Дикорожденный (ЛП)

— Я хотеть больше слов от тебя. — Он ткнул пальцем в сторону деревьев. — Как ты называешь это?
Нора перевела взгляд с него на кроны.
— Эм… ты знаешь, что это такое. Ты уже десятки раз произносил слово «дерево». — Она нахмурилась. — Ты в порядке? Я сказала что-то не так?
— Нет — я хотеть, чтобы ты больше говорить.
Она часто заморгала.
— Правда?
— Я хотеть больше слов от тебя. Чтобы улучшить мой английский.
  
Она усмехнулась.
— Хочешь, чтобы я стала твоей учительницей?
Образ того, как она читает ему человеческую книгу из хранилища Джортага, пока он лежит у ее ног, вспыхнул в его разуме.
Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. У моразиров нет учителей. Они только разрушают. Ты даже в хранилище попасть не можешь.
— Ты не будешь хорошим учителем — ты говорить слишком быстро и использовать блядь слишком много.
— Тогда я не знаю, зачем ты спросил. — Она надула губки. — Может, тебе нужен гребаный словарь?
— Нет. Что мне нужно, это ты.
Если бы Уллиэль поразил его прямо сейчас, разбив на миллионы осколков, это было бы предпочтительнее, чем позволять Айрику продолжать болтать.
Нора провела пальцем по губе, ее глаза загорелись. Она наклонилась, Лаки пригнулся вместе с ней, а затем подняла небольшой камень.
— Это камень. Серый камень — его цвет как твоя кожа.
— Камень. — Он уже знал это слово, но жар, видимо, всё еще сводил его с ума, потому что затем он сказал: — Еще.
— Он размером с яйцо. Ты знаешь, что такое яйцо? Которое от курицы? — Она согнула руки в локтях и захлопала ими, как крыльями.
Он вонзил клыки в губу, подавляя смех.
Так же резко, как и начала свой танец, она замерла.
— Прости… это было странно. Конечно, ты не знаешь, кто такая курица.
— Вид птицы, — сказал он, подстраиваясь под ее шаг. Его желание быть рядом с ней было таким же неестественным для него, как и ее медленный темп.
— В-верно. — Она изучающе посмотрела на него. — Как ты выучил английский? Кто научил тебя так хорошо?
— Книги. Записи людей, говорящих. Движущиеся картинки. Иногда там был старый мужчина, который говорить с земными животными. У него были белые волосы. Немного как у меня. — Айрик провел руками по волосам, чувствуя себя совершенно по-идиотски от того, что его язык так развязался.
Нора улыбнулась, склонив голову набок.
— Ты смотрел документальные фильмы о природе?
Должно быть, он сказал что-то правильное.
— Да. Старый мужчина, но он не говорить как ты. Его слова звучать по-другому.
— Потому что у него был британский акцент. — Она приподняла бровь, и медленная улыбка расползлась по ее лицу. — Я, блядь, поверить не могу: Айрик — Разрушитель Планет выучил английский по передачам Дэвида Аттенборо. — Она остановилась, чтобы перешагнуть через изогнутый корень. — Я тоже его смотрю — то есть, смотрела.
Когда он вернется на Воракон, он взломает хранилище, лишь бы она могла получить эти записи.
— Если хочешь, я дать его тебе смотреть, потому что… — Он обвел рукой всё вокруг, понимая, что это всё равно недостаточно широкий жест для всего того, что пошло не так. — Прости.
Она промурлыкала короткую, приятную мелодию, довольная его словами.
— Спасибо. Может, посмотрим вместе…
— Не вместе. Только ты. Сама по себе.
— Ах, ну да. — Она опустила глаза, ее лицо потускнело.
Было странно, насколько схожими были их манеры, несмотря на десятки тысяч лет, разделявших их как в эволюционном времени, так и в пространстве.
Лаки бросил на него обвиняющий взгляд. Ты сказал что-то не то.
— Мой… отец, — произнес Айрик, испытывая потребность исправить то, что только что сломал, в надежде, что, если он позволит ей заглянуть в более глубокие уголки своей души, это успокоит ее. — Он дать мне большинство моих слов. Он любил разные языки. Всех миров.
Как он и надеялся, она повернулась к нему.
