречать его сам. Пускай дозорные Чершенского занимаются работой. Примут, поймут, с чем гости пожаловали, ну и уже после, если нужно, ко мне сопроводят. Пока все это происходило, потратил пару минут на раздачу указаний. Недолгий привал, передышка и подготовка к последнему броску на Дорогобуж. Самое главное — короля прикрыть. Сделать так, чтобы никто не смог к нему подобраться.
Хотя, может и смысла всем малым войском туда идти нет. Здесь восстановить силы, подтянуть к Днепру всех и… Ударить!
Поглядим, что там эти посланцы от Речи Посполитой скажут.
Вернулся к Чершенскому в тот момент, когда к нему, окруженные угрюмыми дозорными, подъехали те самые пятеро человек. Мокрые, всклокоченные, прилично так ошалевшие. Им было очень страшно, это видно невооруженным взглядом, и в глазах не то чтобы паника стояла, больше непонимание того что творится.
Боец, явно бывший казак из донцов, что ощущалось по южнорусскому говору, тем временем докладывал
— Атаман полковник, вот люди из литовской стороны… — Завидев меня, подъезжающего вместе с Абдуллой и Богданом, он привстал на стременах поклонился, но доклад продолжал непосредственно своему начальнику, что в целом верно. Я же ему вопросов — то не задаю. — Люди с литовской стороны знать хотят. Посольство же вчера поутру тут проходило. Так вот. Опасаются, не побили ли мы их. Говорят, письмо у них к…– Он сбился, глянул на одного из панов, собрался. — Дорого… Никола…
— Кшиштофу Николаю Дорогостайскому. — Встрял в доклад один из гостей. — Маршалку Великого Княжества Литовского, главе посольства от короля польского, Великого князя Литовского, Русского, Прусского, Мазовецкого. — Тут он сбился, голос его несколько дрожал. Чувствовалось, что вся эта речь и все эти титулы говорятся только для того, чтобы придать важности самим этим пятерым господам. — Жемантийского, Ливонского… И прочия и прочия, божией милостию Сигизмунда нашего третьего Вазы.
Казак кашлянул, подкрутил ус.
— Да, атаман полковник, именно вот так вот, и прочия и прочия. — Он с трудом подавлял улыбку.
— Мы послов не убиваем. — Настороженно произнес Чершенский. Покосился на меня.
Шляхта так же поглядывала в мою сторону, но явно не понимала кто я такой и чего здесь делаю. В какой роли.
— Письмо у них, просят… — Казак вновь кашлянул, зыркнул зло на шляхтичей. Видимо те проявили в процессе первоначальных переговоров свойственный им гонор. — Просят пропустить их с сопровождением к посольству и этому их… Дорого… Дорогостайскому.
— А что за спешка? Паны. Что за недоверие? — Я, подталкивая скакуна пятками, вперед выехал, занял позицию слева от Чершенского. — Нас здесь ощутимо больше, мы могли при желании перейти Днепр и перебить вас всех, но не делаем этого. С чего вы усомнились в добросердечности нашей?
Тот нервный, говоривший о титулах короля Сигизмунда шляхтич, уставился на меня. Глаза его были широко раскрыты, дышал неровно. Вода капала с крупа коня и под послами уже сформировалась приличная лужа. Все это не повышало статусности происходящему и в целом выглядело как-то больше смешно, чем пафосно. Обычно гонористые ляхи выглядели испуганными, побитыми, мокрыми какими-то псами, не знающими что делать и как быть.
— Ясновельможный… Я не знаю… — Его русский был вполне хорош. Из Литвы, не из западных поляков. А то пришлось бы нам сейчас на французский переходить, а он — то мог его и не знать. — Не знаю твоего рода и чина. Пана полковника Чершенского мы знаем. Мы… Не хочу, чтобы было какое-то непонимание. Недоразумений не хочу.
Еще бы ты хотел. Вы испуганы, ваш король исчез, и судя по всему те вестовые, что примчались сюда, как раз сообщили об этом. Вас там на правом берегу дай бог сотня осталась, а у нас тут больше двух тысяч человек. С учетом моего отряда. Тут надо вертеться и крутиться, чтобы из посыльного не стать пленным.
Но, мы люди достойные, мы к послам со всем уважением.
— Господарь Игорь Васильевич Данилов, воевода Руси. — Проговорил я.
