Разводные процедуры (СИ)

Внезапно оказалось, что на носу Новый год. Праздник, который я очень любила. Мы всегда собирались семьёй. Я не любила всякие-разные рестораны или посиделки с друзьями. Мне нравилось проводить этот день с близкими.
От безделья подарки я купила как-то быстро и заранее. Присматривалась к новогодним украшениям на сайтах, прикидывала, как куплю и наряжу ёлку. Энергия во мне кипела. Девать только её было некуда.
  
Как всегда, некоторые вещи происходят неожиданно. Точно таким было пришествие родителей, которых я раз в неделю навещала и почти каждый день разговаривала по телефону.
Заявились папа и мама под вечер, как раз в то время, когда мы с соседями ужинали.
В общем, картина маслом: я лепечу: «Папа? Мама?», родители танками прорываются вперёд, из коридора выглядывают Андрей и Катя, а уж после появляется и Марк.
– Та-а-ак, – тянет мама.
– Кхр-кхр, – кряхтит папа.
– Добрый вечер, – спокойно здоровается с ними Марк.
– Это наши соседи, Марк и его дочь Катя, – быстренько объясняю я. – Мы дружим.
– А-а-а, – кивает головой мама. – Теперь это так называется?
– Не придумывай того, чего нет в помине! – злюсь я.
– Мать, ну, ты это. Не горячись, – одёргивает её мой отец. – Приятно познакомиться. Сергей, – протягивает он руку Марку. А жена моя Наталья, соответственно. Да.
– Чаю? – обречённо предлагаю я, слыша, как фыркает Андрей, подлетает и тянет бабушку и дедушку на кухню.
– Ба, дед, привет! Мама тут булочки пекла. А ещё у нас есть отличный мясной рулет.
В общем, коммуникация худо-бедно наладилась. Отец вёл себя естественно, поддерживал беседу, расспрашивал Марка, тот ему скупо, но отвечал, мать же сидела, как аршин проглотив, всем видом давая понять, что до глубины души оскорблена или не довольна.
Надолго они не задержались, выпили чаю, и мать выразила желание уехать. Но перед тем, как раствориться в пространстве, она холодным голосом приказала:
– Милана, проводи нас.
Мне ничего не оставалось, как выйти за родителями вслед на лестничную площадку.
– Не здесь, – потянула я её за руку к лифту, не давая открыть рот. Баба Клава не дремлет, нечего её кормить «новостями», которые завтра же сплетнями разлетятся по всему двору.
Уже в лифте мать взорвалась.
– Мы думали, ты страдаешь из-за развода, оберегали тебя, решили не тревожить, дать прийти в себя. А ты, оказывается, и не тоскуешь, вон, нового мужчину себе завела. Быстро ты и лихо!
– Мать, ну ты чего? – гудит отец. – Ты решила, что ей теперь похоронить себя надо? Ну ты даёшь. Радовалась бы. Хороший мужик, правильный, взрослый, доктор, между прочим. У него своя клиника. Не какой-то там алкаш, прости господи, или прощелыга, как Милин бывший.
– Но как-то всё слишком быстро!
– Да не слишком уж и быстро, – возражаю я ей. – И между нами пока ничего нет. Я правду сказала: мы дружим. Они с Катей к нам в гости приходят. Ужинаем вот. Разговариваем. Не выдумывай лишнего. А если уж я что решу, так сама. Ты уж прости, мам, мне тридцать два, ум в голове есть. И Марк, между прочим, очень хороший человек! Это он нам помог, когда мы оказались в сложной ситуации. Мы жили у его мамы, пока Олег не решил наконец-то перебраться отсюда.
– Вот как. Вот, значит, как, – блеснули слёзы в глазах моей матери. – А мы тебе с отцом предлагали! А ты предпочла к чужому человеку съехать. Из-за него, что ли?
– И из-за него – в том числе, – плюнула я наконец-то на попытки увильнуть.
В конце концов, взрослая я или оправдываюсь перед матерью, как девочка?
– Всё остальное я уже объясняла, надеюсь, повторяться мне не нужно. И вы тогда с отцом меня поддержали.
– Но я не думала, что тут мужчина замешан!
– Мам, ты чего хочешь? Чтобы я была счастлива или одинока? Ты бы предпочла, чтобы я плакала, страдала и ненавидела всех мужчин?
– Но как-то всё очень быстро. И неожиданно, – потеряла она боевой задор, но стояла на своём.
