Разрешение на измену (СИ)
Но обстоятельства сложились так, что я буду чувствовать себя последним мудаком, бросив жену в положении.
Стоцкая качала ногой и думала о чём-то своём. Потом тихо спросила:
— А ты уверен, что она не врёт?
Мне стало обидно за Иру:
— Врёт? Нет. Моя жена на такое не способна. Ира и обман — вещи несовместимые.
— Артём Сергеевич, а скажи-ка мне, ты сам раньше врал жене? — устроила допрос любовница.
— Нет, не врал. Не было необходимости, — подтвердил очевидное.
Ритка обрадовалась:
— Вот! И у жены твоей необходимости не было, а сейчас появилась: ей, во что бы то ни стало, нужно тебя удержать. Она боится, что ты её бросишь.
Я отмахнулся:
— Бред. Ира не стала бы мной манипулировать. Она слишком честная для этого.
Марго легко спрыгнула со стола, подошла ко мне, развернула на себя кресло и встала между моих ног, подсунув под нос соблазнительный бюст, пахнущий сиренью.
— Ты слишком наивен, Артём. Ира приходила ко мне. Помнишь, я на встречу с подругой отпрашивалась? Так вот, это была не подруга, а твоя жена.
Мне стало не по себе:
— Зачем она встречалась с тобой? Чего хотела?
Не знаю, как подобное пришло Ире в голову… Совершенно на неё непохоже...
Стоцкая посмотрела на свой маникюр:
— Зачем? Хотела, чтобы я оставила тебя в покое. Сказала, что не отдаст тебя мне, будет бороться и использует все средства и возможности, чтобы мы расстались.
Она собственница, Тём. Ей удобно с тобой жить. Посмотри, сколько лет она не работает, сидит дома, как сыр в масле катается. Дочка взрослая, хлопот с нею нет. Денег достаточно, ты не проверяешь, чем она без тебя целый день занимается. Кто знает, может и к любовнику бегает, пока ты на работе?
Мне было противно слышать подобные измышления о своей жене. Я знал Иру достаточно хорошо, чтобы понимать: все эти домыслы Ритки — бред чистой воды.
— Рита, давай я со своей женой сам разберусь. Она любит меня и дорожит, я для неё самый близкий человек после дочери.
— Уверен? — хмыкнула язва.
Стоцкая начала расстёгивать на груди блузку. У меня в штанах рефлекторно дёрнулось.
— Послушай, сейчас не время и не место для всего этого. Ри, мы должны расстаться, — хотелось быстрее закончить этот измотавший меня разговор. Оскомина на зубах от Риткиных намёков на неверность жены окончательно испортила мне настроение.
Маргарита сделала шаг назад, застегнула пуговицы и с напускным весельем сказала:
— Да не вопрос, Раменский! Считай, между нами ничего нет и не было. Вот только что мне сказать Маше? «Папа снова уехал в командировку»? Или «у папы другая семья», он больше к тебе не придёт?
Зараза, знала, чем можно меня зацепить.
— Рита, я буду приезжать к Маше по воскресеньям, водить её в кафе, гулять с ней, возить в торговый центр. Если я взял обязательство, то выполню его.
В тот момент был на сто процентов уверен: всё будет так, как сказал.
Ну, что преступного во встречах с ребёнком? Я согласился играть роль отца, пока он нужен Маше. Для ревности тут нет причин. А дальше как-то разрулится…
Моя бывшая любовница отправилась на выход, соблазнительно покачивая бёдрами.
Я закусил губу от досады, понимая, что мне больше не светит секс с этой потрясающей женщиной.
У самых дверей Стоцкая обернулась:
— Кстати, Маша спрашивала, может ли она звонить папе? Тебя же не затруднит пожелать ей спокойной ночи и сладких снов или поинтересоваться, как дела в садике?
Я не ошибся в Ритке, она не даст мне спокойной жизни.
Скрипнув зубами, разрешил:
— Пусть звонит. Если будет возможность, поговорю. Но ты же понимаешь, что при жене и дочери я не смогу этого сделать?
