Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Хитрый северянин устроил лагерь вдали от всем известных источников воды, среди глубоких оврагов и каменистых пустошей. Но так казалось лишь пришлым. Местные проводники знали, что здесь и водопой найдётся, и трава хорошая, и тропы удобные имеются. Своим знанием они охотно делились с союзниками.
Но захватчики умели учиться на своих ошибках и сумели устроить облаву, от которой, казалось бы, никто не мог уйти.
  
И теперь в залитом кровью и заваленном хламом урочище тишина и спокойствие. Пируют стервятники на трупах, да жужжат полчища мух над нереально-огромной кучей навоза. Его неделя за неделей стаскивали отовсюду проштрафившиеся бойцы.
Военный лагерь без дисциплины — это не армия, это стадо человеческое на вольном выпасе. Все нарушения полагается своевременно выявлять, виновников следует незамедлительно подвергать наказанию.
А какое тут наказание проще всего придумать?
Навоза даже сейчас в степи много, так чего добру просто так повсюду валяться.
Нет больше нарушителей. И лошадей нет. Теперь здесь пасутся лишь сайгаки да серны. Они тоже жуют траву, но это уже совсем не то.
«Степь без скота мертва» — известная поговорка мудавийцев.
Эта степь умерла.
⠀⠀
* ⠀ * ⠀ *
⠀⠀
Пугливый сайгак потянулся к пучку сухих стеблей, объеденных почти под корень. При этом он не забывал коситься на огромную кучу навоза, что возвышалась в нескольких шагах. Нет, глупое животное не задумывалось над тем, как столь нереально-огромная куча вообще могла появиться. Его напрягало лишь то, что её край то и дело подозрительно шевелился.
Жизненный опыт намекал, что это, как минимум, странно. Никогда на памяти сайгака навоз не проявлял ни малейшей активности, а тут движется всё чаще и чаще.
Что-то с ним не так.
Со стороны кучи вновь донеслось подозрительное шуршание. С жужжанием закружился потревоженный рой мух, пласт навоза приподнялся, из-под него осторожно выглянула чумазая физиономия.
Сайгак, заработав новую фобию, сорвался с места и умчался без оглядки.
Проводив взглядом перепуганное животное, Бяка пробурчал:
— Да это коза какая-то топталась. Вот же уродина.
— Козы красивые, это овцы уродливые, даже не спорь со мной, — прогнусавили из-под земли.
— Не, это какая-то не такая, очень уродливая, не сомневайся. Вот, оказывается, кто здесь шумел. Из-за тупой козы мы кучу времени потеряли.
— Ты там болтай меньше, смотри больше. Не отвлекайся. По всем сторонам смотри. Никого не видишь?
Бяка послушно покрутил головой:
— Живых не видать. Возле оврага трупы лежат. По тряпью похожи на мудавийцев. Наши, наверное. Стервятники их уже до костей обглодали.
— Если живых нет, выпускай меня. Не затягивай с этим, а то я тут задохнусь.
Бяка даже не выбрался, а скорее вывинтился. Нора была столь узкой, что он до сих пор не мог поверить в то, что сумел в ней поместиться.
Следом вылез Гнусис, такой же грязный. Попытавшись отряхнуться, понял, что это бессмысленно и предложил:
— А не сходить ли нам к источнику? Я так пить хочу, что воду у родной матери украсть готов.
— Я тоже, — признался Бяка.
Зашагали в сторону ложбины, на дне которой среди камней скрывался крохотный родник.
Бяка устало протянул:
— Запахи не чувствую. Только навоз и нашу вонь. Въелось в меня на всю жизнь, наверное.
— Не преувеличивай, вонь быстро выветривается, — со знанием дела заявил Гнусис. — Я, когда прятался в нужнике со стеблем тростника…
— Да я уже двадцать раз эту историю слышал! — простонал Бяка. — И очень прошу тебя, хватит уже повторять, что сейчас мы прекрасно отсиделись.
— И всё же повторю, — невозмутимо произнёс Гнусис. — Кто придумал яму выкопать заранее? Я придумал. Я ведь не только красивый, я ещё и умный.
— О ПОРЯДОК, за что мне это… — скривился Бяка.
— Хватит уже стонать. Ну, подумаешь, подышал немного не самым чистым воздухом.
— Немного?! — вскинулся Бяка. — Да мы там три дня просидели. Три дня! И каждый из этих дней был бесконечным!
