Дикорожденный (ЛП)

Она почти забыла это — каково это, хотеть кого-то. Он заставил ее вспомнить обо всех тех частях себя, которые она игнорировала. Частях, которые жаждали удовольствия, но которых такая, как она, не заслуживала. Удовольствие было предназначено для живых, а она не должна была ею быть. Ее грудь, задница, бедра… самое сокровенное ее естество закручивалось в водоворот жидкого жара под его взглядом.
  
Не то чтобы она была чужда сексу — она занималась им много раз, в отчаянной попытке почувствовать хоть какую-то искру хоть с кем-то. Иногда ей даже было немного хорошо, случались короткие вспышки удовольствия. Но никогда ничего серьезного.
И никогда она не чувствовала такого непреодолимого притяжения к другому существу. А он даже не был человеком.
Оставив мыло и шампунь у воды на случай, если Айрик захочет помыться, когда вернется, Нора отжала волосы и надела его футболку, осознавая, как она натягивается на ее груди. Джо запихнул в ее сумку шесть пар носков и ни одного лифчика. По крайней мере, у нее было двое трусов.
С трудом пытаясь заплести мокрые волосы, она на мгновение представила, как просит Айрика отсечь их по плечи своим волшебным мечом, чтобы наконец освободиться от этой тяжести. Они всегда были обузой, а сейчас — тем более, ведь она не знала, когда сможет помыть их в следующий раз.
Но мгновение спустя она завязала косу, позволив ей тяжелым грузом упасть на плечо. На самом деле ее волосы ей не принадлежали — они были ниточкой, привязывающей ее к глупой, детской надежде на то, что однажды эта длина будет иметь значение.
Глава 26
НОРА
Всё еще сидя у бассейна, Нора заканчивала обматывать лодыжку одним из инопланетных охлаждающих бинтов.
Айрик вышел из леса; с одного его плеча свисала связка голубых корнеплодов, с другого — пара мокрых штанов. Его волосы были насквозь мокрыми, но на нем была надета сухая пара штанов, в точности таких же черных и в военном стиле, как и предыдущие. Должно быть, он мылся один в реке неподалеку — подальше от нее.
Как только он увидел ее сидящей на краю бассейна, его челюсть напряглась, ее изгиб стал таким же отчетливым, как и мертвая хватка, которой он вцепился в лозы. Его взгляд скользнул от макушки ее головы вниз по телу, остановившись там, где подол его футболки заканчивался чуть выше ее колен.
Лицо Норы загорелось, но, как бы сильно ей ни хотелось, чтобы он смотрел, она одернула футболку, прикрывая бедра.
Он прочистил горло.
— Зарро, — сказал он, указывая на странные корнеплоды. — Нехорошо, но этого будет достаточно. Горячая вода нужна, чтобы размягчить это.
Она быстро сполоснула ведро с мылом, наполнила его чистой водой из фонтанчика, питающего бассейн, и направилась туда, где он начал разгружаться, около кострища в хижине. Айрик остановился, нахмурившись, когда она подошла к нему.
— Я могу вскипятить воду, — сказала она и повернулась, чтобы подойти к огню.
Он перехватил ведро, останавливая ее.
— Я сделаю всё. Уйди далеко от меня.
Потребность помочь была невыносимой — Нора не отпускала ведро.
— Пожалуйста, позволь мне сделать это…
— Я сказал нет. Я знаю, что это правильное слово.
Она съежилась, но хватку не ослабила.
— Просто позволь мне, блядь, помочь…
— Твои уши не достигать твоего мозга. — Он произнес это с такой язвительной уверенностью, что Нора поняла бы его оскорбление на любом языке. Вырвав у нее ведро, он продолжил: — Ты не осторожна — испугана и опасна. Я не хотеть тебя близко — ко мне или к огню. Сядь рядом с нашими сумками. — Кончики его клыков блеснули в лунном свете. — Тебе нужна помощь?
Когда она не сдвинулась с места, он поймал край ее рукава и потянул туда, где расстелил спальный мешок на благоразумном расстоянии от кострища в сарае.
— Сиди. — Он посмотрел на Лаки. — Сиди, — повторил он.
Лаки радостно плюхнулся на бок на спальник, а затем выжидающе посмотрел на Нору.