— Нет, Раменский, не понимаю. Надо было думать головой, когда назвался отцом моего ребёнка. Как-то крутись, что я могу ещё сказать…
Она ядовито улыбнулась и вышла из кабинета, а я со всей силы ударил кулаком по столу и выругался:
— Идиот! Какой же ты идиот, Артём! Зачем вообще полез в это дерьмо? Захотелось с другой бабой потрахаться — надо было вызвать проститутку…
Но проблема была в том, что хотел я именно Стоцкую, а не кого-то другого…
Вечером я уехал с работы пораньше. Не сиделось в офисе, творческий процесс не шёл, рутина раздражала, да и от Ритки хотел сбежать: вдруг попросит заехать в детский сад за дочкой?
Поэтому сорвался, заскочил в супермаркет, набрал полную тележку каких-то продуктов.
Не знал, что обычно покупает Ира, поэтому сметал с полок всё подряд: макароны, крупы, молочка, фрукты-овощи...
Мне было важно принести в дом еду, почувствовать себя добытчиком, кормильцем. Снять с жены хотя бы часть обязанностей.
Что мною двигало — чувство вины или желание ощутить себя сильным и ответственным мужчиной, а не слабаком, убегающим от трудностей?
Наверное, и то, и другое. Искупить вину правильными поступками и показать свои лучшие стороны — прекрасный план. Вот его-то я и начал воплощать в жизнь.
Когда вошел в квартиру с пакетами, глаза Иры удивлённо расширились:
— Что это?
— Продукты. Тебе же теперь нельзя поднимать тяжести, вот я и заехал в магазин. Ри, ты лучше делай для меня список, а то я не знаю, что ты обычно покупаешь и где.
— Спасибо, Артём, но у нас, вроде, всё есть… — растерянно произнесла жена.
Стало обидно, что мой порыв так быстро обесценили. И какого хрена нагрузил себя как ишак? Оказывается, ей ничего не нужно…
— Ладно, пусть будет запас, — обиженно пробурчал.
Занёс пакеты в кухню и ушёл переодеваться.
"Всё у нас есть... Типа, ничего нам от вас, Артём Сергеевич, не надо? Так, что ли?.."
Тщательно вымылся в душе, хотя особой надобности не было. Просто не знал, чем себя занять.
Приехал домой рано, времени до сна ещё вагон. Надо было в бассейн поехать или в тренажёрку, пару часов провёл бы с пользой для здоровья.
С женой говорить особо не о чем. Наверняка любой разговор сведётся к теме моей измены.
Дочки дома нет, Маша три раза в неделю ходит заниматься математикой к репетитору.
Промаялся до ужина. Без аппетита поел. Потом так же слонялся из угла в угол до одиннадцати часов.
Маша делала уроки, Ира утюжила бельё, а я чувствовал себя лишним в этой квартире.
«Да я им вообще не нужен! Положил деньги на карточки — и свободен. Тут уже давно живут без меня…
А если бы я сейчас приехал к Ритке, она завизжала бы от восторга. Окунула свой любопытный маленький носик в букет цветов и повисла на моей шее.
Её Маша обрадовалась бы новому Кену или дворцу для Барби и залезла ко мне на руки.
Мы бы долго болтали обо всём на свете, а потом провели с Риткой горячую ночь.
А здесь…
Скука… Тоска… Одиночество втроём…»
Противные мысли жужжали надоедливыми мухами. Мне было тошно от повисшей в доме тишины, стерильной чистоты вокруг, от самого себя…
Да, ещё утром я поклялся жене остаться в семье, заниматься детьми, помогать ей по хозяйству. Быть верным и преданным, ценить то, что у меня есть.
А вечером уже не знал, как мне жить со всем этим «добром». Меня отчаянно тянуло «налево», к Ритке, к новой, такой яркой жизни.
Привычная домашняя идиллия превратилась в пытку.
Стены давили, тишину хотелось взорвать яростным криком протеста и сбежать из этого «уютного гнездышка» туда, где адреналин, свобода, страсть, эмоции, неизвестность…
Мне уже сейчас дома плохо, а если родится ребёнок и станет орать по ночам? Я не буду высыпаться, стану раздражительным и злым, агрессивным. Начну ненавидеть и жену, и малыша...
Но обещания даны, и нарушить их я не могу.
Возможно, это просто «ломка» после потери Стоцкой. Надо смириться с тем, что она больше не моя.
Сам не ожидал, что буду так страдать от этой утраты. Недолго мы были вместе по-настоящему, но словно тусячу лет...
Ничего. Я привыкну. Вернусь в «семейное стойло» и стану прежним Артёмом.
Во всяком случае, постараюсь им стать…
Как-то всё наладится. Надо только немного потерпеть...