Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Радостно смеяться в ответ на такое предложение я не стал. Как и хвататься за сердце с гневными призывами прекратить произвол и уважительно относиться к человеческой жизни.
Здесь другой мир, здесь нельзя опираться на земную мораль. Казенные крестьяне — низшие из низших. Они даже не люди императора, они особая государственная рабочая сила, которую прикрепляют к различным учреждения или даже отдельным чиновникам. Те за счет них кормятся, но при этом часть податей должны доставлять в казну.
  
И часто кормятся так, будто еду никогда не видели. Последние соки выжимают, после чего требуют еще. И если не получают, с легкостью устраивают жесточайший террор, заставляя людей выкручиваться как угодно, лишь бы что-нибудь принесли.
Неудивительно, что уровень криминала в империи столь высокий, что я с первых шагов в этом убедился, даже не забредая в густонаселенную местность. Иногда и до восстаний доходит. Или нет, громко сказано — всего лишь мелкие бунты.
Крупные волнения здесь вроде бы не случаются. Невооруженные и необученные низовые омеги ничего не могут поделать даже против самой обычной стражи. А если привлечь настоящих военных, всего лишь небольшой отряд профессионалов способен в ноль раскатать всю округу.
Это как танки против дикарей с деревянными копьями.
Хозяев у казенных крестьян фактически нет. Никто за них не спросит в случае гибели. Есть лишь временщики, спешащие содрать с них шкуры и мясо, а после и кости в дело пустить. И что будет потом, власть предержащим неинтересно. Сегодня этот толстяк здесь второй смотритель, а через год может оказаться префектом за тысячу километров.
Империя большая, чиновников немного, вечно где-то начальников не хватает.
Так что по местным меркам — все нормально.
Но я не пошел смотреть на казнь. Да, знаю по не самому приятному опыту, что за это зрелище ПОРЯДОК может даже чем-то вознаградить. В том числе нестандартными подарками. То есть зрителей он считает в какой-то мере соучастниками убийства.
В принципе — так и есть. Не одному мне известно, что это потенциально выгодное дело. Знай себе стой смотри, как человека истязают. И жди. Глядишь, повезет и что-нибудь во вместилище свалится.
Но нет, спасибо, без меня обойдутся.
⠀⠀
  