Она свирепо зыркнула на Айрика, усаживаясь и изо всех сил стараясь не вскрикнуть, когда лодыжка слишком сильно согнулась.
— Тебе не нужно было повторять дважды — одна команда для обоих твоих питомцев.
Может, Айрик и был «разрушителем планет», но выглядел он довольно молодо — лет двадцать пять, может, чуть больше. И почему-то тот факт, что с ней обращается как с беспомощным ребенком кто-то, кто, возможно, моложе ее, уязвлял еще сильнее. Да, накануне она натворила дел, но это не значило, что он должен бесконечно ее наказывать. Это был его выбор — вернуться и спасти ее.
Если она не приструнит его сейчас и не даст понять, что ему придется постараться куда сильнее, чтобы задеть ее, он может продолжить проверять ее границы.
— А где мое лакомство за то, что я была хорошей девочкой? — спросила она, глядя снизу вверх на возвышающегося над ней мужчину.
Айрик прищурился, его глаза вспыхнули ярче, чем она помнила.
— Хорошая девочка. — Он выдержал паузу, а затем вернулся туда, где сидел по ту сторону огня, что для его длинных ног составило всего три шага. — Так это то, что ты есть? Хорошая девочка?
Бедра Норы сжались, низ живота сладко заныл, когда он произнес эти слова с дразнящей интонацией. Ее попытка дать отпор обернулась полным провалом, вооружив его новой фразой, способной выбить у нее почву из-под ног.
Она судорожно принялась расчесывать пальцами густую радужную шерсть Лаки, чтобы Айрик не заметил ее румянца.
— Спасибо, что спас меня — я знаю, что вчера сильно накосячила. Но… надеюсь, ты спас меня не только ради того, чтобы вести себя как мудак.
Айрик бросил на нее нечитаемый взгляд, а затем вернулся к раскладыванию корнеплодов на земле.
— Му… дак… Это не звучать как хорошее слово, которое хорошая девочка сказала бы.
Она моргнула, одновременно раздраженная и возбужденная.
— Это просто отличное, блядь, слово для хорошей девочки, когда кто-то ведет себя как мудак! — Она снова повернулась к Лаки, который уже уложил передние лапы ей на колени. Он смотрел на нее огромными зелеными глазами, очаровательно высунув язык.
Всё еще остро осознавая его действия, Айрик поставил ведро прямо над огнем, а затем протер синие корнеплоды влажной тряпкой. Как только вода закипела, он сбросил их в ведро.
Ты не осторожна… Я не хочу, чтобы ты была близко…
Она еще усерднее стала перебирать шерсть Лаки. Он зажмурился и замурлыкал, явно пребывая в собачье-лисьем раю.
Надеясь, что он не заметит, она украдкой бросила еще один взгляд на Айрика. Он склонил голову к огню под самым притягательным углом, волосы спадали ему на глаза. В свете костра его кожа холодного оттенка переняла цвета пламени.
Блядь, даже шрамы у него красивые.
Нуждаясь в смене темы, Нора спросила:
— А мне разрешат забрать Лаки, когда ты сдашь меня в зоопарк, для которого держишь меня «в целости и сохранности»?
Айрик даже не потрудился поднять голову.
— Ты идти к Вейнари. Не в зоопарк.
Она нахмурилась, решив, что ответ — «нет», но он просто не хочет в этом признаваться.
— Я останусь на твоей планете… Воракон?
Он повернулся к ней, изогнув бровь.
— Я неправильно произнесла название твоего дома?
— Не мой дом. Не… больше. — Ей показалось, что она увидела еще одну улыбку, а может, это была просто игра теней. — Ты сказала хорошо, — наконец ответил он.
Несвоевременное, полное надежды тепло разлилось в ее груди. Неужели она только что мельком увидела того, кем он был на самом деле под этой маской Редкостный Мудак? Ее палец коснулся тапочек, которые он для нее сшил, побуждая ее заговорить.
  
— Ты будешь меня навещать? Когда всё это закончится, ты придешь навестить меня снова? Может, приведешь Лаки, если мне не разрешат оставить его у себя?
Айрик поспешно схватил бутылку с водой, запрокинул голову и сделал несколько долгих, жадных глотков.