Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
— И дать каждому по стреляющему дрыну и тонкому топору? — уточнил Кошшок.
— Именно так. Всех в арбалетчики.
— Десница, я не просто напьюсь… ох не просто… Да я плавать буду в браге…
— Может подождёшь?
— А чего ждать? Десница, ты когда-нибудь видел пьяного мертвеца? И не увидишь. Не пьют они. И не едят. Так что делать это надо сейчас.
— Я к тому, что пить полагается после победы. На праздновании.
Кошшок ухмыльнулся и указал пальцем на свой рот:
— Если ты, десница, и на этот раз победишь, я тебя в зад вот этими губами расцелую.
— Ладно, договорились. Только вытереть их не забудь, я брезгливый.
⠀⠀
Глава 6
♦
Свежие сопли Паксуса
— Мы не знаем, молодой господин.
— Да, не знаем, Бяка нам ничего не докладывает.
— Почему-то.
— Вообще ничего не докладывает.
— Скрытный он с нами.
— Думает, мы кому-то разболтаем.
— А мы не разбалтываем.
— Потому что нам нечего разбалтывать.
— Вот ведь болваны… Да я же вас не про Бяку спросил. Я спросил, где это… где это… Я спросил, где Гнусис! Уж вы-то точно знаете, где он прячется, они ведь вечно с Бякой парой ходят, а вы за Бякой, как хвосты волочитесь.
— Да, молодой господин.
— Они вместе стали ходить.
— Не всегда.
— Иногда.
— Помирились потому что.
— Перестали драться каждый день.
— И нас тоже бить перестали.
— Почти перестали.
— Можно сказать, почти не бьют.
— А раньше били не почти.
— Каждый день нас били.
— Да, каждый.
— А бывало и по два раза.
— Да, господин, два раза.
— С утра и в обед.
— А один раз и вечером досталось.
— Совсем плохо получилось.
— Не по традиции.
— По традиции больше двух раз нельзя.
— Но в тот день стало можно.
— Потому что мы пошли проверить октов в конюшню, а там у Бяки и Гнусиса какие-то важные дела.
Я насторожился:
— Что за дела? Эти жулики коней воровать собираются?
— Мы не знаем, но думаем, что нет.
— Да, мы такое на них не подумаем.
— Для них миссия как дом родной.
— А в родном доме не воруют.
— Даже они не воруют.
— Тем более коней.
— Значит, заодно узнайте, что у них за тёмные дела в конюшне. Если они там что-то украсть надумали, срочно доложите.
— Господин, они нас побьют, если мы про их тайные дела вам расскажем.
— Да, побьют.
— Не по традиции побьют.
— Не один раз, и не два.
— А много раз.
— Больно будет.
— И обидно.
Я многообещающе улыбнулся:
— Не сомневайтесь, если я вас накажу, это будет гораздо больнее. Гораздо. Не верите?
— Верим, господин.
— В плохое мы всегда верим.
— И мы знаем, что вы можете больнее всех нас побить.
— Мы очень этого опасаемся.
— Правильно опасаетесь. Ладно, про конюшню запомнили? Вот и выясняйте. Чтобы ни одной соломинки оттуда не пропало. И Гнусиса тоже найдите. Скажите, что я требую объясниться, какого Хаоса он творит? Мало того, что оставил страну без печати государственной, он ещё и дубликат не позволяет сделать, воруя редчайшие камни и оставляя на столах всякое непотребство. Пусть сам ко мне придёт и объяснится, да побыстрее и по-хорошему. Иначе я его сам найду, и объясняться ему придётся по-плохому. А теперь такой вопрос: Где Дорс? Я его уже несколько дней не видел. В конюшне куча октов, а главного любителя южных лошадей возле них нет. Прям как-то странно. Что с ним не так?
— Всё с ним так, молодой господин.
— Мы его сегодня видели.
— Да, видели.
— Он по двору ходил.
— Ходил на ногах.
— На своих.
— И девушка с ним ходила.
— Красивая.
— Стройная.
— Тоже на ногах.
— Вот если и она нас бить начнёт, будет совсем плохо.
— Хоть в гроб ложись, вот что будет.
— Да, страшно даже подумать такое.
