Ковчег (СИ)
— Поэтому их и не видно в тепловизор?
— Да. И ещё, он практически не имеет запаха. Ты разве не заметил? Не почувствовал?
— Как не имеет??? — Я подвис. Вспоминал, как мы подскочили к нему с Антоном, перевернули на спину… Вот чёрт, а ведь он действительно не вонял, как остальные албаста. И только когда мы с Антоном разжали ему челюсти, чтобы сунуть ему в зубы палку, на меня дохнуло смрадом. — Мы ему челюсти разжали, когда с Антоном, там очень даже завоняло. — Сказал Софье. Она отрицательно покачала головой.
— Марк, челюсти, это внутренний запах, а не наружный. Когда его рот закрыт этого запаха нет.
— Понятно… Подожди. Ты сказала, что у них нет терморегуляции в организме. Но их температура выше температуры тела человека. А если они не будут сбрасывать излишек в окружающую среду, особенно здесь, южнее, то… Они же вскипят⁈
— Правильный вопрос, Марк. Вот это и есть загадка. Вот смотри, многие животные реагируют на тепло, которое выделяет живой организм. Без разницы, человек это или животное. Те же змеи, например, видят это тепло, когда охотятся ночью на грызунов. Подавляющее большинство зверей и не только зверей, реагируют на запах. Недаром хороший охотник подбирается к своей жертве с подветренной стороны. Так ведь? — Я кивнул. — А теперь сам представь, нет запаха, значит можно подобраться с любой стороны. Не выделяет тепло, словно сливаясь с окружающими предметами. При этом быстрый и сильный.
— Идеальный охотник?
— Да. Идеальный охотник. А вот как у них проходит терморегуляция, вот тут большой вопрос и мы пока не можем ответить, как и куда они девают излишек энергии. Возможно, они трансформируют её во что-то, не знаю. Но ясно одно, сейчас естественный отбор, в лице вируса, формирует из мутантов идеальный, совершенный биологический механизм, машину, который более приспособлен к окружающей среде, чем мы, люди. Но тоже самое происходит с Люсей и Лёней. Они результат другого эволюционного развития.
— Но Люся тёплая, как и Лёня. — Сказал Софье.
— Тёплая. Всё верно. Но не забывай, Люся с Лёней берут своё более высокой скоростью реакции и движения. И их мозговая активность выше, чем у албаст. Они быстрее обучаются, а значит становятся более умнее, чем остальные мутанты.
— Я заметил, как они охотились на этого албасту… Так, стоп! Они его засекли гораздо раньше, чем он их. — Сказав это, я вытаращился на Софью. Она тоже смотрела на меня удивлённо.
— Подожди, Марк. Ты уверен, что Люся с Лёней раньше заметили албасту?
— Абсолютно. Они сразу знали где он находится. Ещё здесь на корабле, Люся мне показала направление, куда надо двигаться. И даже показала мне его.
— Как показала? Ты о чём, Марк?
— Подожди… Софья, а что парни тебе ничего не сказали? Антон?
— Нет.
— Я их понимаю. Люсю с Лёней. Я могу с ними разговаривать. Не словами. Это что-то типа телепатии. Ментальный уровень. И не совсем словами, а больше образами. В некоей цветовой гамме.
Софья смотрела на меня потрясённо. Лида так же отвела взгляд от экрана монитора. Тоже смотрела на меня.
— То есть, Марк, ты установил с Люсей контакт? — Спросила она.
— Да. Вернее, сначала установил контакт с Лёней. А потом в нашу с ним милую беседу вклинилась Люся.
— Скажи, — спросила Софья, — ты можешь сейчас определить, где они?
— Не знаю. Попробую. — Я сосредоточился. Мысленно послал запрос: «Люся, вы где?» Сначала ничего не происходило, потом услышал шелест. Картинка сменилась. Сначала увидел золотистый цвет, потом серый. Понял, что она не довольна. И тут увидел моторный отсек «Ковчега». Лёня заворожённо смотрел на работающие дизеля. Люся стояла рядом и возмущённо смотрела на него. Взяла его за руку и потянула за собой. Он не двигался. Продолжал смотреть на работу механизмов. Опять шелест и картинка пропала. Я засмеялся.
— Что, Марк? — Воскликнула Софья.
— Они в моторном отсеке. Лёня смотрит на то, как работают дизеля. А Люся недовольная. Тянет его дальше.
Обе женщины смотрели на меня удивлённо. Потом заулыбались. Я продолжал смеяться.
