Альфа-ноль. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Пострадали все трое. Больше всего досталось Дигорусу, он фактически умирал. Его рука была изгрызена до костей в нескольких местах от плеча до запястья, а шея с правой стороны представляла собой сплошную рану, из которой пульсирующим потоком изливалась кровь. Тут не надо быть великим знатоком медицины, чтобы понять: он труп. Такого даже на Земле не спасти. Его попросту не успеют довезти до операционной.
Да и не факт, что операция поможет.
Шувак выглядел лучше остальных, крысоволки лишь ноги ему изгрызли. Но раны кровоточили здорово, если за пару минут ничего не сделать, это или конец, или долгий период реабилитации.
Что в условиях Чащобы тоже конец.
Фенс пострадал средне, но во многих местах: у него и ноги погрызли, и бок, и правую руку. Видимо, какая-то из тварей оказалась не тупой и попыталась вырвать оружие. Вон два пальца на жалких ошметках болтаются, чудом остались на ладони.
Внимательно осмотрев Бяку, пытавшегося перемотать шею Дигоруса многострадальным мешком, я чуть успокоился. Приятель явно не собирается умирать, непохоже, что он вообще ранен. Просто в чужой крови перепачкался.
А передо мной встала проблема выбора.
Сложного выбора.
«Целительство» работает не мгновенно и далеко не бесплатно. Требуется время, чтобы навык сработал, и при этом израсходуется часть Тени ци. Чем больше приходится трудиться, тем выше затраты этого ресурса, и возобновляется он медленно.
Увы, с такими ранами лечить придется много.
Да и не уверен, что сумею помочь. Дигорус почти однозначно не жилец. Мой навык слишком слабо развит, чтобы врачевать такие раны. И я при всем желании не смогу его сейчас поднять, потому что он и так прокачан на максимум. Чтобы прогрессировать в этом деле дальше, надо открывать новые ступени просвещения.
Рано это делать. Слишком рано. У меня на нулевую еще много планов. Это месяцы и месяцы работы над собой. К тому же, даже будь Дигорус самым дорогим для меня человеком, ради которого можно пожертвовать великими замыслами, ему все равно не помочь. Пока подниму ступени просвещения, пока настрою навык, раненый трижды кровью истечет.
Работать надо с тем, что есть. А есть «целительство ран» восьмого ранга.
Попробовать? Но ведь шансов на удачу почти нет, а Тени ци израсходуется столько, что ее остатков может не хватить на Шувака и Фенса.
А они тоже могут не выжить, если им не помочь.
Впервые в жизни я стоял перед непростым выбором: кому позволить умереть, а кого попытаться спасти.
И более очевидный выбор вообразить было трудно.
Прости, Дигорус…
⠀⠀
Глава 20
♦
Проницательность лесовика
Без изменений
Мой рот был наполнен сочным и горячим мясом, от костра распространялись волны тепла, рядом блаженно чавкал Бяка, ухитряясь при этом перемешивать свой коронный травяной отвар, завариваемый в котелке по хитрой методике в несколько приемов. В общем, обстановка самая приятная, которую только можно вообразить в текущих условиях.
Однако настроение у меня угрюмее некуда. И дело не в том, что я не сумел вытащить Дигоруса. Точнее, даже не попытался вытащить. По этому поводу можно не печалиться, я ведь его знать не знал и к тому же сумел спасти Шувака и Фенса. Так хорошо справился, что они уже почти в себя пришли. По крайней мере, жуют мясо с аппетитом, даже можно сказать — жадно. Это не похоже на поведение тяжелораненых. Их организмы в порядке и настоятельно требуют как следует подкрепиться, чтобы вернуть потерянное. Нормальная реакция после успешного применения целительского навыка.
То, что почти на моих руках умер человек, — тоже не повод опускать нос. Я ведь и вправду его знать не знал, к тому же в этом вопросе мои нервы если не железобетонные, то из мореного дуба. Даже когда своими руками прикончил некроманта, не испытывал по этому поводу ни намека на душевные терзания. А в этой смерти моей вины ни капли нет. Если, конечно, не считать бездействие, которое я сам себе простил.
