Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Ступени просвещения: пустота…
Атрибуты: нет
Навыки: нет
Состояния: нет
Вечер и без того выдался необычным, но чем дальше, тем становился интереснее.
Под процессом одевания мать, оказывается, подразумевала не облачение в одно из своих относительно неветхих платьев. Там и правда без служанки никак, ибо самостоятельно затягивать похожий на жесткий корсет верх — это надо иметь резиновые суставы в руках.
  
Нет, о платьях речи не шло. Трейя впервые на моей памяти облачилась в доспехи. Даже когда банда разбойников напала на мельницу, которая располагалась в паре сотен шагов от усадьбы, она не стала прибегать к столь серьезным мерам.
Доспех, кстати, интересный. Я в них не разбираюсь, поэтому не могу сыпать терминами. Скажу лишь, что выполнен он из черного материала, напоминающего толстенную кожу. Может, так и есть, но это явно не корову ободрали и не козу. Тут пострадало такое создание, о которых на Земле даже совершенно ненормальные зоозащитники, готовые спасать мифических йети и скрывающихся в болотах Африки последних динозавров, знать не знают.
Защитная амуниция радовала глаз четкостью рельефа и идеальной компоновкой деталей. Больше похоже на костюм киношного супергероя, чем на средневековый доспех. Да и шлем интересный. Почти мотоциклетный с виду, а ведь до автотранспорта здешнему прогрессу еще шагать и шагать.
У Камая похожий, но выглядит грубее, проще и тяжелее. Скорее всего, дешевле, но зато он кажется именно защищающим, а не для красоты напяленным. Ему надевать его не пришлось, потому как все время в нем ходит. И с мечом не расстается.
Мать на этом чудить не перестала. Сняла с шеи ключ, болтающийся на шнурке, раскрыла длинный и узкий шкаф — самую роскошную деталь обстановки усадьбы после трона. И вытащила вещь, которую я увидел впервые.
Копье? Или как это называть?
В голове всплыло почти забытое слово из прошлой жизни — «нагината». Японская алебарда так называлась. Здесь что-то наподобие — не слишком длинное древко, заканчивающееся саблевидным наконечником. Может, земной аналог и отличался множеством деталей, но я не настолько хорошо разбираюсь в средневековом оружии, чтобы проанализировать сходство. В любом случае назначение этой штуковины очевидное: рубить, колоть и резать.
Значит, для меня она будет нагинатой.
Приблизившись к столу, мать сложила в простенькую холщовую сумку все, что выложила на него при разговоре с Камаем: абунай, нефритовую шкатулку и шелковый мешочек.
После этого поступила неожиданно. Помогла мне встать, повесила сумку на мое плечо и сказала:
— Камай, вынеси на террасу кресло для моего сына. Мы должны встречать гостей так, как подобает достойным хозяевам.
Да что же там за гости такие, что их полагается встречать лично мне? Я ведь из дома и днем почти не показываюсь, а уж в ночной тьме ни единого случая не припомню.
Ну и японская алебарда в руке матери заставляет думать, что с этими гостями все очень непросто.
⠀⠀
Порядочных людей с оружием не встречают.
Я и на Земле не сказать, что был чересчур болтливым, а уж сейчас, когда пара слов выматывает меня так, будто на девятый этаж без лифта взбежал, и подавно разговорчивостью не отличаюсь. Плюс здесь у меня имидж такой. Приходится строить из себя неполноценного не только физически, но и умственно. А при такой маскировке чем меньше рот открываешь, тем лучше.
Ну а в данный момент даже не знал, что тут вообще можно сказать. То, что нахожусь в состоянии крайнего смятения духа, и без слов понятно. Потому ни слова не произнес за все время.
В кресло, которое Камай поставил на дощатый пол террасы со своим неизменно невозмутимым видом, я не сел, а завалился. Мои и без того ватные ноги полностью отнялись, когда я осознал, что за длинные предметы белеют в ночном мраке.