— Не, ну а что, Лёня мужик. Вот его и тянет к железякам. — Сказала, улыбаясь Лида. — А Люся девочка. Ей на железки глубоко наплевать. Ей гулять надо. Её к более прекрасному тянет. К красоте. Я заметила, как ей нравится, когда ей заплетают косички и как туда вплетают разноцветные ленточки. И монету она носит на шее, как украшение.
— М-да, даже здесь женскую сущность никакой вирус не способен уничтожить. — Кивнула Софья.
— Что с албастой делать собираетесь? — Спросил Софью и Люду. — Его надо утилизировать. Не дай бог вырвется. Беда будет.
— Мы его накачали снотворным. — Ответила Софья. — Так что по нашим прикидкам, он несколько часов будет не опасен…
— Соня, вынуждена тебя огорчить. — Тут же произнесла Лида, глядя на экран монитора.
— Поясни? — Софья повернулась к Люде.
— У него очень быстро идёт адаптация к снотворным. Боюсь, нескольких часов у нас нет. И думаю, что совсем скоро снотворное на него перестанет действовать.
— Избыток тепла, энергии? — Софья тревожно смотрела на подругу. Они уже успели сдружиться.
— Похоже на то. — Кивнула Лида. Я вытащил пистолет из кобуры.
— Вы образцы все взяли у него?
— Да. — Кивнула Софья. — Но хотели понаблюдать за ним. К нам через датчики, которые мы закрепили на нём, поступает информация. Идёт обработка. Марк, мы пока не можем ответить на целый ряд вопросов по этой мутации. Многое не понятно.
— И всё же Софья, это опасно. — Ответил ей. — Его надо уничтожить. Работайте пока с тем, что есть.
Софья была расстроена. Лида посмотрела на неё.
— Соня, Марк прав. У нас есть сейчас материал с которым можно работать. Образцы мы взяли. Этого нам хватит на ближайшие дни. Может даже месяцы. Конечно живой, подопытный албаста, это самый лучший вариант, но он реально опасен. Если вырвется отсюда, то беда точно случиться. А у нас тут детей много. И ещё, ты забыла? А Марк то тоже у нас в качестве подопытного. Что с ним происходит? Что со мной происходит и с Антоном?
— В смысле подопытный? Я что крыса? — Мне такая фигня не понравилась. Лида улыбнулась.
— Марк, успокойся. Для нас интересно, что с тобой на самом деле происходит. Ни Антон, ни я, хоть мы первые и испытали на себе сыворотку, но контакт с Люсей так и не установили, а ты установил. Просто надо знать, что с тобой происходит. Что происходит со мной и Антоном. Мы тоже меняемся. Люся и Лёня, тоже. Ты разве сам не видишь. Вообще, Соня правильно сказала, процесс естественного отбора продолжается. И сейчас он вообще ускорился многократно. Если раньше на появление нового вида живых существ требовались сотни тысяч, миллионы лет, то сейчас этот период резко сократился. Не обижайся, Марк. Все мы в некотором роде подопытные.
— Ладно, проехали. Я не против. Берите у меня кровь, что там ещё? Слюну. Могу в пробирку помочиться.
— Это обязательно. — Сказала, улыбаясь Софья. — Но ещё не менее важно, это то, что ты сам чувствуешь. Что приобретаешь нового, то, чем раньше не владел. Важно твоё общение с Люсей и Лёней. Всё, каждая мелочь.
— Что я могу сказать? То, что на мне заживает всё, как на собаке, это вы и так знаете. Сегодня гипс снял, хотя в обычных условиях, раньше, носил бы его раза в два дольше, если не больше. Тут стрелял из пистолета в мишень с пятидесяти метров. Из десяти выбил, не напрягаясь, десятку. Практически не целясь. Быстрее стал. Чувствую, что физически стал сильнее. В спорт-комнате выполнил подъём штанги на бицепс двадцать раз, при её весе в 40 килограмм. Да ещё когда рука в гипсе была. Что ранее я бы точно не сделал. Видеть дальше стал. На дальние дистанции словно фокус резче становится, как в бинокль.
Софья и Лида внимательно слушали. Потом Софья стала записывать. Мне померили давление, пульс. Смерили температуру.
— Марк, у тебя температура 37. Слабость не чувствуешь?
— Нет. Хорошо себя чувствую.
— Увеличение температуры тела на 0,4 градуса. — Кивнула Лида.