Разрешение на измену (СИ)

— Папа, купи мне сказочного пони, ну пожааалуйстаааа! — теребила Артёма за руку рыжеволосая малышка.
Мой муж стоял рядом с Маргаритой Стоцкой.
— Папа, папа, купииии! — прыгала на месте и канючила маленькая манипуляторша.
Артём поднял малышку на руки:
— Маша, это будет уже третий пони. Выбери другую игрушку.
— Папа, но я этого хочу. У меня дома голубой и зелёный, а этот розовый. Купи! Ты обещал!
  
Раменский терпеливо объяснял:
— Я обещал тебе купить игрушку, но не говорил, что это будет именно пони.
— Маша, хватит капризничать. Папа сказал «выбери другое» — иди и выбирай, — поддержала Артёма Марго.
Я стояла и не дышала, глядя на сцену. И тут услышала звон разбитого стекла. Повернула голову и чуть не лишилась чувств: в трёх метрах от этой «семейки» стояла наша дочь. Лицо Маши было бледным, как мел. Из её рук выпал ёлочный шар и разбился.
А мне показалось, что в тот момент хрустальное сердце дочки разлетелось на тысячу осколков…
Артём обернулся и увидел Машулю. Очень медленно опустил девочку на пол и сделал шаг к нашей дочери, протянув руку в её сторону.
— Маша, это не то, что ты подумала… — тихо начал он разговор.
Но дочь вытянулась в струну, её подбородок и губы задрожали, глаза наполнились слезами, и она прокричала:
— Стой! Не подходи ко мне! Ненавижу тебя, предатель!
Рука Артёма безжизненно упала, плечи опустились, он весь сгорбился.
Слова дочери ударили его в грудь и выбросили из нашей жизни.
Маша сорвалась с места и побежала, не разбирая дороги. А я бросилась за ней, в ужасе представляя, как мой ребёнок выскакивает на дорогу и её сбивает машина. В таком состоянии она не способна позаботиться о своей безопасности.
Муж заметил меня и попытался перехватить, успел схватить за руку. Я остановилась на мгновение и зло прошипела:
— Отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!
Выдернула свою руку и побежала за Машей. В груди кипела обида, клубилась злость, огненной лавой плескалась ненависть.
Теперь я понимала, как люди в состоянии аффекта совершают страшные вещи. За свою дочь я готова была растерзать любого, даже её отца…
Вот в какие "командировки" он ездил. Вот где "работал сверхурочно". Даже представить себе не могла, что Артём так глубоко завязнет в своей лжи...
Маша бежала вниз, я увидела её голову в толпе на втором этаже. Попыталась быстрее спуститься по эскалатору, наступила на подол шубы, потеряла равновесие и полетела вниз.
Боль в ноге. Удар. Темнота.
Последняя мысль: «Неужели это всё? А как же Маша?..»
Моё сознание погасло, словно выключили лампочку...
  
