Ковчег (СИ)
— Марк. — Услышал голос Елены Коломенцевой. — Мальчик очнулся. Пришёл в себя.
— Понял. Сейчас подойду. — Ответил ей и посмотрел на Ольгу. — Пацан очнулся. Значит кризис миновал.
— Я с тобой. Посмотрю его.
Мы прошли сначала к каюте Софьи.
— Софья, пацан очнулся. Хочу Люсю к нему отвести. И Лёню с Лолой. — Софья смотрела на меня вопросительно. — Понимаешь, Люся, похоже, полностью подчинила себе девчонку. Лёня её давно слушает и ходит за ней тенью. Хочу посмотреть, как она начнёт взаимодействовать с пацаном.
— Поняла. Я тоже это заметила. — Кивнула Софья. Посмотрела на Люсю, рядом с которой сидела Лола. Лёни опять не было.
— А где наш шустрый бодигард? — Спросил Софью.
— Не знаю. Он куда-то убежал.
— Ладно… Люся, пойдём. Парнишку посмотрим. Дружок Лолы в себя пришёл.
Люся встала, потянула за собой Лолу. Мы вышли все — Ольга, Софья, Люся и Лола. Прошли к медицинскому блоку. Там увидели Лёню. Он стоял и смотрел на дверь реанимации. Оглянулся на нас.
— А вот и Лёня. Тоже пришёл посмотреть на пацана. — Усмехнулся я. Зашли в реанимацию. Парень, лежавший на постели, пытался освободить руки. Дёргал ногами. В реанимации находилась сама Елена и ещё одна женщина, медсестра.
— Оля, Марк, Соня, он пытается освободится. А ему ещё лежать надо. Как бы швы не разошлись. — Сказала Елена.
— Сейчас разберёмся. — Ответил ей.
— Марк, а зачем Люся тут с Лёней и девочка эта? — Спросила Елена, удивлённо глядя на них.
— А они нужны как раз здесь.
Я подошёл к постели, где был зафиксирован пацан. Браслеты не давали ему поднять руки и ноги. Мы с ним смотрели друг другу в глаза. Он перестал дёргаться. Зрачки в виде ромбов. Рот искривился, он обнажил зубки. Я усмехнулся. Покачал головой. Рядом возникла Люся. Девчонку она отпустила. Он тут же перевёл взгляд на Люсю. Его глаза расширились. К постели подошла Лола и Лёня. Его взгляд метался от одного к другому. Но вернулся к Люсе. Я наблюдал. Люся чуть склонилась над пацаном. В какой-то момент я стал впадать в странное состояние, такое же, какое испытывал, когда Люся хотела показать мне монстров на берегу или вот этих, Лолу И Лёву в подвале здания. И тут же у меня возникло чувство, что на меня давит железобетонная плита. Давление нарастало. Реальность исчезла. Увидел только двоих — Люсю и парнишку, лежащего на медицинской постели. Очень близко их глаза. Они смотрели друг на друга. Пацан словно пытался выстроить между собой и Люсей стену, но не мог, она ломалась. Люся ломала её. Давление нарастало всё больше и больше. Зрачки Люси и пацана были ромбовидными, но в её зрачках полыхнуло пламя. Я даже почувствовал обжигающий жар, исходящий от неё. Словно порыв ветра в пустыне.
«Я главная!» — Услышал её голос. Хотя её рот оставался закрытым.
«Кто ты?» — Это уже он.
«Я главная. Ты слушаешь меня»
«Кто ты?»
«Я такая же, как ты. Но я сильнее тебя. Умнее тебя и быстрее тебя. Я главная. Я АЛЬФА. И ты слушаешь меня. Иначе я убью тебя… Отвечай!»
Тишина. Давление нарастало. Я даже услышал, как что-то треснуло. Словно кости ломаться начали под чудовищным давлением. Хотя эта была всего лишь иллюзия, но всё равно, волосы у меня на голове зашевелились, а по спине пробежали мурашки. В руке у Люси появился нож. Она приставила его к горлу пацана.
«Я АЛЬФА. Ты слушаешь меня и делаешь то, что мне надо или я убью тебя. Отвечай!» - Давление всё больше нарастало.
«Да… Ты АЛЬФА. Я слушаю тебя». — Пацан сломался. Признал её лидером. Давление ослабло.
«Лежишь спокойно и не пытаешься освободиться. Тебе зла не сделают. Никто не сделает тебе зла, пока я не скажу. Тебя будут кормить и поить. Здесь хорошо. Опасности нет. Врагов нет. Запомни, врагов нет. И ты никому здесь не причинишь зло. За ослушание — гибель. За нападение на кого-то — гибель. Я спасла вас. Вы слушаете меня, следуете за мной… Он старший. Вы слушаете меня, я слушаю его. Он старший». — Пацан посмотрел на меня. Люся кивнула, словно подтверждая, что разговор обо мне. Я молчал. — «ПОВТОРИ!»