— Хоть по традиции, хоть как, всё равно больно будет.
Я прищурился:
— Вы про Местресс?
— Наверное, про неё.
— Да, наверное.
— Но вообще она сначала была Месси.
— Потом вдруг стала Местресс.
— И скромная была очень.
— Да, очень скромная была, когда её звали Месси.
— А потом совсем не такая стала. Вдруг.
— Да, вдруг. И теперь её звать Местресс.
— Мы запутались, молодой господин.
— Совсем запутались.
— Имя поменяла, сама поменялась.
— Она так быстро меняется.
— Очень быстро. Утром вижу одну, вечером другую.
— Её не всегда узнать можно.
— Да, не всегда.
— Хорошо, что Дорс есть.
— Она за ним ходит.
— Везде.
— Если кто-то ходит за Дорсом, значит это и есть Месси.
— Местресс.
— Больше за ним никто не ходит.
— Мы тоже за ним не ходим, мы Месси боимся.
— Да, боимся очень.
— Боимся, что и она нас бить начнёт.
— На нас и без неё очередь желающих.
— Нас любят бить. Говорят, что мы глупые.
— А это не так.
— Конечно же, не так.
— А с чего вы, оболтусы, решили, что вас Местресс бить начнёт? Девушки обычно таким не занимаются.
— Да, молодой господин, не занимаются.
— Но то девушки, а то Месси.
— Местресс.
— Она вот занимается.
— Она даже Дорса бьёт. А Дорса побить, это сложно как-то.
— Он большой и сильный.
— Да, сильный. Но Месси его бьёт.
— Плёткой чёрной. Мы видели в окно.
— Силуэты увидели.
— Случайно подсматривали.
— Абсолютно случайно.
Я вскинул руки:
— Пожалуйста, избавьте меня от таких подробностей. Значит так, сейчас вы оба бросаете все свои глупые дела и срочно ищете Гнусиса.
— А где нам его искать?
— Да где угодно ищите, главное найдите, не то я вас к Местресс вечером отправлю.
— Молодой господин, смилуйтесь!
— Не надо нас к ней отправлять!
— Очень не хочется к ней идти.
— Господин Дорс после вечера с Месси сидеть не может.
— А мы ещё и лежать не сможем.
— И стоять.
— Дорс сильный, а мы слабые.
— Нам больнее будет.
— Да, гораздо больнее.
— И ещё душевное унижение получим.
— Когда девушка бьёт, это унизительно очень.
— Вот и помните об этом, когда Гнусиса искать будете. И да, а где Паксус? Его я тоже не видел давно. Надеюсь, он вечера не с Месси проводит?
— Нет, что вы, молодой господин.
— Как можно.
— Дорс ни за что не разрешит ему проводить вечера с Месси.
— Дорс ревнивый.
— Он Паксусу ноги переломает за такое вечернее поведение.
— Да, Месси может бить только Дорса.
— Хлестать чёрной плёткой.
— Других хлестать нельзя.
— Не то Дорс заревнует.
— Так что там с Паксусом? — перебил я.
— Господин Паксус целыми днями сидит в библиотеке.
— Она теперь как кабинет для него.
— Да, кабинет.
— Только это не кабинет, а библиотека.
— Потому что там книг много.
— Бумажных и на пергаменте.
— Что он там делает? — удивился я. — Неужели ему начало нравиться чтение?
— Он там не читает.
— Да, он не читает, он пишет.
— Что-то.
— На бумаге.
— Пером и чернилами.
— Грустный сидит.
— Наверное, ему не нравится писать.
— Но пишет.
— Да, грустит и пишет.
— Бедный молодой господин.
— Так стоп, я понял. Значит, он грустный и пишущий. Пожалуй, стоит его проведать. Так, надеюсь, вы всё поняли?
— Да, молодой господин.
— Абсолютно всё.
— Найти Гнусиса.
— И так найти, чтобы он нас не побил.
— А если не найдём, нас будет хлестать Месси.
— Чёрной плёткой.
— По голым задам.
— С унижениями.
— А потом Дорс добавит.
— Он ведь ревнивый.
— Нам очень не хочется испытывать многочисленные страдания.
— В нашей жизни и без того много боли.