Разводные процедуры (СИ)

Я как бы могла её понять: каждая мать хочет добра своему ребёнку, но часто не учитывает, что её понятие добра может не совпадать с тем, чем живёт и дышит её уже вполне взрослая дочь.
С работой, которую нашли для меня Марк и его мама, Ольга Валентиновна, иначе, как чудом, и назвать нельзя.
– Марк мне рассказывал о твоей проблеме, Милочка, а я не сразу сообразила, как можно помочь. Но у меня было время и где-то там, на подсознании, что-то зудело, тревожило, а потом меня осенило.
  
У Ольги Валентиновны торжествующе блеснули глаза. Она вообще выглядела очень довольной. И правильно сделал Марк, что не стал мне ничего рассказывать, хоть я и допытывалась очень-очень сильно. Ей это нужнее.
– У Саши, мужа моего, знакомый был. Очень интересный во всех отношениях человек. Даже не знакомый, а пациент поначалу. А позже они приятельствовали. Дмитрий – путешественник, полиглот, книги пишет и коллекционирует. Он открыл книжный магазинчик однажды. Больше букинистический – собирал там разные подержанные, старинные книги. Даже раритеты были. У него ведь по всему миру связи. Но, как любой увлекающийся человек, долго гореть одним и тем же делом не может. Тянет его в другие стороны. Так и здесь: магазинчик со временем ему не то чтобы надоел, нет. Но он не находил времени им заниматься. Дмитрий даже спрашивал Сашу, нет ли у него на примете надёжного человека, которому можно было бы смело доверить это очень уж специфическое, но интересное дело. Время, конечно, прошло. Но я вот вспомнила об этом разговоре. Как раз Сашины бумаги перебирала, нашла старую визитку Дмитрия. Взяла и позвонила. И представляешь? Чудо! Ему до сих пор нужен такой человек! Точнее… – бросила она на Марка взгляд и стушевалась.
– Дела у Астраханского шли в магазинчике плохо, – подхватил её рассказ Марк, – потому что он им не занимался толком. И уже он искал не управляющего директора, а нового хозяина. Я купил этот магазинчик для тебя, Мила. Будешь хозяйкой раритетов и древностей, подержанных книг и… в общем, всё, что тебе захочется. А Дмитрий согласился помогать с поставками. Что-то вроде совладельца с минимальными полномочиями.
У меня даже дух захватило. В голове сразу зароились тысячи идей. Я ведь неплохой управленец, а это… по-настоящему любимое дело! Да я такой магазинчик сделаю, все ахнут! Будет тепло, уютно, по-настоящему прекрасно. И книги, книги! Живые, настоящие, пахнущие эпохами. Да и типографской краской – тоже прекрасно!
– Не стоило, наверное, – выступили у меня на глазах слёзы. Я была так тронута, так благодарна…
Кто, кто ещё мог быть вот так щедр без оглядки? Я ведь ещё ему никто.
Внутри разгорался костёр. Нет. Я для Марка – кто. Я для него – любимая женщина, которую он хочет сделать счастливой, баловать, дарить подарки, жаркие ночи, любить наших детей.
Он моё надёжное плечо. Опора. Мой самый надёжный, самый лучший мужчина, с которым можно и в огонь, и в воду. Вытащит. Спасёт. Из кожи вылезет, лишь бы я была счастлива.
Именно в тот миг я поняла, что всё у меня есть. И, наверное, только потому, что Марк рядом.
А потом… был Новый год – уютный, домашний, радостный. С мандаринами, ёлкой до потолка, хлопушками и конфетти, серпантином и праздничным столом.
Отмечали мы по-семейному: я, Марк, дети, Ольга Валентиновна. Так мы решили. К моим маме и папе съездили уже на следующий день.
А среди ночи к нам ввалился Филипп со своей Снежкой. И то, как младший брат смотрел на девушку, добавило ещё больше надежд, что, кажется, будет ещё одна свадьба. По крайней мере, я это загадала. Он же не безнадежный. А Снежка, на мой взгляд, очень хорошо держала Фила в своём маленьком, но крепком кулачке.
Ольга Валентиновна сделала нам с Марком новогодний подарок: купила путёвки в элитный санаторий для себя и детей. И увезла их сразу же после праздника.
– Побудьте вдвоём, – шепнула она, – на вас порой больно смотреть. Дети – это хорошо. Но они уже взрослые. А у вас ещё самый такой жаркий период. Наслаждайтесь!