— Твой отец кажется замечательным — оба твоих родителя. Они научили тебя навыкам, которые мне очень помогли: английскому и шитью. — Она немного попрыгала на здоровой ноге в трогательной попытке продемонстрировать тапочки, которые он для нее сделал. — Мне нужно будет поблагодарить их лично, если это разрешено.
Уллиэль, спаси его, как же ему этого хотелось. Чтобы она показала его матери, что он не забыл, как шить. Чтобы Нора поблагодарила его отца на английском. Чтобы он знал: по крайней мере в этом он не ошибался. Он ошибался во многом другом. Но человеческие слова он подобрал правильно.
— Они, должно быть, скучают по тебе, — сказала она тише. — И мне тоже жаль за всё. За то, что появилась… за крушение. Прошло уже несколько дней с тех пор, как они получали от тебя весточку, так? Уверена, они волнуются…
— Они не скучают по мне. — Как только признание сорвалось с губ, его грудь словно раскололась. — Или не волнуются обо мне больше. — Назойливый голос предупреждал его, что он рассказал слишком много и что пора остановиться. Но он не хотел. Он хотел, чтобы она знала, откуда берет начало уродство внутри него. Может быть, тогда эта ее сводящая с ума улыбка — неважно, что он сам ее поощрял с самого начала — угаснет. — Мои родители мертвы.
Нора не заметила воздушный корень, петлей поднимающийся из земли, который зацепил ее за носок. Она начала падать. Лаки отпрыгнул назад, потянув ее вверх за руку.
Айрик подхватил ее с другой стороны, прижав к себе так близко, что она почти коснулась его тела. Ему было необходимо ее тепло здесь и сейчас, чтобы вытеснить тот холод, который охватывал его при упоминании о родителях.
Элиор была права. Катастрофа наступила гораздо раньше, чем он думал.
Нора посмотрела на него убитым взглядом.
— Продолжай держаться за мою руку, — сказал он ей. — Земля нехорошая. Твой фокус на неправильных вещах.
— Мне так жаль. — Невыплаканные слезы блестели на ее ресницах. — Я-я… Я знаю, каково это…
— Я был маленький. Это закончено. Ничего не остаться. Держи свои глаза вперед. Не на мне.
Он больше не потерпит ее слез. Не здесь. Не из-за этого.
Глава 24
АЙРИК
Они добрались до реки перед самым наступлением темноты, корабль Айрика теперь остался далеко позади — и в пространстве, и в мыслях. Розовые, пурпурные и синие оттенки просачивались сквозь цветную листву, заливая их светом, пока солнца милосердно клонились к закату.
Хотя он и сомневался в достоверности навигационных карт, вырванных из компендиума Эд'уна — на них не было ни слова о волнах, способных сносить города, ни об обжигающем дожде, — у него не было иного выбора, кроме как свернуть с речной тропы, следуя их указаниям. Оросительный канал привел их к месту, которое, как он надеялся, могло стать укрытием на ночь — маленькому кружку на картах с лаконичной подписью: сельскохозяйственные исследования земли и жизни.
Расчищая путь сквозь ветви и зеленые, похожие на трубки древесные побеги, которые Нора окрестила «инопланетным бамбуком», он вывел их троицу на поляну, Лаки всё еще тащился следом, хотя зверек уже начал громко протестовать. Посреди поляны мерцал небольшой водоём, окружённый маленькими хижинами.
Айрик напрягся, теперь понимая причину сопротивления Лаки. Все хижины, кроме самой большой, светились болезненным желто-зеленым светом. Кудра, всё еще питающая исследовательское оборудование.
Но выбора не оставалось. Выложенный плиткой оросительный бассейн можно было использовать для питья и купания. Он дернул Нору за рюкзак, не дав Лаки утащить ее обратно в лес, и случайно зацепил прядь из тугого жгута ее волос.
  
— Стой, — Айрик обратился к Лаки на общем языке, чтобы Нора не смогла понять. — Ты не можешь ее забрать. Я знаю, что тебя это пугает, но это лучшее укрытие, которое мы можем найти. Подчинись мне или уходи. Я без колебаний разорву ту связь, которую ты ошибочно с ней установил, просто прикончив тебя.