 
Глава 17
 
♦
 
Страшный человек, живущий наверху
 
 
По имперскому тракту удалось пройти лишь часть пути. Увы, место, в которое я стремлюсь, находится не в самых благодатных краях, поэтому с дорогами все плохо. Почвы в этой части побережья скудные, и возделывать их трудно, потому что камней больше, чем земли. В здешних краях с запада в море спускаются остатки древнего хребта, где хватает скал и сопутствующих им пустошей, на которых даже самая скудная трава не везде способна прорасти.
В провожатые мне выделили двух первостатейных болванов: Шатао и Кьяна. Всю дорогу эти человекоподобные недоразумения состязались друг с другом в идиотизме. Несмотря на заверения, что они запросто доведут меня до места, проводники из них такие, что их только к Смерти можно попросить отвести.
Да-да — удачная идея, ведь вечная жизнь будет обеспечена. Плюс сама идея похода на мыс Гаддокус стражников почему-то удручала. Как это полагается «альтернативно умным» людям, они охотно верили во все побасенки, населявшие почти безлюдные земли всевозможными чудовищами и неисчислимыми армиями бандитов-альф со ступенями просвещения не ниже сотой.
Я даже не удержался, спросил однажды, что столь могущественные криминальные личности потеряли в бесплодном краю, где грабить некого. Шатао от столь простого вопроса впал в состояние, не отличимое от комы, а Кьян изобразил неумелую попытку подумать, после чего неуверенно заявил, что там вроде как по ущельям можно мумие добывать и дикий мед. Вот этим и промышляют величайшие душегубы.
В общем, оба полностью безнадежны. Складывается впечатление, что в дорожную стражу после неудачной лоботомии принимают. Я с этими гуманоидами почти не разговаривал — бессмысленная потеря времени. И не переставал жалеть о том, что принял предложение смотрителя.
От этого «почетного эскорта» ничего хорошего не видел. Зато плохое — постоянно.
Когда поймал парочку на попытке разграбления огорода возле одинокого крестьянского подворья, чуть не избил до полусмерти. Ограничился легкой взбучкой, пообещав, что, если еще раз поймаю на чем-то подобном, отправлю их назад.
На сломанных ногах.
Вряд ли зачаточного интеллекта стражников хватило на то, чтобы полноценно осознать смысл угрозы. Но, к счастью, дальше по пути на ночлег останавливались исключительно в безлюдных местах, где проявить свои дурные наклонности они не смогли.
На четвертый день подошли к пологой холмистой гряде. Тут мои познания заканчивались, я, готовя этот план, не сумел раздобыть подробную карту Гаддокуса. Подозреваю, что таковой не существует — нет смысла проводить точные геодезические изыскания в столь унылых краях. Поэтому я лишь приблизительно догадывался, где именно живет тот, кто мне нужен.
Но тут провожатые впервые за все время сумели удивить своим мизерным коллективным разумом.
Первым голос подал Шатао:
— Господин, вы бы не ходили вон по той тропе.
Я поразился так, как должен поразиться человек, с которым дерево заговорило.
Обернувшись, уточнил, не веря ушам:
— Ты что-то умное сказал?
Стражник остановился, тут же оперся на копье и закивал:
— Да, господин. Я сказал, что вон по той тропе лучше не ходить. Вы прям к ней идете, вот я и сказал.
— И почему туда не надо идти? — продолжая изумляться, спросил я.
— Мы туда ходили, и нам там не понравилось, — присоединился к разговору Кьян.
— И что же вам там не понравилось?
Стражники, как это принято у скудоумной парочки, затараторили наперебой, торопливо давясь словами, поразительно гармонично дополняя друг друга. Будто их микроскопические мозги слились воедино, дабы донести до меня важную информацию непрерывным потоком:
— Там живет страшный человек.
— Мы его не видели.
— Но он страшный.
— Это точно.
— Даже не сомневайтесь.
— Очень страшный.
— Мы тогда сопровождали сына господина Тсо Магдуна.
— Молодой господин шел к этому страшному человеку.
— Хотел получить от него тайную воинскую мудрость.
— Он очень этого хотел.
— Лошадь молодого господина не смогла подняться по тропе.
— Молодой господин оставил нас внизу, а сам отправился наверх.
— С двумя телохранителями.
— Сильными.
— И страшными.
— Очень страшными.
— Даже мы их боялись.
— А мы не трусы.
— Вскоре молодой господин вернулся.
— Без телохранителей.
— Побитым.
— Весь в синяках.
— Со сломанным носом.
— В запачканной одежде.
— На его штанах было грязное пятно.
— Отпечаток ступни.
— Большой отпечаток.
— Прям там, где штаны начинаются.
— На заду.
— Молодой господин был зол.
— Очень зол.
— Мы спросили: «Господин, кто это с вами так дурно обошелся?»
— Он нам ответил.
— Но не словами.
— Да, он не говорил.
— Он только кричал.
— Сильно кричал.
— Молодой господин нас поколотил.
— Больно поколотил.
— До слез.
— Потом по тропе спустились его телохранители.
— Их тоже кто-то поколотил.
— Очень сильно поколотил.
— Сильнее, чем нас.
— Намного сильнее.
— Они тоже были злы.
— И еще они были напуганы.
— Господин Ли, нас всех поколотили.
— И тех, кто внизу остались, и тех, кто наверх сходили.
— Получается, разницы нет, здесь везде колотят.
  
— Но тех, кто сходил наверх, поколотили сильнее.
— Наверху страшное место.
— Хуже, чем внизу.
— Ужасное.
— Там бьют сильнее.
— Господин Ли, не надо туда ходить.