Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Дабы усилить произведенный эффект, я сонным голосом бросил:
— Ну наконец-то обед. Заносите.
Парень возмущенно прошипел:
— Прирезать его?!
Старуха вскинула руку:
— Бобо, ну кем ты вырос: человеком или животным? То утопить, то задушить. В кого ты такой злой уродился? Ох и беда мне с вами… Ну чего вылупился? Веревки его проверь.
— А чего их проверять? — не понял Бобо. — Вон они рядом с ним на полу лежат.
— Вот и проверь, чем порезаны: острым или перепилены.
Спустившись, Бобо присел рядом на колено, покосился на меня с видом мясника, примеривающегося к бараньей туше, быстро и уверенно просмотрел аккуратно разложенные путы и озадаченно отчитался:
— Тут нет порезанного. Тут все развязано.
— Ты, когда завязывал, о деле думал или о том, чтобы насобирать медяков и снова сходить к Чибе за гнойной болячкой на свой краник?
— О деле, конечно, — кающимся голосом, намекающим на виновность в неких прегрешениях, ответил любитель душить и резать.
— О деле… ну конечно, как же иначе. — Интонации старухи можно было записывать в качестве эталона скепсиса. — Ну что, Гер… или как там тебя на самом деле? Как тебе спалось?
— В целом неплохо. Жаль, коврик только один. Жестковато.
— А как освободился?
— Ловкости у меня много. И силы. А веревки у вас не очень.
— По тебе не скажешь, что такой ловкий и сильный. Навык какой-то для таких дел имеешь или как?
— У каждого из нас свои секреты.
Бобо заерзал, выжидающе косясь на Кубу. Прямо-таки гипнотизировал старуху, дабы та дозволила сотворить со мной что-нибудь нехорошее.
— А через лаз ты не ушел, потому что чего-то от нас хочешь? — не спрашивая, а констатируя, заявила старуха. — И чего тебе надо? Только не говори, будто камни древние ищешь. В такую ересь даже Сафи не поверила. Думаю, она в тебе не ошиблась. Шпион ты. Ингармета шпион. Больно ловок и башковит, а смотришься пацан пацаном. Удобно это, когда так выглядишь. Личина небось от навыков шпионских. Давай не зли уже меня. И Бобо тоже не зли. Говори прямо, чего тебе тут понадобилось.
С ответом я тянуть не стал:
— Вы, наверное, не поверите, но я не шпион.
— Ага, ты прав, не поверим. Так кто послал? Ингармет?
— Да не знаю я никакого Ингармета. Никто меня не посылал. Так совпало, что я давно хотел попасть в ваш город.
— С корабля сбежал и случайно в Хлонассис попал? — Голос старухи был не то чтобы недоверчивым, она откровенно забавлялась, считая все, мною высказанное, чистейшим враньем.
— Хотите — верьте, хотите — нет, но я действительно не шпион. Мне ваши дела вообще неинтересны. Мне другое надо. Как уже говорил, у меня есть сведения, что когда-то здесь стоял древний город. Не спрашивайте, откуда я это узнал. Никогда не выдаю источники. Считайте, что подслушал. У меня есть опыт в таких делах. Я, конечно, выгляжу несерьезно, но вспомните историю Ринкума Золотого. Наверняка у вас знают эту сказку. Так ведь?
— Угу, я знаю, — не удержался любитель душить и резать.
— Вот, даже Бобо знает, — с умилением прокомментировал я. — Так вот, Ринкуму было двенадцать, когда он нашел Последний оплот Синего воинства. Вот после этого к его имени и добавилось Золотой.
— Про Ринкума это сказка для дурных на голову горшков, — буркнула старуха. — А ты больно много врешь.
— В фонтане свежая кладка только сверху, — выдал я единственное, что успел выяснить. — Внизу его стены из камней размерами с клетку, в которую вы меня посадили. Он там даже не круглый по форме, а прямоугольный. И часть этого прямоугольника под площадью осталась, не вписалась в круг. Как аппендикс. Люди над ней ходят и не подозревают, что под ногами у них вода.
— Да люди у нас вообще нелюбопытные, ничем не интересуются, — философски заявила старуха. — Подозреваю, наш фонтан тебе покоя не дает.
— Естественно, — опрометчиво признал я. — Говорю же, нижнюю часть фонтана явно не ваши основатели построили. Это остатки чего-то очень древнего. Там не ракушечник, там серьезный камень. И я не думаю, что это единственный древний след. Должно быть что-то еще. Помогите мне найти то, что я ищу. Гарантирую, внакладе не останетесь.
Куба безмолвно таращилась на меня секунд десять. Ни тени эмоций во взгляде, идеальный самоконтроль.