Да там и прощать нечего, оно ведь вынужденное.
Нет, меня угнетало то, что я зримо столкнулся с собственным несовершенством. Потенциально мог не только спасти Дигоруса, но и излечить его полностью, включая застарелые мозоли, которые натерлись от каторжного труда. Меня бы и на него хватило, и на Шувака с Фенсом. Там, где обычный абориген тратит годы на повышение своего профессионализма, мне достаточно нескольких дней, а то и часов.
Но, увы, работает это лишь до определенного предела.
Проклятье! Да у меня безграничный потенциал, а я остаюсь ни на что не способным ничтожеством. Нулевая ступень — это и благо и зло в одном флаконе.
И как их разделить — не представляю…
Сколько времени уйдет на то, чтобы поднять некоторые состояния до запредельных величин? Ведь только с гипертрофированной Мерой порядка можно рассчитывать, что после получения первой ступени просвещения трофеи все еще будут доставаться мне в прилично завышенных количествах. Да пусть и не в таких, как сейчас, но я буду значительно опережать даже высших аристократов Рока.
Плюс придется накопить знаки на полный прогресс хотя бы нескольких ступеней. Залягу в безопасном месте на неделю или две, буду скармливать их себе и скармливать, покуда не получу седьмую ступень.
Седьмая — это важно. Это ступень получения первого ключа. Первый круг силы. И, если я правильно понимаю расклады, у меня есть возможность подготовиться к этому событию так, что ключ достанется жирнейший.
Очень может быть, самый крутой в истории Рока.
И я уже почти понял, как это сделать.
Но потребуется время. Тьма времени. А до тех пор мне не раз придется сидеть с испорченным настроением, злясь на свою неполноценность.
Хотя…
Ведь есть вариант слегка это дело поправить. Все тот же амулет может добавить ступени просвещения к тем, что уже добавил. Надо просто улучшить соответствующий навык. До сих пор я это не делал, потому что неоткуда было взять столько ци. Да и сильно умение не задерешь, вскоре в нехватку очков атрибута Дух упрусь. Но все это можно поправить.
К сожалению, не в данный момент. Столь обширные манипуляции с параметрами вызовут негативные эффекты. Говоря проще, или свалюсь, или не смогу шагать по бездорожью за неутомимым лесовиком. Мне сейчас надо оставаться бодрым и сильным.
Мелконог, не переставая жевать, скомандовал:
— Спать будем по очереди. Кроме Фенса и Шувака. Слабые вы, да и нет вам доверия. Ты, Гед, дежуришь первый. Чуть что, сразу буди меня, я разберусь. Потом упырь охранять нас станет, а под утро уже я сам. Под утро самый крепкий сон, тяжело не свалиться. Так что вас, мелких и хилых, ставить опасно.
— А где караулить? — спросил я.
— Да где же еще, если не на входе. Я думал, ты умнее и сам это понимаешь.
Поднимаясь, я мрачно заявил:
— Тогда пойду.
— А отвар попить? — встрепенулся Бяка.
— Я и остывший попью.
— Тогда я котелок рядом с костром оставлю. Совсем не остынет, теплым будет. Вкусным. Лишь бы никто не выпил. Особенно Мелк… господин Гурро. У него хороший аппетит, и ест он много. И пьет.
— Ты думаешь, я не услышал, как ты чуть меня не обозвал? — мрачно спросил лесовик.
— Я случайно, простите, пожалуйста, — спал с лица Бяка.
— Не забывайся, упырь, ежели лишних зубов нет.
— Я помню, господин Гурро, я все помню. Случайно вырвалось. Я больше…
Продолжение покаянной речи я не услышал, потому что скрылся за поворотом пещеры. Точнее, даже не пещеры, а какого-то древнего, почти до основания развалившегося сооружения. Располагалось оно у подножия холма, и его не так давно присыпало оползнем, сошедшим со склона этого самого холма. Картина красноречивая, несмотря на многие годы, миновавшие со времен этого события.