Бэтмен

  
Крэг Шоу Гарднер
 
Бэтмен
 
 
Бесстрашный и таинственный борец с преступностью встречает сильного противника.
 
  
Пролог
 
На город опустилась ночь. Было душно, влажно и очень шумно. Звуки музыки смешивались с гудками автомобилей, откуда-то доносились крики и смех. Как обычно, после захода солнца улицы стали особенно оживлёнными. Из всех щелей, словно тараканы, вы— ползал разный ночной люд.
Правда, было не совсем темно. Кое-где горели фонари, и их света было достаточно для проституток, сутенёров или для мошенников, приглашающих простаков сыграть в «Три карты» и весело потешающихся потом над очередной жертвой. То там, то сям можно было видеть скорчившуюся в углу фигуру наркомана или алкоголика, временно умиротворённого принятой дозой. Ещё светлее было у татуировальных кабинетов, питейных и иных ночных заведений, сквозь немытые окна которых просачивался тусклый свет неоновых ламп. И всё это, словно посылая сверху своё благословение, освещала большая луна. Стояло полнолуние — время, когда, по старинному поверью люди, сходят с ума. Добро пожаловать в Готэм-Сити!
Таков был этот ночной город, полный отверженных и уличного мусора, огромный и неуправляемый. Здесь проститутки и сутенёры, карманники и наркоманы знали друг друга по именам. Здесь властвовали мрак и грязь.
Здесь жили по своим законам. Это была одна большая, вполне счастливая семья, но только не для чужаков.
Трос очень хорошо одетых — особенно для такого места — людей: отец, мать и их двенадцатилетний сын, малыш Джимми, спускались по грязной улице. Они старались не смотреть по сторонам, чем ещё больше привлекали к себе внимание.
В руках у них были программки. Они возвращались из театра, но отбились от основной массы театралов и заблудились.
За ними с удивлением наблюдали обитатели улиц, оглядывая с головы до ног и потешаясь над поспешностью, с которой они торопились покинуть квартал. Какой-то пропойца преградил им дорогу. Мать схватила отца за рукав:
— Ради бога, Гарольд, пожалуйста, возьми такси.
Гарольд бросил на жену раздражённый, даже сердитый взгляд.
— Я как раз собираюсь это сделать, — и с криком: «Такси!» — он замахал обеими руками.
Мимо пронеслась одна машина, потом ещё две. Никто из водителей не хотел останавливаться в этом районе.
Малыш Джимми достал из заднего кармана карту, развернул её и нахмурился.
— Мы неправильно идём, — заявил он. За их спинами раздался смех.
— Убери это! — приказал отец, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимание. — Иначе нас примут за туристов.
Он подвёл жену и сына к двум полицейским. Те стояли, прислонившись к патрульной машине, припаркованной у витрины ночного магазина. Они весело болтали с проституткой лет четырнадцати и не удостоили семейство своим вниманием. Малолетняя проститутка взглянула на них и одарила паренька улыбкой. Джимми улыбнулся ей в ответ.
Мать резко оттащила его в сторону и возмущённо посмотрела на мужа. Казалось, она кинется на него с кулаками.
— Здесь мы такси не поймаем, — сказал Гарольд. — Попробуем-ка выйти на Седьмую улицу.
Они завернули за угол, но малыш Джимми вдруг остановился и махнул рукой назад.
— Седьмая улица в другой стороне!
— Я лучше знаю, где мы находимся, — заявил отец, шагая в темноте. В этой части улицы света совсем не было. Жена и сын быстро шли за ним, обходя брошенные здесь машины, которые освещал лишь яркий свет луны.
— Эй, мистер! — раздался в темноте голос. — Не хотите ли дать мне доллар?
У одной из разбитых машин сидел парень лет девятнадцатидвадцати с угреватым лицом. На его рваной рубашке красовалась надпись: «Я люблю Готэм-Сити».
Они продолжали шагать, сделав вид, что ничего не слышат.
— Мистер! — заорал парень, который любил Готэм-Сити. — Как насчёт доллара?
Шатаясь, он поднялся на ноги и заорал ещё громче:
— Ты что, глухой? Или не понимаешь по-английски?
Семья быстро перешла на другую сторону переулка. Бродяга остался стоять, глядя им вслед и пошатываясь, словно раскачиваемый несуществующим ветром. Отец с трудом удержался, чтобы не оглянуться назад и убедиться, что опасность миновала. Он не заметил скрытого темнотой человека с револьвером в руках. Резким движением тот ударил им отца по шее.
 
