Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Вскочив, подпрыгнул так, что стукнулся макушкой о низкий потолок. Зашипел от боли, хватаясь за ушибленное место, и прикрикнул на удивленно таращившегося Бяку:
— Ну, чего развалился?! Победители, вперед! В бой!
— В какой бой?.. — растерялся упырь.
— Как это — в какой?! Завтрак сам себя не съест!
— Ты что, выздоровел? — Мозги Бяки наконец проснулись. — Может, тебе лучше полежать?
  
— Какое лежать?! Ты что, про завтрак прослушал?!
⠀⠀
Амулет давал мне восемнадцать различных атрибутов. Но я предполагал, что они заполнены энергией атрибутов по минимальной ставке. То есть около десятки на единицу, меньше вроде бы не бывает. При минимальном показателе, в сумме это давало сто восемьдесят.
Сейчас из-за позавчерашней торопливости у меня набралось двенадцать родных атрибутов, приподнятых на максимум. В каждом пятьдесят единиц, что в сумме дает шестьсот единиц энергии атрибутов.
От такой прибавки меня, что называется, распирало, как перекачанный воздушный шарик. Я прикончил завтрак с такой быстротой, что за мной собакам не успеть. Ничуть при этом не насытившись. Сказал Бяке прикупить у трактирщика побольше еды на обед. Централизованно для работников фактории его не готовили, каждый выкручивался, как мог. Горнякам давали тормозки: сало, хлеб, сыр и прочее, другие получали запас разных продуктов на неделю, которые растягивали по своему усмотрению, третьи покупали еду по мере необходимости. Так что ничего странного в моем указании не было, если не придираться к объему, завышенному минимум втрое.
Подстегнутый вчера организм настойчиво требовал пищи для развития и выработки энергии.
Да и выход для этой самой энергии тоже требовался.
Когда Бяка наконец спустился на косу, он обнаружил меня возле рыбацкого навеса, где я вовсю отжимался на кулаках, не обращая внимания на камни, больно впивающиеся в костяшки.
— Гед, чего это с тобой? — осторожно поинтересовался упырь.
— Со мной все прекрасно, — тяжело дыша, ответил я. — Прекраснее не бывает. Но я не пойму две вещи: почему нет рыбаков и их лодок? И где, черт побери, то, что должен был сделать для нас Рурмис?
— Рыбаки со вчерашнего дня ловят за Камнем, где-то ниже по течению, — ответил Бяка. — Эш сильно ругается. Говорит, они мало ловят. Вот и пошли на дальний разлив. Там вроде бы в начале лета рыбы больше.
— А уже что, лето началось? — изумился я.
— Ну да.
— Надо же, как быстро время летит, когда ты молод и полон сил… И что у нас с Рурмисом?
— Это надо туда идти. — Бяка махнул рукой в направлении оконечности косы.
— Ну так чего мы не идем? Вперед!
Рурмис мне не нравился, да и Бяка его не любил. С упырем все понятно, он не мог питать теплые чувства к родственнику его главного обидчика. К тому же тот сам был не прочь пнуть мимоходом самого обиженного уродца фактории.
Меня Рурмис не трогал, да и на его двоюродного брата мне плевать. Сатат, с тех пор как вычистил уборную, а перед этим прополоскал голову ядреным кисляком, смотрел нехорошо, но агрессии не проявлял. Может, и подумывает скверное, но в деяния это не переходило. Он обычный мальчишка-простолюдин, не семи пядей во лбу, неграмотный, но прекрасно понимает, когда можно травить жертву безнаказанно и когда сам гарантированно станешь жертвой.
Тут этому быстро учат.
Рурмис мне не нравился по нескольким причинам. Он регулярно пытается вынюхать секреты наших рыболовных успехов. Причем именно вынюхивает, а не пытается как-то задобрить или прямо попросить поделиться хитростями. На Бяку он смотрит так, как будущие конфедераты не смотрели на своих рабов в годы, предшествующие войне между Севером и Югом. Он бы наверняка и подзатыльники ему при встрече раздавал, но мой суровый взгляд заставляет его делать вид, что упыря не существует. Чем-то я его напрягаю, даже находясь в худосочном теле неполноценного подростка.
