Хозяин дома

— Значит, ковер перед камином? Или все-таки кровать? — прерывисто прошептала Элла.
— Лучше и то и другое, — прохрипел Джек, поспешно сбрасывая с себя одежду.
Элла с улыбкой следила, как пиджак, рубашка и галстук летят в сторону. Кожа его великолепного торса поблескивала в слабом свете единственной настольной лампы, игра света и тени еще более подчеркивала рельефность мускулов. Элла погрузила пальцы в густую поросль золотистых волос на груди Джека, погладила плоский сосок, мгновенно затвердевший под ее пальцем. Улыбаясь нежной, зазывной улыбкой, она вновь отодвинулась, но не слишком далеко, положила руки на бедра и стала соблазнительно кружиться перед ним. Потом руки ее скользнули вверх по телу, ладони приподняли груди, Элла чуть наклонилась вперед, предоставляя взгляду Джека восхитительное зрелище.
— Элла…
Снова зазвенел ее смех, и Элла снова отступила. Джек метнулся к Элле с быстротой молнии, схватил за руку и притянул к себе, так что тела их почти соприкоснулись. Но только почти. Настал черед Джека подвергнуть ее сладкой пытке. Он наклонил голову и лизнул один сосок, поглаживая другой большим пальцем, и продолжал так, пока Элла не застонала, охваченная жаром. Она придвинулась к нему и потерлась грудью о грудь Джека. Прикосновение оказалось столь же обжигающим, сколь и кратким, потому что Джек отпрянул от нее.
— Джек!
— Что, Элла? — невинно спросил он, а голубые глаза горели от восторга и желания. Взгляд скользнул по ее телу, задержался на груди, опустился к животу и двинулся дальше.
Внутри у Эллы огонь разгорался все жарче, жар распространился по всему телу, концентрируясь у соединения бедер, там, где темнел шелковистый треугольник, казалось специально созданный для того, чтобы он погрузил в него пальцы. Элла затрепетала: восхищенный, почти благоговейный взгляд Джека сказал ей, что Джек желает ее так же страстно, как и она его.
— Прошу тебя, Джек, — прерывисто прошептала она, отбросив всякий стыд.
— На ковре или на кровати? — прорычал он, но ответа ждать не стал, привлек Эллу к себе и стал покрывать поцелуями ее волосы, лицо, губы. Руки Джека скользнули вниз по ее спине, и барьер из оставшейся одежды только усиливал взаимное напряжение.
Одежда? Элла мысленно улыбнулась. Из всей одежды на Джеке остались только брюки, а на ней — крошечный лоскуток черных кружев. Руки Джека достигли резинки трусиков, скользнули под нее и, обхватив ее ягодицы, плотно прижали Эллу к его телу. Напряженная плоть упиралась в ее бедро, возбуждая, дразня, поддерживая огонь, и Элле захотелось, чтобы между их телами не осталось никаких преград. Ее рука легла на застежку брюк и встретилась там с рукой Джека. Пальцы Джека направили ее к молнии, и Элла медленно начала ее расстегивать. Восхитительное ощущение горячей твердости под рукой почти сводило ее с ума.
— Уже скоро, — прошептал Джек, когда она обхватила пальцами его мужское естество, — очень скоро.
Нежно поцеловав Эллу в губы, он освободился от остатков одежды, опустился на колени и поднял голову. На какое-то нескончаемое мгновение взгляды их встретились. Джек с благоговением прошептал ее имя, затем руки его медленно обхватили ее груди, а губы и язык принялись ласкать нежную кожу живота. Элла выгнулась навстречу его ласкам, потом колени ее подогнулись, и она опустилась на ковер рядом с Джеком.
Они ласкали друг друга медленно, поддерживая и раздувая огонь страсти. Слабые отблески угасающего пламени придавали их коже розоватый оттенок. Джек приподнялся на локте и окинул ее долгим взглядом. В его глазах горела страсть, в глазах Эллы горела любовь. На миг ее снова кольнула неприятная мысль, что Джек ее не любит, но Элла подавила боль. Он ее желает, она ему нужна, и придется этим довольствоваться.
— Ты просто чудо, — прошептал Джек, когда его взгляд двинулся вдоль ее тела. Это была уже не худенькая фигурка девушки, на которой он некогда женился, но и не расплывшаяся фигура женщины, махнувшей на себя рукой. Прочтя в глазах Джека удивление, смешанное с восхищением, Элла поняла, что ему нравятся ее женственные формы.
