Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Причём не факт, что его дадут.
Поэтому ни о каких десяти часах не может быть и речи. Я выкраиваю для работы каждую минуту, каждую секунду. Со мной рядом почти круглосуточно находятся несколько помощников, которые подносят незаряженные боеприпасы и утаскивают готовые.
Если верить данным разведки, враги активизируются, но не так, чтобы быстро. Один боекомплект я уже почти обеспечил.
А вот успею ли закончить второй — непонятно.
⠀⠀
Глава 2
♦
Неблагозвучное название
«Тяжёлые арбалетчики» уважением в обновлённой армии не пользовались. Сородичи-мудавийцы в государственных отрядах часто завидовали им за то, что те хоть каким-то боком числились приписанными к корпусу. Служба там по традиции считалась почётной, да и снабжение бесспорно лучше, и, по общему мнению, таким недоразумениям в элитных частях не место.
Корпусные солдаты своих новых соратников не уважали по тем же причинам, и своими их считать отказывались. Даже на военных советах то и дело слышалось — «тряпки». Такое вот для них обидное прозвище подобрали. Формально — из-за невзрачных стёганых безрукавок с деревянными кругляшами, что наряду с самыми примитивными шлемами защищали стрелков.
Неформально — просто выказывали неуважение.
Сегодня у нас усложнённые учения. Усложнение заключается в том, что арбалетчики выступают совместно с представителями других отрядов. Две полных тысячи стрелков отрабатывают линию на открытой местности, четыре сотни пехотинцев Кошшока играют роль их прикрытия и вдобавок привлечена моя дружина, она изображает конную поддержку.
Эти две тысячи — последние из полностью сформированных. То есть обучены минимально, некоторые из их сержантов такие же арбалетчики, но из первых наборов. Ввиду кадрового голода пришлось выкручиваться, но на должности брали лишь тех, у кого был хоть какой-то боевой опыт и голова на плечах. Большинство — чудом спасшиеся солдаты из гарнизонов оборонительных линий, остальные — пастухи, которые подобно моей дружине пытались гонять табунщиков и всяких мелких фуражиров.
Опыт и у тех и у других — так себе, но на фоне прочих смотрятся великанами среди засилья карликов. К тому же управлять сложными процессами им не приходится. Понимая всю печаль ситуации с кадрами, я никого не заставлял из кожи вон лезть. Первым делом разделил все боевые приёмы на простейшие составляющие, и заставлял каждую отрабатывать снова и снова, до автоматизма.
Даже у никому не нужных омег-новобранцев что-то получалось. Дело ведь нехитрое, да и бояться нечего.
Это ведь просто учения.
Но не надо думать, что им всё давалось запросто. Я рассчитывал, что чем больше они пота прольют на учёбе, тем меньше крови потеряют в бою. И, не загружая новобранцев сложностями, гонял до дыма из подошв.
Для начала им пришлось совершить быстрый переход по старой военной дороге: девять часов под степным солнцем с минимальным количеством привалов. На полноценный марш-бросок по условиям не тянет, но приятного мало. Хотя дело к зиме приближается, но здесь, на юге, небесное светило и по осени жарит беспощадно. Несмотря на наличие качественных лекарств и эликсиров, три десятка солдат получили тепловые удары, и до финиша их довезли на лёгких повозках, предназначенных для провианта, рогаток, кольев, запаса болтов и прочего скарба, что не помещается на перегруженные солдатские горбы.
Пока офицеры изучали поле боя, уставшим бойцам выдали по одному стимулирующему эликсиру и позволили десяток минут отдохнуть.
Дальше началась работа.
Сержанты, получив инструкции от офицеров, расставили солдат в линию. Застучали огромные киянки, в сухую почву вгрызлись лопаты. Степь ощетинилась рядами острых, наклонённых к противнику кольев, вдоль первого ряда стрелков выстроились рогатки и «ежи». Кое-где их, по возможности, обкладывали понизу камнями, засыпанными землёй. Это добавляло полевым укреплениям устойчивости и дополнительно прикрывало ноги солдат от возможного обстрела.