«Я слушаю тебя. Ты слушаешь старшего. Ты АЛЬФА. За ослушание — гибель. За нападение — гибель. Здесь хорошо. Меня будут кормить и поить. Никто мне не причинит зла. Я слушаю тебя, АЛЬФА. Я делаю то, что тебе надо. Я следую за тобой, АЛЬФА. Я признаю тебя, АЛЬФА».
Я резко вернулся в реальность. Все оставались на своих местах. Люся всё так же чуть склонилась над пацаном. Только в руке у неё был нож. Но держала она его уже не у горла парня. Его глаза были закрыты, и он спокойно дышал. Лёня смотрел на него без всякого выражения. Равнодушно. Никаких эмоций. А вот Лола смотрела на своего друга жалобно. Я заметил, что её глаза влажные. Неужели заплачет??? Люся отстранилась от парня. Убрала нож в ножны. Посмотрела на меня.
— Я всё слышал. Я вас обоих понял, Люся. — Все остальные, кто находился в реанимации посмотрели на меня с вопросом. Но я ничего не ответил. Просто освободил парня от браслетов. — Отвечаешь за него, Люся. Надеюсь, ты ему всё доходчиво объяснила. Капельницу можно убрать. Оль, сходи в ресторан, пусть что-нибудь положат мясного для нового члена команды. И икры пусть дадут. Покормим его.
Ольга ушла. Он открыл глаза. Нашёл взглядом Лолу. Протянул к ней руку. Она взяла её. Люся спокойно наблюдала за ними. Точно так же наблюдал за ними и Лёня. Лёня вообще, сам по себе был, как памятник. Никаких эмоций никогда не выражал, только очень редко. И почти всегда молчал. А вот Люся могла и шипеть, как разъярённая кошка. И издавать другие звуки. Даже пытается говорить. Правда плохо. Но ничего. Я и Софья надеялись, что она всё же научится когда-нибудь. Она более эмоциональная, чем Лёня. Вернулась Ольга с большой чашкой, в которой были куски мяса. И чашкой поменьше с чёрной икрой. Люся как-то так взглянула на парня, словно отдала ему какую-то команду. Он завозился. Принял полулежачее-полусидячее положение. Я приподнял изголовье, чтобы ему было удобнее. Взял у Ольги чашку с мясом. Сунул ему в руки. Он тут же стал жадно есть. Люся зачерпнула у меня из чашки икру. Сунула себе в рот. Проглотила и облизалась. Потом опять зачерпнула и поднесла ладонь с икрой ко рту парня. Он проглотил кусок мяса и открыл рот. Она стала кормить его икрой. Он так же жадно её глотал. Чавкал. Часть икры упало ему на грудь. Все губы измазаны. Я покачал головой, усмехнулся.
— Ну вот. Всё по новой. Никакой культуры приёма пищи. Придётся его тоже учить.
Все заулыбались. Люся тоже, глядя на меня. Лёня всё так же сохранял олимпийское спокойствие. Лола смотрела на нас вопросительно. Она пока что ничего не понимала.
— Отныне его имя Лёва. — Сказал я. Лёва посмотрел на меня. Я указал на Люсю, сказал: — «Люся». — Потом указал на Лолу. — «Лола». — Указал на Лёню. — «Лёня». — Указал на него. — Лёва.
Потом повторил это несколько раз. Когда он наелся, Елена забрала у него чашки. Я взял чистую марлю, здесь же, в медицинском отсеке, и вытер ему губы и грудь.
— Аккуратней надо есть, Лёва.
Подошла Ольга. Осмотрела его швы.
— Потрясающе. Нет, я видела такое у Лёни и, конечно же, у Люси. Но до сих пор поражаюсь. У него швы словно я их не ночью накладывала, а дня два-три назад. Всё нормально, Марк. Заживление идёт ускоренными темпами. — Помазала ему йодом швы. Лёва смотрел на неё, но ничего не предпринимал. Оглядывался на Люсю. Та стояла спокойно, наблюдала за ним.
В заливе Святого Георгия мы простояли ещё два дня, пока шторм не закончился. Дождь прекратил лить ещё раньше.
— Марк, — обратился ко мне Юрий Николаевич, когда я пришёл к нему в капитанскую рубку, — можно двигаться дальше. Море спокойное. Волнение небольшое.
— Хорошо. Вы тут рулите, вам, капитанам и карты в руки.
Ближе к обеду начали движение. Я в последний раз посмотрел на порт. Там стояла тишина. Как на кладбище. Только плеск волн и всё.
К вечеру достигли острова Лампедуза. Зашли в бухту их единственного города. Юрий Николаевич назвал город Лампедузой и Линоза. Он пояснил, что это такая итальянская коммуна, относится к Сицилии. Мне в общем то было наплевать на итальянцев и на их коммуны. Меня интересовало как мы пойдём дальше до Гибралтара. По какому пути? Севернее, западной оконечности Сицилии, мимо Сардинии и Корсики или южнее, мимо берегов Северной Африки? О чём я и задал вопрос капитану «Ковчега». Юрий Николаевич расстелил на столе карту.