 
— Джек, — простонала Элла.
В ответ Джек хрипло рассмеялся, по его смеху Элла поняла, что скоро он овладеет ею — скоро, но не сейчас же. Магия их страсти слишком прекрасна, чтобы растратить ее в спешке. Элла чувствовала себя одновременно в раю и в аду, волшебные пальцы, волшебные губы Джека ласкали, дразнили, возбуждали, а рот Джека опускался все ниже и ниже по ее телу. У соединения ног он помедлил, Элла улыбнулась в предвкушении и, закрыв глаза, затаила дыхание.
Палец Джека раздвинул шелковистые кудри. Пауза. Веки Эллы изумленно распахнулись, глаза поймали взгляд Джека, дрожащие губы улыбнулись, и от ответной улыбки Джека у нее посветлело на душе. И все же Элла вдруг почувствовала странную неуверенность: она лежала обнаженная в объятиях мужчины, единственного мужчины, которого любила всем своим существом, и ей до боли хотелось доставить ему наслаждение, сделать так, чтобы для него их соединение стало таким же незабываемым, как для нее.
Наконец палец Джека скользнул в сокровенное средоточие ее женственности и снова помедлил, наслаждаясь теплой влагой ее желания, но глубоко внутри Эллы уже зародился очаг напряжения, напряжение набирало силу, и одного только легкого прикосновения пальца Джека оказалось достаточно, чтобы вызвать взрыв. В следующее мгновение Джек уже двигался глубоко внутри нее, его тело слилось воедино с телом Эллы, сделалось с ним единым целым. Напряжение внутри нее все нарастало, волшебная музыка в душе звучала все громче, пока под ее оглушительное крещендо не произошел взрыв. Волны экстаза накатывали на нее одна за другой, и Элла знала, что эти удивительные ощущения останутся в ее памяти навсегда.
Когда буря утихла, Элла открыла глаза. Она вдруг застеснялась и, когда глаза ее встретились с серьезным взглядом Джека, вздрогнула от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Что промелькнуло в его взгляде? Сожаление? Мимолетное выражение исчезло раньше, чем она успела его расшифровать. Джек улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы.
— Ты моя, Элла, только моя, — выдохнул он.
Элла запрятала боль поглубже. Жестокая правда никуда от нее не денется, но она подумает об этом завтра. Удовлетворенно вздохнув, Элла уютно устроилась на плече Джека и уснула, чувствуя, как он обнимает ее.
Ей снился восхитительный сон, ей снился вкус Джека, запах Джека, снилось, что любимый ласкает ее… Элла инстинктивно придвинулась ближе к нему и неосознанно возбуждающим движением поерзала, поудобнее пристраиваясь к изгибам его тела. И только когда что-то восхитительно знакомое пробудилось к жизни где-то на уровне ее поясницы, она открыла глаза и недоверчиво уставилась в темноту.
Реальность оказалась еще лучше сна, губы и язык Джека ласкали ее ухо, рука играла набухающим соском, твердая плоть, упирающаяся в нее сзади, красноречиво свидетельствовала, что все происходит наяву.
— Срочно в постель, миледи — прорычал Джек. — Для начала сгодился и ковер, но…
Он поднял Эллу на руки и перенес в спальню. Там он бросил ее на мягкое одеяло, и Элла еще успела рассмеяться, прежде чем он лег сам, накрывая ее тело своим.
Желание, охватившее их обоих, внезапно стало таким настоятельным, что они не могли ждать ни секунды. Джек вошел в нее и задвигался вместе с Эллой и ради Эллы, ведя ее к вершинам неземного блаженства. Их тела и души слились воедино, устремляясь к одной цели. Разрядка наступила одновременно, обоих их сотряс двойной взрыв экстаза, от которого, казалось, весь мир рассыпался мириадами разноцветных искр.
Элла открыла глаза, когда полоска света уже пробилась в щель между занавесками и ползла по одеялу. Как ни странно, Элла ничуть не сожалела о происшедшем. Она только совершенно отчетливо понимала, что больше не может оставаться в доме Джека. Речь шла уже просто о порядочности — Джек помолвлен, и, значит, ему нужно какое-то время проводить наедине со своей невестой. Сознание, что Джек не любит ее, и не любит уже много лет, причиняло боль, но сожалений не было. Пусть ей предстоит прожить до конца дней в одиночестве, но она навсегда сохранит в памяти эту волшебную ночь.