Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Например — многочисленные карьеры, где нерадивые строители брали никуда не годный сланец для возведения некачественных укреплений. Чтобы не гонять лошадей далеко, они чуть ли не под стенами сотни ям разного размера устроили, обычно сильно вытянутых и зачастую глубоких. В отдельных случаях так глубоко зарылись, что в дождливые периоды в искусственных низинах стояли озёра, используемые горожанами для купания и заготовок нужного в хозяйстве тростника.
  
Также, как по самому городу, так и по окрестностям проходили русла нескольких ручейков, что большую часть года оставались абсолютно сухими. По бортам их резко выраженных долин змеились овраги, иногда достаточно глубокие и заросшие понизу невысоким колючим кустарником, преодолеть такие преграды верхом непросто, а иногда и вовсе невозможно. Местами природные понижения засыпали, но при этом обычно не тратились на дренажные работы, и потому посреди выжженной солнцем степи после затяжных дождей возникали настоящие болота, кишащие кровососущими насекомыми.
Также в окрестностях города хватало всевозможных кошар или просто открытых всем ветрам загонов, окружённых невысокими стенами, сложенными из плитняка-песчаника без скрепляющего раствора. Наибольшее их количество располагалось в районах, примыкающих к южным воротам. Именно там проводились традиционные ярмарки скота, что затягивались иногда на несколько дней. Всё это время коров, лошадей, коз и овец приходилось где-то держать, вот и стаскивали подходящий камень со всей округи, создавая новые карьеры и углубляя старые.
В общем, хоть здесь и не было удобных обрывов и рек с топкими берегами, как при Козьей скале, но какое-то прикрытие для флангов найти можно.
И даже нужно, ведь основные рода войск Тхата — лёгкая конница и такая же лёгкая пехота. И те, и те зачастую приносили королям победы, вовремя устраивая обходы вражеских построений. В той же битве при Козьей скале нам пришлось туго, когда вражеское конное ополчение оказалось в нашем тылу. Основные потери мы понесли именно на этом этапе, когда сражение превратилось в свалку, где все перемешались со всеми.
Устроившись на остатках стены из всё того же вездесущего плитняка, я оценивал нашу позицию, выискивая незамеченные ранее недочёты. Ведь составляя планы, эту местность изучал в, так сказать, естественном виде. Сейчас, по мере подхода войск, она стала смотреться иначе.
* ⠀ * ⠀ *
Наша армия расположилась на подобии срезанного холма. Нет, человеческие руки над его формой не поработали, это созданный природой протяжённый пригорок с относительно крутым восточным склоном. Перепад между подножием и вершиной в самом высоком месте доходил до семи-восьми метров, что для здешней степи прилично. Но, к сожалению, большого неудобства для атаки снизу вверх это обстоятельство не сулило.
Тут требуются цифры повесомее и крутизна склонов побольше, однако в здешних краях даже столь пологая возвышенность — редкость.
Слева, вдали, темнеют распахнутые ворота — южный вход в город. Самый широкий, самый удобный. Но даже он не может быстро выпустить такую массу людей, и хотя я не вижу, что скрывается за стенами, знаю, что там воинским людом вся прилегающая территория забита.
Сумятицы добавляет и, так сказать, «святая армия». Те самые голодранцы, которых всех подряд принимали жрецы. Около шестнадцати тысяч набрали, плюс сотни священников, поставленных командирами. К чести сектантов Света, все эти дни они кормили эту ораву и даже кое-как вооружили. В основном бедноте достались переделанные серпы и косы, укреплённые металлическими кольцами дубины, традиционные для Мудавии трёзубые вилы и, разумеется, столь же традиционные пращи. Доспехов не было вообще, но многие могли похвастать корявыми щитами, сделанными из того что было. И тростник в дело шёл, и лоза, и солома рисовая, и обрезки кожаные, и даже кости.
Никакого влияния на эту, так сказать, «армию» я не имел, спесивые жрецы меня даже слушать не стали. Аммо Раллес кое-как, используя все свои наработанные годами связи, сумел тех уговорить, чтобы они хотя бы нам не мешали. И потому «светоносная шантрапа» не торопится выбраться к южным воротам, толпится где-то между ними и ремесленным кварталом. Из города они выйдут лишь после того, как пройдёт последний солдат.