Глава 22
 
Артём 
Двадцать восьмое декабря — день, в который случился крах моей жизни.
Точнее, этот день положил начало череде бед и потерь, что стали позже преследовать меня…
Ещё в начале месяца Ритка настойчиво принялась упрашивать, чтобы я встретил Новый год с ними. Дескать, для Маши это будет самый лучший подарок.
Но я не мог бросить родную дочь и беременную жену в такой день.
У нас существовала традиция — мы всегда встречали Новый год вместе. Девчонки украшали квартиру к празднику, на ёлку весили старые игрушки, доставшиеся Ире ещё от бабушки. Жена пекла новогодний торт, готовила на стол традиционные блюда — оливье, селёдку под шубой, холодец.
Мы никогда и никого не приглашали в гости на Новый год. Считали этот праздник семейным.
Первого и второго января обязательно втроём ходили в кинотеатр и на каток. Пересматривали домашние видеозаписи, где Маша ещё маленькая, нашу с Ирой свадьбу, поездки в путешествия. Много времени проводили вместе.
Чтобы задобрить Ритку, я сказал жене, что еду в очередную «командировку», вернусь тридцатого числа. А сам жил в это время у Стоцкой, развлекал их с Машкой, как мог: водил в рестораны и кафе, покупал подарки, катал по украшенной к празднику, нарядной Москве.
Всё было хорошо ровно до двадцать восьмого декабря. Чёрт меня дёрнул в этот день потащить Ритку и Машу в торговый центр.
Я обещал девочке купить в подарок на Новый год игрушку, какую она пожелает. До тридцатого оставалось мало времени, вот и заехал закрыть гештальт.
Дочь Ритки научилась виртуозно мной управлять. Машка умела строить умилительные рожицы, целовать меня в колючие щёки, надувать губки и пускать слезу, когда ей было что-то нужно.
Узнавал в ребёнке её мать. Маргарита Владимировна отличалась завидной настойчивостью и целеустремлённостью. Привыкла добиваться всего, чего хотела.
Всегда.
Маша пошла по её стопам, и в «Детском мире» начала упрашивать купить ей очередного пони. В доме было уже две лошадки, и я отказывался, настаивал, чтобы девочка выбрала другую игрушку. Но Маруся не унималась.
И тут я почувствовал на себе пристальный взгляд. Поднял голову и похолодел, застыл мраморным изваянием.
За нами наблюдала Маша, моя дочь…
Происходящее стало дня неё настоящим шоком.
Она вертела в руках ёлочный шар, и от неожиданности выронила его. Звон разбитого стекла отрезвил меня, вывел из ступора.
Я осторожно, контролируя каждое движение, поставил на ноги дочку Риты, которую держал на руках.
Сделал шаг в сторону своей дочери и поднял руку, пытаясь её успокоить:
— Маша, это не то, что ты подумала…
Но дочь не дала мне договорить. Она в ужасе шарахнулась, как от прокажённого, отступив. Затем вздёрнула дрожащий подбородок, ещё шире распахнула наполненные болью и слезами глаза, сжала руки в кулаки и закричала:
— Стой!
Не подходи ко мне!
Ненавижу тебя, предатель!
Словно воздвигла между нами незримую, но непреодолимую стену, на которую я наткнулся.
В тот момент понял, что совершил непоправимое.
Если Ира могла простить мне мои грешки, потому что отчаянно любила и была по характеру доброй и понимающей, то Маша в своём подростковом возрасте упряма и категорична.
Чтобы добиться её прощения, мне придётся ползать на коленях и заложить душу дьяволу.
И то не факт, что простит…
Из меня словно выпустили весь воздух. Сила, самоуверенность, мужественность в один миг покинули меня. Протянутая рука опустилась, позвоночник начал сгибаться под тяжестью упавшего на плечи груза.
Я почувствовал себя слабым старым дураком, совершившим фатальную ошибку.
Выплюнув мне в лицо злые слова, Маша побежала к выходу.
И тут я заметил метнувшуюся сбоку тень.
Оказывается, с нею в магазине была Ира, и жена видела всё, что произошло.
Я встрепенулся и ухватился за её руку, как за соломинку.
«Ира может всё исправить! Моя Ри умеет улаживать любые конфликты! Она успокоит дочь, и мы сможем поговорить!» — твердила во мне надежда.
Но жена зашипела разозлённой дикой кошкой:
— Отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!
Она вырвалась и устремилась за дочерью, бросив на пол пакеты с покупками и придерживая одной рукой живот...
В ту минуту я забыл о Марго, о её дочке, обо всём на свете.
В голове раненой птицей билась мысль: «Я должен вернуть своих девочек! Я должен вымолить у них прощение и больше никогда не причинять боль!»
Рванул за Ирой и увидел как она, расталкивая людей, пытается бежать вниз по работающему эскалатору.
Вдруг что-то случилось, Ира вскрикнула, взмахнула руками и начала падать.
Я бежал изо всех сил. На пределе своих возможностей. Перескакивал через ступени, отталкивал тех, кто стоял на пути, но всё равно не успел…
Открывшаяся картина повергла в шок: моя жена лежала на полу. Одна нога была неестественно согнута. Шуба распахнулась, обнажив беременный живот. Глаза были закрыты. Под ней начала растекаться лужа крови.
  
Кто-то кричал. Какая-то женщина ползала рядом на коленях и пыталась нащупать пульс, при этом твердила:
— Вызовите «скорую»... Пожалуйста, быстрее вызовите «скорую»...