Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Мне тут многое прощают.
Потому что война.
Этот огонь мы тоже разожгли вопреки тем самым азам выживания. Пламя, вспыхнув почти одновременно во всех подсказанных пастухами точках, направилось туда, куда надо.
На табун прекрасных южных коней. Нет, это не всемирно знаменитые скакуны с утончёнными шеями, это заурядные обозные работяги с громадными копытами на толстенных ногах. Но каждый из них способен легко тянуть телегу, которую обычная северная лошадь с места не сдвинет.
  
Без подкормки овсом обозному коню на сутки при интенсивной работе в жаркой степи требуется около восьмидесяти килограмм здешней травы и не меньше ста литров чистой воды.
Если дело происходит в середине не самого засушливого лета, гектара заурядной мудавийской степи с лихвой хватает на день выпаса для приблизительно шести таких лошадей.
Один чахлый родник, обычный для степных оврагов, за те же сутки способен напоить около двадцати коней, и встречаются такие источники далеко не на каждом шагу. Жители степи с древних времён в низинах устраивают каскады невысоких плотин с выложенными плоскими камнями желобами. Именно эти вереницы прудов являются основными водопоями, и одного такого среднестатистического прудика хватает для трёх-четырёх сотен лошадей во влажный период.
А в сухой, когда иссякают источники и жаркое солнце юга стремительно понижает уровень водоёма, и для десятка коней может не хватить.
Ну да ладно, про сухие периоды ни слова, ведь там и до засухи недалеко договориться. А это у местных самый страшный кошмар, упоминать её здесь не рекомендуется.
Плохая примета.
Одна из многих.
Подведём некоторые итоги. Итак, для тысячи обозных лошадей на сутки требуется около ста пятидесяти гектаров обычного степного разнотравья, и три пруда, что здесь местами можно встретить в балках и оврагах. Причём пруды стадо осушит полностью, и если питающий их родник не иссяк, последующее заполнение займёт несколько дней.
На десять суток — тысяча пятьсот гектаров пастбищ под корень подстригут.
На десять дней и десять тысяч лошадей — сто пятьдесят квадратных километров пастбищ и триста прудов.
На деле для прокорма и пропоя потребуется куда большая территория, ведь степь не абсолютно одинаковая на всём протяжении. Солончаки, неплодородные и сухие участки со скудной растительностью, каменистые проплешины, глинистая почва балок и оврагов, скальные выходы: везде хватает непригодных для выпаса земель.
Армия Тхата находится на юге Мудавии уже не первый месяц, и, если разведчики не ошибаются, лошадей в её обозах больше пятнадцати тысяч. Добавим конницу, её у врагов немало. Плюс растянутые на километры и километры колонны снабжения, что движутся постоянно туда-сюда, уничтожая всю воду и растительность в окрестностях степных дорог. Плюс солдатам надо хотя бы иногда мясо в котлы подкладывать, и для этого приходится гнать за отрядами стада вечно голодных овец и коз.
Каждый день этому колоссальному табуну требуется предоставить половину заросшего сочной травой Манхеттена. При этом воды, на такой площади, для столь огромного количества животных, никак не хватит. Вдоволь её лишь по берегам рек, коих насчитывается ровно две, и лишь одна располагается частично удобно для вражеской армии. Но растительность на её берегах уничтожается в первую очередь, не успев толком подняться, вот и приходится забираться за ней дальше и дальше, где нормальных водопоев нет. Таким образом, лошади выпивают досуха пруды на куда большей площади.
И ещё учитывайте, что местное население тоже пасёт здесь свой скот. Да, мудавийцев на юге уже почти всех убили или выдавили на север, но до этого они успели изрядно истощить кормовую базу. Также свою долю получают сайгаки, серны и прочие травоядные существа, до которых не добрались охотники. И не забывайте, что степь не одинаково плодородная на всём протяжении, местами растительности нет или почти нет. То есть не вся её площадь является пастбищем. Вот и получается, что за месяц лошадиная орда дочиста опустошает территорию, сравнимую с не самой маленькой европейской страной.
