Дикорожденный (ЛП)

— Ты прикасаешься ко мне, — услышала она собственный голос.
— Да, — произнес он, почти как вопрос; его глаза были полуприкрыты в мечтательном трансе.
Она подумала, что он наклонится и накроет ее губы своими. Ведомый тем же инстинктом, который заставлял ее хотеть слизать капли воды с его кожи, утоляя ту единственную жажду, что опустошала ее.
Вместо этого его глаза расширились, и он мгновенно отпустил ее.
  
— Ты не хотеть этого — моего прикосновения. — Он отдернул от нее руку, словно она внезапно покрылась шипами. — Я знать, что оно создано только для того, чтобы делать больно…
Не в силах думать ни о чем, кроме потери его прикосновения, она поймала его руку и положила ее обратно на свою косу.
— Это просто мои волосы. — Она потерлась щекой о его ладонь. — И я очень этого хочу.
Глаза Айрика полыхнули, он смотрел на нее из-под длинных темных ресниц. Он сглотнул, его сильное горло дрогнуло, сбив каплю воды. Она наблюдала, как та скатилась по его шее.
— Я… — Медленная, почти улыбка изогнула его губы. Задушенная, подумала она, той жизнью и теми убеждениями, что оставили шрамы на его теле. — Счастлив слышать, как твой рот делает эти слова.
Она почувствовала натяжение, когда он просунул пальцы сквозь пряди ее косы, переплетая их вместе.
— Чего еще… ты хочешь? Скажи мне. Что бы это ни было, я не скажу тебе нет.
Она моргнула, ошеломленная его идеально построенными, хоть и со странным акцентом, словами.
— Чего ты хочешь, Нора? — снова спросил он, слизывая с губ еще одну случайную каплю.
Этот вопрос был для нее совершенно чуждым. Но Айрик, ставший ей ближе, чем кто-либо из людей, спросил ее об этом прямо.
Не раздумывая, она ткнулась кончиком носа в гладкую кожу его лица, следуя по линии шрама.
Я так сильно хочу тебя поцеловать, что, кажется, сейчас расплачусь.
В конце ее мысли Айрик резко выдохнул.
Ее руки метнулись ко рту, когда она осознала свою ошибку. Сгорая со стыда, она повернулась к нему, надеясь, что он не понял.
— Я не хотела говорить это вслух. Прости…
— Скажи это снова, — произнес он. В темноте его глаза светились всё ярче и ярче. Хоть он и не мог знать этого слова или того, о чем она просит, он смотрел на ее рот так, словно знал.
Ее щеки вспыхнули, когда он придвинулся ближе, так что его голова нависла над ее.
— Я не хочу просить дважды, — сказал он низким голосом.
Дни были долгими. Мышцы ныли. А ее голод по чему-то, кроме еды в вакуумной упаковке и пресной питательной пасты, затмевался лишь ее потребностью в нем.
Не в силах противиться ему ни секундой дольше, она закрыла глаза и произнесла:
— Я хочу тебя поцеловать.
Он издал глубокий звук, подтверждая, что услышал. Затем он не издал больше ни звука и не пошевелился.
Почувствовав слабость, Нора попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть больше воздуха. Но он схватил ее за косу, останавливая.
Используя ее волосы как поводок, он потянул вниз, заставляя ее поднять лицо к нему.
— Поцелуй меня.
Она проглотила трепет в животе.
— Поцелуй означает, что мне придется прикасаться к тебе больше. К твоему лицу.
Его брови сошлись на переносице, он обдумывал ее слова так, словно ему было больно.
— Тогда прикасайся ко мне больше. Я сказал до этого — куда ты хочешь. Даже мое лицо. Если это ты… всё окей. — Шепот дрожи проскользнул в его голосе, когда он произнес следующие слова. — Что бы ни было поцелуй, Нора, пожалуйста… сделай это со мной.
Как она могла сопротивляться, когда он просил об этом вот так?
По его команде ее губы приоткрылись. Каждая мысль в ее голове — Вейнари, их ужасные клейма и всё, что они с ней сделают, — исчезла.
Не осталось ничего, кроме Айрика. Она закрыла глаза и прижалась губами к его губам.
Его рот был мягким. Его теплое дыхание пахло пряными очищающими палочками, которые он жевал.