Вон тетушка Гимо. Ее легко узнать по фигуре, которую одни сочтут полностью отсутствующей, а другие тактично назовут чересчур роскошной. Вон Тейко — застенчивая девочка четырнадцати лет, сирота, взятая под опеку Бушей, нашей добродушной кухаркой. Вот сама Буша лежит, а вот ее родная дочь — Тамика. И прочие-прочие.
Вся наша челядь была мертва. Судя по их виду, смерть настигла бедолаг в постелях и в большинстве случаев была бескровной. Лишь у некоторых из носа и рта немного натекло, слегка запачкав ночные сорочки.
Мир, в котором я влачу жалкое существование, богат на странности. Говорят, здесь встречается такое, когда мертвецы передвигаются самостоятельно, да еще и проявляют при этом каннибальские наклонности. Однако сейчас — не тот случай. Кто-то притащил всех этих покойников к террасе, аккуратно разложив перед ней в один ряд. При этом даже постарался расположить по росту: слева дети, а крайний справа — ночной сторож Думонуро, явно не справившийся со своими обязанностями.
Смерть — всегда неприятно. А когда кого-то убивают рядом с тобой, это еще и страшно.
Но, когда гибнут одиннадцать человек, не издав при этом ни крика, это не просто страшно, это здорового человека может перепугать до отнявшихся ног.
А уж меня — подавно.
Причем Камай и мать явно что-то слышали, но это скорее относится к их особым способностям. Возможно, то даже были не звуки, а сами эманации смерти, которые люди, подобные им, способны засекать издали.
Я здесь давно уже ничему не удивляюсь…
Убийцы расположились параллельной шеренгой и, в отличие от наших слуг, были живы. При всех странностях происходящего я не мог принять мысль, что эти двенадцать фигур, затянутые в черное от пяток до макушек, умерли стоя и почему-то не падают. Узкие прорези масок едва просматривались во мраке, и то ли ужасающая реальность такова, то ли воображение разыгралось, но мне казалось, что там временами поблескивают рубиновые огоньки нечеловеческих глаз.
То, что именно они являются убийцами, я, конечно, заключил без следственных действий и судебного приговора. Но других кандидатов во дворе не наблюдалось, да и, положа руку не сердце, никого лучше этой дюжины во всем нашем крае не найти.
И это не разбойники, которые объявляются у нас время от времени. Хороший воин не станет промышлять преступными делишками в нищих землях. На это решается лишь сущее отребье, а такие цыпленку шею свернуть не смогут, не перебудив при этом всю округу.
А наши люди спали безмятежным сном. Или в момент смерти пребывали в таком состоянии, что принимали ее беззвучно.
Значит, эти черные фигуры опасны. И то, что Камай не напал на них сразу, — лишнее тому подтверждение. Здесь, на террасе, удобнее отбиваться от толпы. Да я бы на его месте даже из дома не стал выходить, ведь там держать оборону еще легче.
Пока я об этом думал, Камай начал глупить, как будто это не он, а сторож Думонуро, пребывающий в состоянии крайней степени радости, являющейся следствием неумеренной дегустации ржаной браги. Заодно с моей матерью сглупил. Оба, держась бок о бок, спокойной уверенной поступью спустились с террасы и направились навстречу шеренге убийц. А те, вместо того чтобы с криками радости окружить подставившуюся парочку, при их приближении начали с пластикой мастеров танца растекаться в разные стороны.
Три секунды, и вот уже фигуры без лиц стоят в два ряда, образовав широкий коридор. С одной его стороны замерли наконец-то Камай и Трейя, с другой стоял непонятно кто. Тоже черная фигура, но голова не прикрыта здешней боевой разновидностью мотоциклетного шлема. Однако светлее это ее не сделало, потому как мужчина далеко не блондин, а прическа у него роскошная, ниспадающая до середины глаз. Плюс имеется фигурно подбритая бородка.
  
Должно быть, в компенсацию за внезапно отнявшиеся ноги у меня обострилось зрение, раз в безлунную ночь сумел разглядеть такие подробности.
— Приветствую вас, госпожа Трейя из клана Кроу, и Камай, последний воин первого круга клана Кроу, — чуть насмешливым, четко поставленным голосом произнес чернобородый.