Или не выйдут вообще.
Кто же их знает…
Наш левый фланг немного не дотягивался до городской стены и располагался в километре с небольшим от ворот, чуть западнее от дороги, что к ним вела. То есть мы, как бы, в стороне встали, — заходи кто хочешь.
Но какая армия попрёт в город, когда над ней нависает неприятель? Так-то, с таким несбалансированным составом войска, нам особо некем атаковать, но вряд ли военачальники противника учтут наши расклады.
Нет, сначала они разберутся с несговорчивым десницей, а уже потом займутся городом.
Наш правый фланг упирался в настоящий лабиринт из ярмарочных загонов. Стены там смехотворные, чуть выше пояса, но их бесчисленное количество, проходы узкие и запутанные, пехоте противника пробираться через этот хаос будет непросто, а коннице очень и очень непросто. То есть атаковать с той стороны массированно не смогут, им потребуется время, чтобы собрать силы уже по другую сторону от преграды. И понятное дело, равнодушно на эти сборы мы смотреть не станем, начнём всячески мешать, так что перспективы обхода у южного ополчения так себе.
Но вообще-то обойти нас, при желании, можно. Или вдоль стены, со стороны ворот, где осталась сотня с лишним метров открытого интервала, или вокруг ярмарочной территории, чтобы обогнув её, опять же вдоль стены зайти нам в тыл. Оба варианта весьма небыстрые и неудобные, и кое-какие меры предосторожности против них мы предприняли заранее. Однако надо признать, что мер эти недостаточно, и пусть не оперативно, но ополчение южан всё же может оказаться там, где нам очень не хочется его видеть.
Я до-последнего надеялся договориться со жрецами и забить фланги их «мясом». Да, понимаю, что тех вырежут играючи, но также понимаю, что резня займёт какое-то время.
Людоедская тактика, но в этом мире она никого не удивляет. И на этот раз даже я, категорически её не приемля, был готов поступиться принципами.
Но странные мудавийские жрецы, похоже, потеряли всякую связь с реальностью, и категорически отказались.
А ведь всё равно народ положат. Без вариантов.
Просто в их исполнении резня не принесёт ни малейшей пользы.
Ладно, не хотят и не надо. Придётся самостоятельно выкручиваться.
Как обычно.
На флангах я расставил большую часть отрядов наёмников и мудавийцев. Что те, что другие в основном ненадёжны, но лучше хоть какое-то прикрытие, чем вообще никакого. Фронт между ними, протяжённостью около километра, заняли девять тысяч арбалетчиков. Цифра солидная, но все, кроме меня, только и делали, что всячески высмеивали новоиспечённых стрелков.
Не верили, что от тех хоть какой-то толк выйдет. Бой у Козьего пруда показал, что даже новобранцы стрелковых отрядов на что-то годятся, но, к сожалению, тот случай правильно оценил лишь я.
Как и полагается, перед строем арбалетчики вбили колья и установили рогатки, которые помимо защитной функции служили подставками для их монструозного оружия. Увы, пологий склон не позволял им вести залповый огонь сразу всем вместе, лишь по «челночной системе». Шеренги стрелков располагались на подъёме, задняя стояла чуть-чуть ниже широко раскинувшейся плоской вершины, нижняя у подножия. Над ними выстроились солдаты Кошшока, наёмники Львёнка и паченрави. Их задачи: купировать обходы, если ополчение полезет к нам в тыл вдоль стены; и не позволить «тряпкам» дружно разбежаться при первом взгляде на противника.
  
Ещё дальше по левому флангу, почти у ярмарочных загонов, вокруг моей дружины гарцевали отборные степняки. Это не просто конный резерв, а и мобильные стрелки, потому что луки были и у моих людей, и у многих наёмников из Хлонассиса. Так-то в тех краях не каждый мог с ним обращаться, но Решават по моему указанию набирал лучших, а такие бойцы по тамошним меркам обычно хороши и в ближнем и в дальнем бою.