— Да не преувеличивай. И вообще, я этот тайник не для людей задумал, сам знаешь. Поэтому неудобства неизбежны. Так-то хорошая яма получилась, много добра можно припрятать. Жаль, с добром не срослось, но ведь всё же пригодилась.
— А кто её копал?! — чуть не заплакал Бяка. — Я копал. Ночами не спал, копал и копал. Да ещё и тихо, чтобы не видели.
— Да, копал, не отрицаю, — кивнул Гнусис. — Но руководил я, а это сложнее, чем копать. Не надо все заслуги себе приписывать, поэтому говори «мы копали». Справедливо будет.
— Руководил он, ага… — буркнул Бяка. — И что ж тогда убежище такое маленькое получилось? Я несколько дней просидел в колени рожей уткнувшись. И это не всегда были мои колени.
— Сам копал, а виноват, значит, я?! — возмутился Гнусис. — Ну спасибо, ну отблагодарил! Уже много раз тебе говорил, что это тайник, а не убежище для людей. Скажи спасибо, что я хоть такой успел сделать, без него ты бы вон там сейчас валялся, в кормушке для стервятников.
— Ты успел сделать?! — тоже возмутился Бяка. — Его я выкопал! Я!
— Так, стоп! Тебе не кажется наш разговор странным? Просто поблагодари меня за то, что жизнь тебе спас. Так и быть, другой награды не потребую.
— Хаос, как же от меня воняет! И как же хочется пить! А у тебя только награды на уме! — чуть не заплакал Бяка и, опустив взгляд, резко подобрался.
Как кот при виде мышки, что вынырнула из залитой сметаной норки:
— Гнус, глянь-ка на эти следы.
— Я не Гнус! Сколько тебе говорить: я Гнусис!
— Да ты глянь сюда, — Бяка требовательно указал на землю.
Взглянув вниз, Гнусис воскликнул:
— Опачки! Как интересно! Да тут был окт!
— Это не Геда конь, — добавил Бяка.
— И не Дорса, — кивнул Гнусис.
— И не тот, который захромал.
— Да. И не тот, на котором девка ездит.
— Не девка, а госпожа Кими, — поправил Бяка и воскликнул: — Смотри, ещё след. Получается, два окта.
— Именно так, — согласился Гнусис. — И второй окт нам тоже незнаком.
Чудом спасшиеся бойцы многозначительно переглянулись, стремительно превращаясь в сообщников. Про жажду и прочие нужды оба резко позабыли.
Намечалось выгодное дельце.
— Раз мы этих октов не знаем… — протянул Бяка, и глаза его блеснули: — Значит эти окты мои!
— С чего это они вдруг твоими стали? — нахмурился Гнусис.
— Моё! — безапелляционно ответил Бяка.
— Ладно, — подозрительно покладисто ответил криминальный талант. — Давай по честному поделим.
— Это как? — с подозрением уточнил Бяка.
Слово «честный» противоречило абсолютно всему, к чему имел отношение Гнусис.
Тот, легкомысленно отмахнулся:
— Да потом… в процессе, разберёмся.
— Нет, я хочу разобраться сейчас!
— Говорю же — потом. Ты лучше подумай, кто здесь на октах мог ездить?
— А что тут думать? Раз окты не наши, значит южан.
— Да я не о том. Вот что за южане такие на октах ездят. Подумай, дружище.
— Известно кто. Аристократы высшие да генералы некоторые. Других не знаю.
Гнусис воздел палец к небесам:
— Вот! Аристократы и генералы! И я тебе скажу, что у таких людей всегда добра полно. Абсолютно точные сведенья. Хотя бы мешок золота у каждого при себе обязательно есть, не сомневайся.
— ЗОЛОТО? — дико возбудился Бяка. — Мешками?! Где оно?!
— Вот это мы и должны выяснить. Обязаны! Да побыстрее.
— Согласен, это важные сведения, — суетливо закивал Бяка. — Будем делать… Как это Гед говорил?.. Скрытное проникновение с целью разведки.
— И не только с целью разведки, — добавил Гнусис.
Сообщники понимающе переглянулись, губы их растянулись в коварных улыбках.
  
Но Бяка тут же нахмурился:
— Ты так и не ответил, как мы октов делить будем.
— Да говорю же, там разберёмся, — снова отмахнулся Гнусис.
— Но я не хочу где-то там разбираться. «Там» с тобой без штанов остаться можно.