– Это для тебя так. Для меня – в самый раз. Я рада, что Марк всё это время был рядом и ничего не требовал взамен. Помогал мне, носился со мной, слёзы утирал. И вообще.
– Но у него ребёнок! – мать нашла новый аргумент и приободрилась.
– Так и у меня тоже. В твоём понимании ребёнок – это проказа, что ли? Катя – очень хорошая девочка. Они с Андреем дружат, между прочим, в один класс ходят.
– Ну, так-то он мог любить твоего сына. А так у него дочь. Будет ей предпочтение отдавать. А у Андрюши потом душевная травма на всю жизнь.
– Мам, ну не придумывай сейчас на ходу то, чего нет в помине! – взорвалась я. – И глупостей не говори!
– Вот что, дочь, иди-ка ты домой, – обнял меня за плечи папа. – А то гости у тебя, а ты их бросила. Нехорошо это. А мать не слушай. Я с ней поговорю. Хорош мужик твой Марк. Мне понравился. Иди-иди, а то замёрзнешь, холодно тут, дует, а ты одета плохо. Не хватало ещё перед Новым годом свалиться с простудой.
Отец подпихнул меня в сторону лифта, а сам решительно взял мать за локоть и поволок её к подъездной двери, а я, вздохнув с облегчением, поехала домой.
Папа прав: там Марк, Катя, а мы тут с мамой какие-то дурацкие разборки затеяли. Да ещё в подъезде. Бабы Клавы тут, правда, нет, но кто другой мог услышать, как мы ругаемся. Стыдно как-то.
 Глава 48 
 Марк 
Марк кипел. Внутри его будто жерло вулкана ворочалось.
Соседи. Друзья. Просто друзья!
Нет, не этого он ждал. Точнее, ничего не ждал, но всё же даже представить не мог, что его Мила так скажет.
Это сродни предательству. Удар под дых, когда не ждёшь. Он хотел уйти сразу же, но решил всё же Милу дождаться.
Марк понимал, почему она так сделала. Испугалась, отступила. Вправе ли он был ждать от неё большего? Да, если у неё есть к нему хоть какие-то чувства. Нет, если она стыдится его или не готова к дальнейшим отношениям.
Он даже немного порадовался, что ничего у них не зашло дальше ухаживаний. Если слово «порадовался» в данной ситуации вообще уместно.
– Пап, ты чего? – спросила его дочь.
Кажется, он невольно вышагивал по кухне, пытаясь справиться с эмоциями.
– Всё хорошо, Катя, – вымучил из себя Марк улыбку.
Катя с Андреем переглянулись. Дети. Переживают. Надо бы получше следить за собой. Им и так досталось от взрослых. А возраст нежный, подростковый, могут нафантазировать чёрт знает что.
В общем целом – не утешалось. Как горело в груди – так и не потухло.
Наверное, он устал быть хорошим… соседом и просто другом. Каким-то бесполым существом, что всегда рядом, всегда поможет, подставит плечо, жилетку. Как ни крути, но всё в этом мире делается не бескорыстно, а с определённой целью.
Марк надеялся на взаимность. Марк мечтал о бурных ночах с этой женщиной. Но Марк давал ей возможность прийти в себя, понять, чего она на самом деле хочет. Не хотел торопить, подталкивать и «благодарить» телом.
Всё его благородство вылилось сегодня вот в это безликое – сосед и друг. Замечательно. Хуже и быть не может. Ну, то есть быть другом и соседом не стыдно, но мало. Он ведь совершенно о другом мечтал. А теперь получается вот так.
Мила вернулась взъерошенная, как после хорошей драки. Глаза блестят, волосы растрёпаны, на щеках – алые пятна.
– Ты уж прости их, ладно? – выпалила она.
– Катя, Андрей, идите в детскую, – попросил он детей, что маячили неподалёку и грели уши.
Марк дождался, когда они скроются, и только потом перевёл взгляд на Милу.
– Мне незачем их прощать. Я их совсем не знаю, твоих маму и папу. Поэтому абсолютно спокойно воспринял некую и нервозность, и переживания, и неприятие твоей матери.
  
Мила облегчённо выдохнула. Зря. Марк так и не отошёл. Не смог закрыть глаза на то, как сама она обозначила его место в своей жизни.
– И, наверное, не против, что я твой сосед и просто друг, – прорвалась горечь в его голосе. – Но мне казалось, я всё же куда больше для тебя, Милана. Но, наверное, только казалось.