Дорога к Мундиалю (СИ)

  
Глава 6
 
Россия. Москва. 28 февраля — 2 марта 2006 года.
Алексей, видно раздосадованный моей ослиной упрямостью, отвернулся к окну и стал рассматривать проезжающие мимо машины и фонари. Разговор не клеился и я вставил в уши наушники. После ужина, на котором я задержался смакуя пиццу, ко мне подошёл наш администратор Волошин.
— Сань, это какой уже кусок по счёту? Там твой Владимир Геннадьевич приехал. Накрыл поляну у себя в номере и приглашает нас к столу. Идём посидим.
Я тут же оставил тарелку в сторону, допил чай на ходу и пошёл следом за Максимом Константиновичем. Краем глаза заметил оставшихся чаёвничать Павлюченко и Билялетдинова, которых никто не пригласил.
— Здравствуйте, Владимир Геннадьевич, очень рад вашему приезду, — приобнял я мужчину, который встретил меня у двери.
— Я тоже очень рад тебя видеть, Саша. Спасибо тебе за добрые слова у Познера. Как ты и просил, я привёз сала, закатанного в банку.
Я обернулся и прифигел. В комнате сидели Сёмин, Долматов, Бородюк. А я то гадал, чего-то их на ужине нет. Волошин протиснулся между нами и сел в кресло у окна.
— Давай, Саша, проходи, не стой в проходе. Уже все собрались. Вот сало твоё, соления, наливочка домашняя, хрена моя хозяйка натёрла, — указал он на маленький стол, стоящий посреди комнаты. — Самогонкой хорошей меня друзья угостили, вот тоже привёз. На половинках грецких орехов настаивали. Настоящий коньяк получился.
После этих слов он немного растерялся, видно понял, что мне только семнадцать лет.
— Володя, да он «свой» парень. Не переживай, — сказал Генрихович и уже обращаясь ко мне. — Что встал, Саня, присаживайся. Если ещё голодный, сало попробуй. Оно просто прелесть, аж тает во рту.
Уложив ароматный ломтик сала на чёрный хлеб я спросил у полковника:
— Владимир Геннадьевич, я вы завтра где будете сидеть? С Пеле в ложе? Или с Фрадковым?
— Я даже не знаю, — ответил десантник и посмотрел на присутствующих.
— В обычной ложе, — ответил жующий Максим Константинович. — А в чём проблема то?
— Хмм… Я сегодня встретил Министра Обороны Иванова. Мы с ним обсудили поездку курсантов Рязанского училища на Мальорку. Помните, вы мне в электронной почте написали, что нужен запрос в Министерство Обороны. Так вот, он сказал, что никакого запроса не нужно и проблемы в поездке не видит. Но он хочет с вами переговорить на матче.
— Со мной? Сам министр? — заволновался Владимир Геннадьевич.
— А что за поездка? — поинтересовался Сёмин.
Рассказал о благотворительной акции, помощи морских пехотинцев в поисках. Выслушав, мои собеседники подняли первый тост за моего отца.
— Ну пусть земля ему будет пухом. Будем.
Закусили. Помолчали.
— Завтра такой наплыв «высоких» гостей будет, что я даже не знаю… — начал было оправдываться Волошин, но договорить ему не дал Сёмин.
— Этим вопросом я лично сам завтра с утра займусь. Нужно будет, за руку отведу и рядом с Министром усажу. Даю слово, Владимир Геннадьевич, что завтра будете сидеть рядом с Ивановым.
Тренеры посидели ещё с полчасика, обсудили игру «Валенсия — Барселона», да пошли по своим делам. Оставшись наедине, я вспомнил ещё один важный вопрос.
— Владимир Геннадьевич, мне неделю назад пришло письмо на электронную почту от некого Коли Новика из Рязани. Он энтузиаст игры в футбол на инвалидных колясках. Просит помочь с инвалидными колясками.
— Колька? Знаю такого. Это друг моего сына. Никогда бы не подумал, что он что-то там будет выпрашивать. Я с ним поговорю об этом и объясню политику партии, не волнуйся.
— Да я не об этом. Коляски я могу купить, я просто боялся, что этот Коля Новик окажется каким-нибудь аферистом. Вы же не знаете, сколько мне «прошений» шлют. И детям на операцию денег просят, и с квартирой помочь… А сколько просьб устроить их ребёнка в академию «Валенсии»! Поэтому я и решил у вас лично поинтересоваться насчёт этого Коли. Знаете, что я решил сделать? Я же обещал, что к вам приеду. Так вот. Последняя игра в «Ла Лиге» шестнадцатого мая… потом будут небольшие сборы в молодёжке и чемпионат Европы… Давайте я сразу после последнего тура, перед молодёжкой, к вам и прилечу на пару дней. Так что ждите меня утром семнадцатого мая. А обратные билеты я возьму на вечер следующего дня. Думаю, за два дня я успею познакомиться и с вашей семьёй, и с училищем. Можно?
 