Кажется, под конец её речи я стояла в цвете переспевшего помидора. Но как приятно, когда тебя понимают и всеми силами хотят помочь!
А потом была наша с Марком свадьба. В лютый мороз, когда всё вокруг засыпало снегом. Но нам было так хорошо, что ничто не могло испортить настроения!
– К лету переберёмся в наш дом, – сказал мой муж в нашу первую брачную ночь. – В этих маломерках нам всё равно тесно. Да и вашу с Андреем квартиру нужно продать, чтобы не обидеть жадного Олежку. Ему сейчас трудно. Пусть получит причитающееся ему имущество и исчезнет из нашей жизни навсегда.
Да, так и было. Папа своё слово сдержал: Олег потерял должность. Работу нашёл, но не такую прибыльную, как была. Да и вообще у него что-то ничего не клеилось ни с работой, ни с личной жизнью. Он пару раз звонил, жаловался, обвинял. Марк его страдания быстро излечил. Всё же он у меня доктор. Знает, какие пилюли нужно прописывать бывшим неверным мужьям.
От Фила Олег съехал к матери. Как уж они там уживались, меня не интересовало. Был человек. Жил с нами тринадцать лет. А сейчас мы даже его и не вспоминали – слишком уж он след нехороший оставил в наших с Андреем душах.
Оказывается, как хорошо это – не оглядываться назад. Жить с человеком, который тебя понимает. Чувствовать уважение и восхищение. Купаться в любви и с радостью встречать каждый новый день.
 Эпилог 
– Мам, ну зачем ты пришла? – бурчит Андрей. – Сидела бы лучше дома. Вечно носишься, как угорелая, ни минуты на месте не посидишь.
– Да, Мила, ты бы лучше уж потише, что ли. Мы волнуемся, – подключилась Катя.
– Может, потому что вы мои дети? И потому что сегодня первое сентября? День, когда ученики идут в школу? А вы – в новую? – возражаю им я и улыбаюсь.
– Вот сейчас появится папа и задаст тебе перцу! – шепчет Катя сердито.
– Вы что, меня стесняетесь? – делано дую я губы и, кажется, начинаю обижаться всерьёз.
– Мы о тебе переживаем, мам! – ещё больше заводится Андрей.
Собственно, это объяснимо: у меня уже живот огромный, мне через месяц рожать. Вот как-то так получилось неожиданно. Хотя есть у меня подозрение, что очень честный и очень серьёзный мужчина знал и помалкивал, мечтал тихонько и бурно радовался, когда я поняла, что жду ребёнка.
И покоя мне не стало: шутка ли: четверо против одной меня, нежной и впечатлительной.
Ладно. Я всегда была сильной, самодостаточной, умела справляться со всеми трудностями сама. Но как-то так получилось, что избаловали меня немного и разнежили. Ну, и если уж совсем честно, то свекровь меня всегда поддерживает. Так что два на три. Но дети и муж всё же в большинстве.
Тут у меня магазин, ремонт только-только пережили, новые поставки, новый интерьер, обжились слегка, а тут – бац! – и я беременная.
И начались гонки по вертикали.
Я воплощала в жизнь концепцию – не голый креатив, конечно, но то, что мне нравилось, в чём я понимала толк и то, что привлекало к нам не только жителей того района, где находился магазинчик, но и всех, кто видел рекламу, слышал от знакомых.
Мать моя бегала по стенам и орала, что я с ума сошла – нельзя быть такой старородящей. Да, вот именно так и сказала! Мол, зачем так рисковать?
К счастью, Марк умел и разговаривать, и осаживать всех, кто нёс чушь или косо на меня смотрел.
Мы обследовались тщательно и со всех сторон. Всё у меня и малыша было прекрасно, а поэтому я отстояла право работать дальше. Да и чувствовала я себя прекрасно и на подъёме.
– Ну, ты даёшь, Громова! – ржала моя подруга Катя. – И мужика себе отхватила – ах! – и залетела с одного плевка, и работу нашла! Да ты фартовая штучка, однако!
  
Нет, она не завидовала – радовалась. К тому же, у неё у самой появился мужчина, который, кажется, сумел Катюху мою обуздать, медленно, но уверенно склонял к семейной жизни. Так что глядишь – и свадьба не за горами, и малыши появятся один за другим. Я в это верила, Катя – не очень, но блеск её глаз говорил о том, что и на её улице перевернулся грузовик с пряниками.