Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Тринадцать лет в руках не держал, но помнил, какие легкие они были, какие послушные и точные. И смотреть приятно, и пользоваться.
Эх, а какие шнуры я мог тогда брать, не трясясь за каждый квадратик.
Дорого бы сейчас отдал за возможность посетить рыболовный магазин даже с не самым широким ассортиментом.
— Гед, смотри, лодки возвращаются! — воскликнул упырь, выдернув меня из мира фантастических грез, где я стою перед витриной, заваленной катушками тончайшего шнура, способного чуть ли не танк из болота вытащить.
  
Не сразу врубившись, автоматически развернулся туда же, куда уставился Бяка — в сторону левого берега. И увидел, как из заводи, скрывавшейся в камышах, одна за другой выходят две лодки, набитые людьми. Человек пятнадцать, и среди них можно разглядеть мощную фигуру, выделяющуюся на фоне прочих. Это, разумеется, Эш. А тип в темном кожаном доспехе рядом с ним, естественно, Гуго Обоерукий, карающая рука главы фактории.
— Это наши возвращаются с поисков людей императора боли, — сказал я.
— Да, — согласился Бяка. — И там что-то случилось.
— Что?
— Не знаю что. Но говорили, что их было пятнадцать человек. А я вижу четырнадцать. Проверь меня, пожалуйста, Гед. Я стараюсь считать все, что вижу, как ты меня учил. Но часто ошибаюсь.
Пересчитав пассажиров и гребцов по головам, я кивнул:
— Да, их и вправду четырнадцать. Одного не хватает.
— Люди глупые. Люди часто ошибаются, — сказал Бяка. — Могли перепутать. Могло быть четырнадцать.
Подмотав блесну к кончику спиннинга, я снял ее, дабы посторонние не таращились на наши секреты, после чего предложил:
— Давай передохнем чуток. Подойдем поближе, глянем, с чем они вернулись.
Карательный отряд вернулся с наскоро устроенными носилками, на которых лежал недостающий пятнадцатый участник карательной операции. Лицо залито успевшей засохнуть кровью, по которой суетливо сновали возбужденные мухи. Из правой глазницы торчит древко обломанной стрелы. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять — тут нужен не я со своим недавним опытом простейшей полевой хирургии и навыком лечения ран. Да и полноценный целитель здесь ничем не поможет.
Здесь требуется гробовщик.
— Что это с ним? — охнул Бяка.
— Насморк у человека, разве не видишь, — лениво бросил Гуго Обоерукий, направляясь в сторону тропы.
— Чего вытаращились?! — рявкнул Эш. — Брысь отсюда!
Неподчинение главному человеку в фактории — последнее дело. Потому мы беспрекословно отошли в сторонку, где Бяка возбужденно заявил:
— Я про такое слышал. Это сделал тот разбойник, который всегда стреляет в глаз. Ты видел, Гед? Он убил Шушима.
— Видел. И еще я видел, как он других людей убивал. Мимо меня его стрелы свистели.
— Как это?! Когда?!
— Когда сюда ехал. На обоз напали.
— А, ну да. На переправе через Красноводку. Я слышал, но забыл. Это ведь далеко отсюда. Получается, Точно В Глаз сюда перебрался. Это плохо, он опасный очень.
— «Точно в глаз»? — спросил я. — Вы что, так его называете?
— Ну да, такое прозвище. Говорят, что на самом деле его зовут Атто. Он дезертир из армии императора. Даже слышал, что не просто из армии, а из гвардии. Врут, наверное, зачем гвардейцу дезертировать. Он очень меткий, он всегда убивает в глаз, у него очень развитые умения лучника. У него своя шайка разбойников. Он прошлым летом чуть не захватил деревню возле Второго камня.
— Похоже, что этот снайпер заодно с императором боли, — сказал я.
— Почему ты так решил? — удивился упырь.