И вообще, взгляд у него нехороший. Бегающий какой-то, липкий. Человек с таким взглядом не может быть порядочным. Грешков у него за душой изрядно, в этом я уверен на все девяносто девять. К такому поневоле приходится относиться предвзято.
Но должен признать, что с поручением он справился на отлично. Возможно, я ему переплатил изрядно, но это того стоило.
Рурмис лично сходил на правый берег, где срубил восемь хлопковых тополей. Эти деревья невысокие, обычно с идеально ровным стволом. Они у лесорубов не ценятся, потому что чересчур недолговечные, дом из них гниль сжирает за несколько лет. Но мне на это свойство плевать, ведь так далеко я не загадываю. Плюс есть два, несомненно, важных для меня достоинства: этих тополей напротив Камня целое скопище, легко выбрать подходящие; и древесина у них очень легкая, чуть ли не как пробка по плотности.
Заготовленные бревна Рурмис спустил в реку при помощи лебедки, расположенной над обрывом. Внизу под ним к скале прижималась площадка, предназначенная для транспортировки серьезных грузов к следующей лебедке, которая поднимала их в факторию.
Под этой площадкой Рурмис связал плот, который затем переправил сюда, на оконечность косы.
Плот вышел — загляденье. Бревна подогнаны друг к дружке идеально. Где надо, подтесаны так, что, урони монетку, и та не провалится через щелку в воду. Посредине из тройного слоя жердей устроена квадратная площадка. Если встать на нее, окажешься существенно выше уровня реки, а это для спиннингиста иногда очень важно. На корме из таких же жердей устроено подобие высокого решетчатого короба, предназначенного для хранения корзин с уловом. Там они не свалятся за борт, если кто-то поведет себя неуклюже. Плюс в знойный день всю эту надстройку можно прикрывать тростниковыми циновками и рогожей: и то и другое шло в комплекте.
Рурмис даже не забыл про приготовление горячего обеда. Устроил в передней части жердевое гнездо, засыпанное мелкой галькой, на которой соорудил очаг из тщательно подогнанных друг к дружке камней. И крепления для вертела, или для жерди, удерживающей котелок, тоже поставил.
Котелок, к сожалению, в комплекте не шел. Это я о будущем побеспокоился, когда разбогатею до покупки посуды.
Надеюсь, это случится в самом ближайшем будущем.
Осмотрев единственное весло, я задумался над перспективой изготовления второго и пары уключин к ним. Но надо ли это, пока что не знаю. На длительные заплывы не рассчитываю.
— Ну и как тебе наш корабль? — самодовольно спросил я.
— Это плот, а не корабль, — скептически ответил Бяка. — Я слышал, как обозники про корабли рассказывали. Корабли — это как лодки, только очень большие. Такие только по Красноводке ходят, и только в самом низу. Говорят, она там впадает в другую реку, еще больше. А Гумис рассказывал, что это не река, а море. Как озеро, только берегов не видно и вода соленая. Врал, наверное.
— Не придирайся к нашему кораблю, — заявил я. — Да, он выглядит не очень, но с чего-то ведь надо начинать, если собираешься одерживать победы и на воде, а не только на суше. А мы с тобой настоящие победители, мы везде побеждать должны.
— И кого мы станем побеждать на Черноводке? — уточнил упырь.
— Начнем, пожалуй, с кайт.
— И зачем нам плот? Они и с берега хорошо ловятся. За плот Рурмис кучу квадратиков забрал. Могли себе оставить. Много вкусного могли купить. И дорогого. Оно бы стало нашим.
— Да, Бяка, я согласен, кайты хорошо ловятся с берега. Но, понимаешь, это непредсказуемые рыбы. Иногда они уходят так далеко, что их даже спиннингом не достать. Приходится ходить по берегу, искать хоть какую-нибудь мелочь поблизости. А это значит, что мы тратим лишнее время. Время стоит дороже кожаных квадратиков.
  
— Я бы продал время за них, — мечтательно заявил Бяка. — Только никто мое время не покупает.
— Есть еще кое-что, — добавил я, указывая вверх по течению. — Видишь, где коса заканчивается?
— Конечно, вижу.
— На самом деле это не окончание. Она дальше тянется, плавно уходя под воду. Наверняка в сухие сезоны становится длиннее, когда уровень падает.