— Саша, не можно, а нужно! Да мы тебе такой праздник тебе устроим! Наша «Воздушная Академия» для тебя концерт организует. Ими же сейчас сам Матвиенко, который «Любе» курирует, занялся. Пригожин сейчас в Евровидение погружён, ему уже не до нас. Может даже с парашютами ребята прыгнут. Посмотрим на погоду.
— Ну если концерт, то я даже Лену свою захвачу, — рассмеялся я. — Ну и вот. Я третьего марта свяжусь с компанией, которая эти коляски делает. Они же могут контейнер поездом отправить. Может эти коляски ещё и раньше меня приедут. Вы же можете этот контейнер на станции встретить и проследить, чтобы эти коляски попали по назначению.
Владимир Геннадьевич неуверенно потёр шею.
— Саша, как-то неудобно с этими колясками. Они же дорогие. Как-то не привык я просто так что-то получать.
— Почему просто так? Пусть играют и побеждают. Это и будет самая лучшая отдача.
Мы каждый задумались о своём. А потом я решился задать самый главный для меня вопрос.
— Владимир Геннадьевич, а вот вы верите, что Россия обыграет Бразилию?
— Да, — просто кивнул он. Но он сделал это так, что моё сердце даже удар пропустило. Это было не просто слова, а абсолютная уверенность, что мы победим.
— Просто, понимаете. Я тут уже второй день на сборах. Так вот… в победу никто не верит. Настроя нет. Все думают, что это товарищеский матч, можно не напрягаться. Тем более играем против самих чемпионов мира… — сказал я, но был перебит мужчиной.
— А я? Я же верю! — он даже встал, так сильно разволновался. — Саша, тренерский штаб и команда это ещё не всё. В тебя верит страна и это самое главное. Завтра люди придут смотреть не на бразильцев, а на тебя. Ты понимаешь! На тебя!
Не выдержав, он стал ходить по комнате, жестикулируя рукой.
— Саша, ты хоть понимаешь, что ты сделал для людей? Ты им надежду дал! Надежду на лучшее будущее. Забудь про футбол, хотя он тоже важен. Ты дал им надежду, что завтра всё будет хорошо. Я себя так со времён СССР не чувствовал. Да меня всей академией сюда собирали. Кто-то банку помидор с огурцами принёс, кто-то самогонки, кто-то приправ для сала. Мне целую свинью месяц назад приволокли, чтобы сала для тебя закатал. На улице незнакомые люди останавливают, спрашивают как у меня дела, когда к тебе еду. Когда ты там в дурацком Дубае в эту историю влетел, вся Рязань у телевизоров сидела, вдохнуть боялась. У меня телефон не умолкал. Хорошо, что Эрнст с тобой поговорил, да разобрался что к чему. Да что говорить. Вот приедешь, сам всё и увидишь!
— Спасибо, — тихо ответил я. А что ещё я ему скажу? Мы ещё поговорили немного за жизнь, футбол и я отправился спать.
С утра я проснулся в прекрасном настроении. Толи вчерашнее общение с Владимиром Геннадьевичем на меня подействовало, толи хороший сон, но чувствовал я себя просто отлично. И самое главное, появилось внутренняя уверенность, что в предстоящей игре всё будет хорошо для меня и моей команды.
После завтрака всю команду собрали в комнате для занятий и Юрий Павлович огласил стартовый состав, в который вошли Акинфеев, братья Березуцкие, Игнашевич, Анюков, Жирков, Алдонин, Смертин, Лоськов, Аршавин и Кержаков. Я и ещё пять человек были в числе запасных. Сильно я не расстроился. Была уверенность, что выйду на замену в начале второго тайма и у меня будет предостаточно времени, чтобы показать бразильцам «кузькину мать». Скорей бы уже встреча началась. Хотел поскорее увидеть Лену.
После обеда был часовой отдых. Я вытянулся на кровати и прикрыл глаза, настраиваясь на игру. Но раздалась трель мобильника. Вот же! Надо было выключить телефон, чтобы никто не отвлекал. Теперь вот расхлёбывай.