И ответила неожиданными словами:
— Болтаешь ты много, а вот пользы от тебя мало. Раз уж ты шпион на службе, сослужи и мне службу. Докажи, что не совсем пустомеля. Забери те монеты, которые в фонтане остались. Как заберешь, тогда и поговорим о твоих камнях древних. Глядишь, может, что-нибудь и вспомню или найду того, кто что-то знает. Город у нас немаленький, глядишь, найдутся твои древности. Шпиону Ингармета здесь многие помочь рады.
— Я не шпион…
— А я прекрасная царевна, — в своей неподражаемо ироничной манере ответила старуха.
— Эй, а как насчет обеда?! — заволновался я, увидев, что Куба разворачивается.
— Какой тебе обед? Ночь на дворе, честные люди спят в такое время. Да и не заслужил еще. Иди поработай, а там, может, косточку подкину. Собаки ее не до конца догрызли.
И эту лютую каргу я называл доброй?!
Надо же, так ошибаться в людях…
⠀⠀
Вынырнув в очередной раз, я подплыл к бортику и чуть ли не взлетел на него. Игнорируя Сафи, спрыгнул на брусчатку и побежал, наяривая круг за кругом и стараясь не коситься в сторону ненавистного фонтана.
Как же он меня достал. Тут и днем до костей холод пробирал, а сейчас, посреди ночи, хуже в разы.
Так и околеть недолго. Плюс есть хотелось так сильно, что хоть волком вой.
Лязгая зубами, на очередном круге поинтересовался:
— Сафи, а где-нибудь еду купить можно?
— Где-нибудь, может, и можно, но не здесь, — печально ответила девочка.
— Это как?
— А так. Ты видишь, чтобы фонари над лавками горели?
Я даже оглядываться не стал.
— Да тут вообще с фонарями все плохо. Тут темнее, чем у… А, ладно, тебе такое лучше не знать. Сафи, я просто помираю, так есть хочется.
— Всем хочется. Может, когда вернемся, Куба подобреет. Ты ей не нравишься. Говорит, ты скользкий.
— Да понимаю, что не в любимчиках. Но вообще-то я не дармоед, я вон деньги добываю, стараюсь.
В подставленную ладошку девочки высыпалась очередная порция монет.
Та, молниеносно спрятав добычу, воровато оглянулась и сказала:
— Тут эти монетки почти ничего не стоят. До войны хорошо было, сейчас нет, сейчас плохо. Надо очень много таких, чтобы хотя бы краюху хлеба черствого купить. Еду почти перестали продавать. Ни за деньги не отдают, ни за вещи. Очень мало ее в городе осталось.
— Осада, — понимающе кивнул я. — Ты поэтому крабов гоняешь?
— Ну да. Мяса в клюмсах мало, и неприятное оно. Но есть можно. Плохо только, что под приморскую стену ходить надо. Нельзя нам в тот район теперь ходить. Там Ленты. Давно уже не ходим. Меня пока что кое-как пропускают, но Куба злится, когда хожу. Опасно.
— Так до меня вы с ними вроде не ссорились, — заметил я.
— Ни фига ты не понял, и до тебя всякое было. Этих горшков клан подкармливает, Ленты поэтому поднялись и все банды вдоль стены под себя подмяли. Сами остались, одни. И лезут из своего района дальше. Плохо это, все говорят, крови будет много, когда серьезно полезут.
— Да, плохо, — согласился я и, начиная в дополнение к бегу размахивать руками, вернулся к волнующей теме: — Так что там насчет еды?
— А ничего там насчет еды. У кого есть, для себя ее берегут. Зачем отдавать за деньги то, что за монеты не купишь.
— Но ты ведь говорила, что купить можно.
— Редко очень, если места знать.
— Что за места?
— Ну, в порту можно. Иногда. Когда корабль приходит и моряки свою еду продают. Еще рыбаки там могут улов продавать. Но улова почти нет, в порту вода грязная, там нормальная рыба жить не хочет. А выйти из него нельзя, сразу за последним волноломом чамуки караулят. Из-за них корабли перестали приходить. Один только пришел, днем. Моряк с него о тебе вроде говорил. Ну то есть Бегун в порту спрашивал и ушами слушал, вот и узнал. Там сказали, что пропал какой-то паренек с того корабля. Может, это ты, а может, и нет. Я уже не знаю, чему верить. Куба говорит, ты врешь много. Куба вранье замечает сразу, ее нельзя обмануть. Думает, что корабль не просто так прошел мимо чамуков. Пропустили его, потому что шпионов вез. Только непонятно, зачем ты сам поплыл, а не на корабле. Но у вас, шпионов, все непонятно. Мне ты тоже врал, наверное. Говорил, что от пиратов сбежал. А те, которые в порту, не пираты. Обычный зерновоз. Вы, шпионы, всегда врете, вас трудно понимать.