А Тхат здесь уже десять с лишним недель проваландался, дотянув до самого жаркого периода. На небе обычно ни облачка, солнце едва-едва успевает от горизонта оторваться, а температура уже за тридцать градусов переваливает. К полудню пекло такое, что оставшись на открытом месте без какой-либо защиты, ты почти наверняка заработаешь тепловой удар. И без того небогатые пастбища будто огнемётами выжигает, и там, где раньше получалось прокормить пару лошадей, сейчас и для одной козы травы не хватает.
Нечего и мечтать обеспечить десятки тысяч прожорливых животных на небольшой полосе вдоль реки. Южанам приходится всё дальше и дальше уводить табуны. Причём дробили они их мельче и мельче. И каждый нуждался в приличной охране, ведь выпасали их на враждебной земле.
Пятьдесят или сто воинов более чем достаточно, чтобы недобитые мудавийцы даже не помышляли о недружелюбных действиях. А вот меня, с отрядом немногочисленных уцелевших дружинников такое количество противников ничуть не смущало. Мы не гнались за размерами добычи, легко расправлялись с охранниками и угоняли один небольшой табун за другим, передавая на попечение специально сформированным отрядам пастухов, что уводили их на север. Поначалу, пользуясь беспечностью врагов, иногда за сутки до двух-трёх раз проворачивали налёты.
Южане несли потери в людях и лошадях. Незначительные, но каждый день. Это их расстраивало, и они начали увеличивать охрану, и также делить табуны организованно, дабы те кочевали неподалёку друг от друга, а поблизости всегда дежурил приличный отряд лёгкой конницы. Чтобы в случае чего было откуда быстро подкреплению примчаться.
К этому моменту в Мудавию начали прибывать первые подразделения, обещанные императором. Естественно, это оказались самые быстроходные силы — конница. Я отобрал среди них самых перспективных бойцов и обеспечил их превосходными южными лошадьми. Таким образом, мой личный мобильный отряд несколько потерял в качестве, зато значительно вырос в количестве. Наших сил теперь хватало и для разгрома улучшенной охраны, и для угона увеличенных табунов.
Противник принялся усиливать охранение, выделяя не только группы опытных всадников, а и стрелков, и даже слаборазвитых магов. В одной из стычек мы нарвались на тяжёлую конницу и понесли досадные потери, после чего я слегка модифицировал тактику. Теперь после каждого удачного налёта отпускали одного или двух пленников, выбирая самых болтливых с виду. И через них сообщали, что захваченных южан готовы менять на обычных мудавийских граждан.
Этим двух зайцев убивали: выручали союзников, спасая их от резни (и заодно улучшали мой Баланс); и также распространяли слухи, что сопротивляться нам не нужно, это чревато смертью, а всех мирно сдавшихся наоборот, ждёт счастливая жизнь и скорый обмен.
Южане пытались устраивать засады, и пару раз у них это почти получалось. Но у одного из моих дружинников был хорошо прокачан редкий и при этом мало для кого интересный навык. Очень уж узкоспециализированный, ситуационный. Он позволял на значительной дистанции отличать контролируемых животных от обычных. При любой возможности собирая всю нашу «воздушную разведку» в одну группу, я отправлял их вместе с этим нестандартным спецом на «вольную охоту». По пути они дружно сшибали своими хищными птицами вражеских «пернатых дронов», как бы качественно те не притворялись дикими ястребами и соколами.
Изловить нового питомца недолго, а вот сделать его полноценными «глазами в небе» — непростая задача даже с хорошо развитыми специальными навыками контроля. Противник не сразу осознал, что началась тотальная охота за его «воздушными глазами», и качество его «авиаразведки» быстро снизилось до смешного. Пришлось южанам «спускаться на землю», направляя во все стороны мелкие группы всадников. Но их не только мы с лёгкостью громили, их даже прячущиеся в степи редкие мудавийцы повсюду пытались гонять. Усиливать такие разъезды бессмысленно, ведь даже если привлечь к ним не только лёгкую конницу, а и тяжёлую, всадников всё равно не хватит для полного контроля всех прилегающих к лагерям и дорогам пространств.