Глаза всех пятерых шляхтичей полезли на лоб. За спиной говорившего они начали переглядываться, чуть даже отступать. Казалось боялись стоять даже рядом. Один перекрестился, потом второй.
— Господарь… — Говоривший задрожал еще сильнее. Рука его дернулась, это я приметил, но все же прямо передо мной в разговоре он не осмелился перекреститься. Поднялся на стременах, поклонился, проявил уважение, хотя я видел, что в этот момент губы его что-то шепчут. Молитву, охраняющую от дьявола, не иначе. — Господарь. Нижайше прошу простить. Не признал тебя, царь московский… Мы… Тут… — Он совершенно потерялся. — Мы понять хотели, что с нашими людьми. Что… Что…
Чершенский стоял недоумевая, переводил взгляд с меня на этих испуганных панов. Его охрана и дозорные, сопровождающие шляхту, тоже выглядели крайне удивленными.
— А что в лагере вашем? — Я ухмыльнулся. — Видел, к вам же вестовой пришел. Что сообщают?
— Да… Это…
— Военная тайна? Как жизнь короля вашего Сигизмунда? Как казацкий порох? Как паны Сапеги? И все ли в стане самого короля хорошо, удалось ли пожары потушить? — Мое лицо еще сильнее расплылось в улыбке.
Чершенский вскинул бровь, смотрел на меня со все нарастающим интересом.
— Иисус Мария… — Не выдержал говоривший со мной посол, начал креститься. — Sancte Míchael Archángele defénde nos in proélio.
Ого, а мы — то так похожи. Михаила Архангела просит в помощи и защите. Только вот почему в бою?
— Я жду. — Сменил веселое и довольное выражение лица на холодное, прищурил глаза и уставился прямо на молящегося. — Вы ведете себя словно побитые… Побитые люди. — Решил не оскорблять все же шляхтича, не уподобляться. — Мы же вас не трогаем, не бьем… До поры. Вы послы, так говорите, коли пришли. Или идите обратно, за Днепр и ждите.
— Чего ждать? — Почти простонал второй, замерший на своем скакуне за спиной говорившего до этого собрата шляхтича.
— Ждать? Пока мы не перейдем реку и не перебьем всех вас. — В моем голосе не было тени иронии.
Повисла тишина. Панам было чертовски страшно и что делать они совершенно не знали. Видно, сами приказы, пришедшие из-под Смоленска, были весьма размыты и безумны. Этих людей послали выполнять то, что сами они делать не хотели и вообще не понимали. По факту им предлагалось пойти к русским, которых подозревали в убийстве посольства Дорогостайского и спросить — «А что с посольством?» Безумие какое-то. Но видимо в шляхецком лагере хаос полнился и разрастался.
— Вы послы, вас никто не тронет. — Холодно проговорил я. — Ваш король жив. Вон он, я мотнул головой. Отдыхает…
При этих словах глаза Чершенского полезли на лоб. Возможно он догадывался что за пленный пан прибыл с нами. Но не верил своим глазам и ушам, да и мыслям тоже. Не мог представить, что такое возможно.
Окружающие нас бойцы тоже были малость шокированы моей фразой, а я продолжал.
— Кто-то один или двое, как решите, могут ехать с нами. Доставить письмо в Дорогобуж к вашему этому маршалку Дорогостайскому. Уверен, он жив и здоров. Дожидается меня. — Сделал краткую паузу. — Как вы видите я был несколько занят. — Уставился на тех, что стояли за спинами. Еще троих. — Остальные, езжайте обратно и передайте мои слова тем, на правом берегу, а потом еще и в лагерь под Смоленском.
— Какие слова?.. — Голос одного из панов дрогнул. Я чувствовал, что ему невероятно страшно говорить со мной. Казалось, он видит перед собой самого дьявола во плоти. — Что передать?
— Вы можете ждать, и тогда мы перейдем Днепр и убьем вас всех. А можете уйти по домам. Мне не нужны ваши жизни, мне нужна моя земля. — Я смотрел прямо в глаза вопрошающему. — С любыми послами я готов говорить, принимать, если будет время и если все вы уйдете с моей земли. Я все сказал.
Толкнул пятками скакуна, развернулся, двинулся к расположившейся на ночлег полутысяче. Хорошо бы тоже вздремнуть хоть полчаса перед завершающим маршем к Дорогобужу.