— А что тут еще думать? Эш пошел ловить людей императора. Вернулся с мертвым Шушимой. Император боли вчера специально это устроил, чтобы посильнее запугать факторию. Он понимал, что просто так Эш такой наезд оставить не может. И устроил засаду вышедшим на след его людей. Ну или банда лучника перебралась с Красноводки сюда, и император боли здесь вообще ни при чем. Они подделали его почерк, выдали себя за его людей. Выманили наших за стены. Но что-то не получилось, потери слабые. Или их не планировали разгромить. Может, так и надо. Одна стрела — один труп. Теперь людям еще меньше захочется показываться на другом берегу. На всех охраны не хватит, да и не поможет она. Вон даже пятнадцать воинов и охотников не смогли ничего сделать этому разбойнику. Думаю, сезон рогоцвета в этом году сорван. И его срывали специально, ведь до этого все было тихо.
— Сложно это, — сказал Бяка. — Но ты прав. Очень плохой сезон получился.
⠀⠀
Трактирщик Жадиро за улов расплатился без чрезмерного торга. Мы с ним уже не первый раздела вели, порядок цен сложился, лишнее выцыганить я почти не пытался, и он в свою очередь тоже не наглел. Мне было удобнее работать с ним, потому как в одни руки принимал и рыбу, и добытые из нее специи. Все, что нам с Бякой оставалось — отнести одну корзину Мегере.
Улов сегодня вышел на славу. Столько и близко никогда не получалось. Затея со спиннингом себя оправдала на все сто. Однако расплатиться с долгами не вышло. Увы, но специи из кайт стоят не слишком дорого, да и в мелких рыбинах их немного. А за пустые тушки платили немного. Но если завтра поработать в таком же темпе, вопрос с кузнецом и столяром будет закрыт.
Постоянное население фактории Черноводка составляло около трехсот пятидесяти человек. Их них хорошо если половина кормилась централизованно. Остальные, так сказать, не состояли в постоянном штате и в лучшем случае получали скудную бюджетную пайку за общественные работы вроде того же сбора черемши. Если я и дальше стану приносить столько рыбы, ее попросту не будут успевать съедать. Ведь народ питается не одними дарами реки, это всего лишь подспорье.
Жадиро, отсчитывая деньги, на это намекнул. Но сказал, что проблему в этом не видит. Часть улова можно солить и коптить, после чего перепродавать жителям вольных деревенек и постов, располагавшихся на правом берегу Черноводки. Но это возможно только при условии, что мозги из них будут извлекаться из аккуратного отверстия в задней части головы, а не обычным нашим грубым способом.
Я пообещал, что мы впредь будем поступать именно так, потому что заинтересованы в реализации максимального количества улова. Даже обмолвился, что, возможно, завтра получится еще больше. Или послезавтра.
Трактирщика так вдохновили наши успехи, что он предложил кредит за гуманный, по его словам, процент от улова. Мол, слышал, что на мне висит финансовая задолженность перед парой мастеров. Я вежливо отказался, сообщив при этом, что, если что, буду знать, к кому обращаться за денежной помощью.
На самом деле условия кредита были более чем грабительские. Я даже не знал, смеяться над их смехотворностью или плакать. Или даже в лицо плюнуть. Парадокс, но в мире, где цифры важнейший аспект развития личности, математическая грамотность — редкость. Вот и этот толстяк уверен, что я дважды два едва складывать умею, и потому можно обдирать меня по-всякому. Он ведь ушлый, он умножение и деление на уровне четвертого класса средней школы изучил.
Для простолюдинов — серьезное достижение.
На ужин мы объелись так, что Бяка запросил освобождения от уроков. Мол, сейчас он только и может, что спать до утра, ни на что другое не способен.
Я был не против. Тоже изрядно утомился махать весь день увесистым спиннингом, да и набитый живот сказывался. Плюс у меня намечено распределение заработанного за день. А это сопряжено с изменением параметров ПОРЯДКА, что на время серьезно подкосит силы. Этим рекомендуется заниматься в максимально расслабленном состоянии.
За изобретение спиннинга, открытие нового навыка и сопряженных с ними второстепенных свершений мне досталась масса ценных трофеев, которые не перепадали при обычной ловле кайт. Благодаря этому появилась возможность одним махом перескочить сразу через несколько этапов развития. Я могу получить приличный прирост, сравнившись с тем же Бякой, или даже его переплюнуть. Никогда прежде столь резких скачков не делал, отсюда и подозревал, что для организма это станет более серьезным испытанием.