Задача рогаток — не только защита. При пассивной обороне, когда стрелки стоят на месте, они используются в качестве опоры для тяжеленного оружия. Бердыши идут в дело только когда отряды сражаются на неподготовленной позиции, где нет иных вариантов.
Кошшок поковырялся во рту грязным пальцем и прогудел:
— Вот же свиньи беременные. Еле шевелятся. Так и хочется подойти и пинка дать.
— Для новеньких вполне приличный темп, — чуть реабилитировал я стрелков.
Рэг покачал головой:
— Пику каждому выдать самую простую и в несколько шеренг построить. Тогда хоть какой-то толк будет.
— Побегут такие пикинёры, когда первая кровь прольётся, — сказал я.
— Побегут, конечно, — согласился Кошшок. — Но не все. Многих от страха паралич хватит. Такие первым делом навалят в портки, а потом будут стоять до последнего с пиками наготове. Я на них насмотрелся.
— И толку от этих паралитиков? — хмыкнул я.
— Ну… хотя бы постоят на месте, пока их не прирежут. Резать мгновенно не получится, значит, отвлекутся враги на это дело, время потеряют. Да, смысла в таком стоянии, как молока от комара, но хоть что-то. А от твоих «тряпок» смысла вообще не вижу.
— Разве ты не знаешь, на что способен такой арбалет?
— Видел и знаю. Десница, со всем к тебе уважением, но «тряпки» хорошо, если разок выстрелить успеют. А ведь стрелять никто из них не умеет. В степь попадут, это да, она тут везде, а вот в цель ни за что. Это шелуха человеческая, это последний мусор мудавийский, солдаты из такого навоза ни на что не годятся.
— Но выстрелить можно не один раз, а несколько, — заметил я.
— Да, можно, — не стал спорить рэг. — Но только где несколько раз, а где эти навозники? Даже если «тряпки» не побегут сразу и станут перезаряжаться, никак не успеют. Их пехота быстрее стопчет, а уж про конницу и говорить нечего. Топоры свои уродливые они побросают, без них ведь бежать легче и потом станут голыми лапами отмахиваться от сабель. Вот так и кончатся твои стрелки. Зря только время на них тратишь.
— Перед Козьей скалой ты тоже в победу не верил.
— Ну а откуда мне было знать, что ты такие редкие штуковины мешками раскидывать станешь? Против нас три армии вышли, а три короля, как-никак, звучит громче, чем один Кроу. Вот только они даже если вместе закрома свои вытрусят, столько подарков от Жизни не наберут. Да хорошо, если у них хотя бы один на троих найдётся. А у тебя вдруг сразу столько вдруг оказалось. Никто такого не ожидал, вот потому они и опростоволосились. Но на этот раз знают твои штучки и уж точно не забудут. Не сомневайся, десница, приготовятся, как полагается. Может какие-то потери ты им и устроишь, но о повторении Козьей скалы даже не мечтай. Два раза такие трюки не срабатывают.
Солдаты, между тем, приступили к стрельбе. Арбалеты били так шумно, что залпы походили на отдалённую пальбу из огнестрельного оружия. Впрочем, ругались офицеры и сержанты столь экспрессивно, что иногда заглушали все прочие звуки.
Первая шеренга, отстрелявшись, хватала разряженные «дрыны» и мчалась назад, устраиваясь позади строя, где бойцы начинали спешно перезаряжаться. На их место становились новые арбалетчики, делали свои выстрелы и повторяли тот же нехитрый манёвр.
У бестолковых новичков на перемещение, заряжание и выстрел уходило до восьмидесяти пяти секунд. Чуть обученные укладывались в минуту с небольшим. Самым лучшим арбалетчикам, из первых наборов, требовалось около пятидесяти секунд, и этот результат меня уже кое-как устраивал.
Десять годных по моим меркам стрелков в одном «кластере», вытянувшимся напротив закреплённого за ними куцего отрезка рогатки, выпускали один болт каждые пять секунд. И тысяча человек занимала при этом сто с лишним метров фронта. Если выставить все шесть тысяч, это получится около семи сотен метров, выдающие сто двадцать болтов в секунду.