Он напрягся, издав сдавленный звук удивления.
Ох, блядь, подумала она.
Вспомнив, что он не любит резких движений рядом с лицом, Нора замерла, несмотря на свое смущение, не желая пугать его еще больше.
— Всё окей, — сказала она, подняв руки. — Если тебе не нравится, мы можем остановиться…
Он внезапно дернул ее за волосы — предупреждение, которое заставило ее замолчать и возбудило сильнее, чем любые слова.
— Мне это нравится, — сказал он, и его голос низким рокотом отдался в ее губы. — Дай мне это снова.
Она поцеловала его снова. Ободренная тем, что он не отстранился, она приоткрыла рот — совсем немного. Айрик издал тихий звук глубоко в горле. Его губы двигались по ее губам, едва уловимо, но с нетерпением, принимая сигнал открыть рот, но стараясь при этом прятать клыки.
Каким-то образом он был на вкус как малина — ее любимая ягода, которую она не ела бог знает сколько времени. Как же ей хотелось распробовать его глубже.
Несмотря на то, что ее сердце кричало ей в горло не останавливаться, она заставила себя отстраниться.
Он немного подался вперед, потеряв равновесие, и свет в его глазах пульсировал, как сердцебиение.
— Это был… поцелуй? — Он ошеломленно дотронулся до своей губы. — Есть еще? — В его взгляде читалось ожидание, словно он отчаянно хотел, чтобы она сказала, что поцелуй может быть чем-то гораздо большим.
— Ты хочешь еще?
Его палец обвел контур губы, возможно, изучая кожу, чтобы уловить изменения.
— Да, — наконец сказал он. Почти как вопрос. Но и как констатация глубокой истины. — Я хочу большего от тебя.
В этом лесу не было никого, кто мог бы их увидеть. Ни на этой планете вообще. Они оба были одиноки, как никогда, и у них не было никого, кроме друг друга. Внезапно их изоляция показалась благословением.
У них могло быть это. У нее могло быть это. Хотя бы в этот единственный раз.
Потянувшись к его затылку, Нора зарылась пальцами в его волосы и поцеловала его снова, на этот раз нежно посасывая его губу.
С каждым поцелуем свирепость Айрика росла, словно у попавшего в капкан волка. Одна его рука оставалась якорем в ее волосах, а другая прижалась к ее животу, надавливая с настойчивостью, которая горячей волной разлилась между ее ног.
Он издал разочарованный стон, прежде чем оторваться от нее.
— Что…
— Ближе, — прорычал он. — Я хочу, чтобы твое сердце было прижато к моему.
Прежде чем она успела спросить, что это значит, он поднял ее — внезапно и сильно. Затем опустил на свои твердые бедра так, что она оседлала его, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и их грудные клетки соприкоснулись.
На мгновение они посмотрели друг на друга; их рваное дыхание сливалось в единый ритм. Она положила руки ему на плечи, чувствуя, как дергаются и содрогаются мышцы.
— Если хочешь, есть еще…
С отчаянным звуком его рот обрушился на ее.
— Всё, — произнес он между поцелуями. — Я хочу всё.
Она смело прошлась языком по линии его губ. Он ответил глубоким, пылким стоном, следуя за ней и встречая ее язык своим.
Его клыки скользнули по ее губам, больше не уступая, а забирая. Пожирая. Разжигая внутри нее водоворот жара. Он придавил ее бедра вниз, вырвав стон у них обоих, когда ее киска потерлась о его пугающе толстый, невероятно твердый член.
Сгорая от осознания того, что ее влага пропитывает его штаны, Нора отстранилась в надежде на возможность…
— Еще. — Он сильно дернул ее за косу, снова сминая ее губы своими.
Изысканные вспышки боли пронзили ее кожу головы.
— Покажи мне поцелуй еще, — сказал он, поглаживая ее кожу. — Я хочу знать его хорошо.
Желая узнать его на вкус, она протолкнулась внутрь, пройдясь языком по кончику одного клыка, затем другого. Они были острыми, но широкими, так что не могли уколоть ее без давления. Возбуждение от представления, каково бы они ощущались на ее соске или клиторе, послало горячий импульс в самый низ ее живота. Нуждаясь в том, чтобы сбросить напряжение, она начала покачивать бедрами вперед-назад, прижимаясь к нему.