Отец упал. Мать обхватила Джимми руками. Они отпрянули к кирпичной стене, не в силах произнести от страха ни звука. А через улицу к ним бежал парень, любивший Готэм — Сити, чтобы помочь своему приятелю с револьвером, который уже тянулся к карманам жертвы. Мать попробовала закричать, но из её горла вырвался какой-то неопределённый сдавленный звук. Парень с револьвером сразу перестал шарить в карманах и направил револьвер на Джимми.
— Пожалейте паренька, дамочка, — сказал он мягким, рассудительным тоном. — Не надо кричать.
Женщина подавила вопль. Слёзы хлынули у неё из глаз. Она так крепко прижала к себе сына, будто только это давало ей возможность сохранить разум. Джимми тоже онемел и застыл, как каменный, заворожённо глядя на направленное на него дуло.
Наконец приятели нашли то, что им было нужно, и убежали довольные.
Женщина не сводила глаз со своего мужа, распростёртого на дороге. Он был недвижим. Она даже не была уверена, жив ли он.
Не в силах больше сдерживаться, она громко закричала.
Добро пожаловать в Готэм-Сити!
Её крик разнёсся по переулку. Вместе со звуками музыки, чьим-то смехом и наполнявшими улицы автомобильными гудками он поднялся над брошенными машинами» обшарпанными кирпичными стенами к башням старого городского собора, бывшего некогда духовным центром великой метрополии, а теперь превращённого в развалины. Каменные гаргульи смотрели вниз с башен собора; — по преданию, они не давали злым духам проникнуть внутрь. Гаргульи были лишь молчаливыми, застывшими свидетельницами совершавшегося у них на глазах зла. Но вдруг одна из них пошевелилась.
Добро пожаловать в Готэм-Сити!
Тем временем приятели, назовём их Эдди и Ник, один — в рубашке с надписью «Я люблюГотэм-Сити», а другой — с револьвером в руках, торопились к облюбованному ими укромному месту на крыше шестиэтажного дома, чтобы рассмотреть свою добычу. Ник открыл бумажник и увидел кредитные карточки.
— Од райт! «Америкэн Экспресс», — он кинул карточку Эдди. — Без неё порядочные люди не выходят из дома.
Он стал считать деньги.
Тем временем поднялся ночной ветер, сметавший песок с крыш. Эдди посмотрел наверх. Вдруг он услышал звук, похожий на лязганье металла о металл, и взглянул на Ника.
— Пора сматываться, парень. Не нравится мне это.
Ник засмеялся:
— Ты что, высоты боишься?
— Да нет, — Эдди продолжал озираться, хотя кругом была сплошная темнота. — Только после того, что случилось с Джонни Гобсом…
Ник разозлился.
— Ну и что с того, что Джонни Гобс упал с крыши и разбился? Невелика потеря.
Однако Эдди считал, что всё было не так просто.
— Нет, парень. Я-то я слышал совсем другое.
Он помедлил минуту, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать, и в конце концов решился.
— Я слышал, что на него напал Бэтмэн, Человек-летучая мышь.
— Бэтмэн? — Ник отвернулся от приятеля, подчёркивая всем своим видом, что сообщение не стоило даже того, чтобы над ним посмеяться. — Ты разыгрываешь меня, Эдди?
Но Эдди отрицательно помотал головой.
— С пятого этажа он полетел прямо вниз. В теле совсем не было крови.
— Да, ни капли, — подтвердил Ник. — Зато в крови была вся мостовая.
Внезапно он резко обернулся и уставился в темноту. На этот раз он тоже услышал странный звук.
Ник взглянул на Эдди.
— Да заткнись ты! — рявкнул он. — И слушай меня. Никакого такого Бэтмэна не существует.
Эдди же весь трясся от страха.
— Незачем было угрожать этому мальчонке. Не нужно было.