Дикорожденный (ЛП)

Не говоря ни слова, он протянул ей документ.
Она пробежалась глазами по бумаге, затем приложила к ней свой омнипланшет, чтобы проверить подлинность печати Вейнари.
— Думаешь, я подделал свои записи? — Лицо Айрика вспыхнуло.
— Я ничего не думаю. Я проверяю и знаю наверняка. — По мере того как Элиор читала документ, она издала низкий рык. — Поверить не могу, что ты продержался достаточно долго, чтобы спасательная команда смогла тебя найти. Здесь сказано, что ты потерял половину крови и чуть не ослеп. «В состоянии неконтролируемой, неразумной ярости». — Ее чешуя вздыбилась. — Что это значит? Они пытаются намекнуть, что именно ярость сохранила тебе жизнь?
  
— Может быть, — сказал Айрик, не в силах объяснить, потому что не помнил ничего о том, что произошло на Лемидах. С какой стати он вообще должен был оправдываться? Разве он сделал недостаточно? Возможно, именно ярость заставила его произнести следующие слова: — А может, дело просто в том, что я боялся умереть — это же вполне разумная черта, не так ли? Или, возможно, это потому, что я Неприкосновенный. Неплененный. Непокоренный. Вооруженный Мечом Уллиэля. Неубиваемый.
— Осторожнее, мальчик, — прошипела Элиор, ее хвост с грохотом ударил по переборкам тесного коридора корабля. — Это три клейма — по одному за каждую клятву, над которой ты насмехнулся. — Она подняла между ними светящийся документ. — Твой меч зафиксировал смертельный исход. Тебя лишили клинка. Не такой уж ты и неубиваемый, когда твой меч бесполезен.
Айрик подавил желание посмотреть на меч у себя на бедре. Поскольку технологии Вейнари требовали тагионного кода, он носил незаблокированный меч — единственный в своем роде. И всё же он фиксировал его движения.
— Возникли помехи.
— Помехи? — Она приподняла чешуйчатую бровь. — В отчетах об этом не сказано.
— Мой костюм отключился. Мне пришлось из него выбраться. Как и из меча. Плазменные катушки моей винтовки не держали заряд. У меня не было выбора. Но… — Он встретил ее жесткий взгляд. — Я выполнил задание, не так ли? Меня послали уничтожить последних повстанцев на западном пляже. Я зачистил его подчистую. Согласно отчетам, у сил щита не возникло проблем с продвижением. Я слышал, там уже построен храм в честь нашего Истинного Отца.
— Ты не прислушиваешься к моему предупреждению. — Элиор шагнула ближе. — Я бы не назвала то, что ты сделал, «зачисткой подчистую». Тебя было не узнать. Остальные были настолько изуродованы, что пришлось привезти анализатор, чтобы установить видовую принадлежность… повстанцев. И, что еще важнее, тебя отправили на заставу, которая, насколько мне известно, должна была стать общей задачей для четырех моразиров, а не для одного. В твою миссию вмешались — и я хочу знать почему. — Кончик ее хвоста дернулся через плечо. — И самое худшее — как ты мог позволить оставить себя там?
Острый яд ее обвинения глубоко вонзился в грудь Айрика. Ему хотелось ненавидеть ее.
И всё же… слабость внутри не позволяла ему этого сделать. Какое-то безумие — а что же еще это могло быть? — мешало ненависти окончательно сформироваться по отношению к ней, Торрену и даже его мертвым прародителям; никто из них не должен был значить для него ровным счетом ничего. Возможно, эта миссия развеет тот изъян, из-за которого его грудь болела каждый раз, когда он чувствовал… слишком много.
— Оурекс одобрил мою текущую миссию. — Айрик говорил ровно и медленно. — Ты здесь, чтобы отменить ее?
Без предупреждения она швырнула чип с медицинской документацией Айрику в грудь. Он не стал его ловить, позволив ему упасть. Свою цель чип не выполнил — он больше никогда не покинет землю Воракона.
— Твой допуск подписан Ворном и целителем по имени Улльрик. Я никогда не видела таких скудных записей в отчете о предсмертном состоянии, особенно у моразира. Каждое объяснение сводится к фразе: «Дикой конституции». — Ее глаза сузились. — Не знаю, как Ворну удалось убедить целителей дать тебе допуск, но я выясню. Я буду давить из него правду, пока он не лопнет. А ты… — Ее хвост обвился вокруг его лодыжки. — Тебе лучше не делать никаких глупостей на Эд'уне. Это короткая миссия, и сам Уллиэль знает, что тебе сейчас просто необходимо что-то разрушить.
Дыхание Айрика перехватило, он не мог поверить в то, что услышал.
Элиор отступила на шаг с легкой улыбкой на чешуйчатых губах.
— Я пришла сюда, чтобы остановить тебя, — призналась она. — Когда я голосовала за одобрение миссии — простой задачи, ведь я была последней, кто там служил, — я не знала, что пошлют тебя. Но тебе выделили истребитель. Поверишь ли, я когда-то пилотировала один из таких? До того как нейронные двигатели взяли на себя управление полетами и туннелированием порталов?
Она положила руку на панель, закрывающую энергетическое ядро корабля, словно прислушиваясь к сердцебиению огромного зверя.
— Я провела много времени на одном из таких. У меня была напарница по ковке — она тоже летала на таком. Мы… — Ее взгляд опустился на правую руку в перчатке. Прежде чем продолжить, Айрик услышал, как она сглотнула. — Тебе нравится о чем-то заботиться, даже если ты этого не признаешь. Буду честна: не думаю, что молекулярный дезинтегратор, которым оснащен этот корабль, способен расколоть камень размером с ноготь. Но она требует внимания. А тебе нужно чем-то заняться, не так ли?
Айрик поймал себя на том, что затаил дыхание, словно слова или любое резкое движение могли нарушить ту странную реальность, в которой он оказался — реальность, где Элиор действительно собиралась его отпустить.
По громкой связи стартовой полосы объявили номер его миссии.
— Ты стоишь на зыбкой почве, — сказала Элиор, ее глаза, силясь разглядеть что-то в полумраке корабля, пронзали его насквозь. Суралианцы плохо видели в темноте без модификаций. — И не вздумай хоть на мгновение поверить, что это не так. Я уже видела этот твой остекленевший взгляд. Никто не возвращается невредимым после миссии, которая так пошла по пизде. Ты сломаешься, мальчик, и это произойдет гораздо раньше, чем ты думаешь. Ты разобьешься — на такое количество осколков, что никто не сможет собрать тебя заново.
Она достала небольшой мешочек и положила его на полку, предназначенную для зарядки плазменных картриджей.
— Это сыворотка, замедляющая сердцебиение. Я знаю, что тебе нужно будет приземлиться на поверхность Эд'уна всего на несколько минут, чтобы активировать молекулярные дезинтеграторы, которые якобы там заложены, — она повернула голову, словно вспоминая что-то. — И к слову: моя личная команда сейчас проверяет этот факт, потому что я не помню никаких молекулярных дезинтеграторов, а мой тщательно составленный отчет многолетней давности оказался поврежден. — Она постучала по мешочку, пробормотав что-то о пустой трате ресурсов на ненужное обновление систем, затем покачала головой. — В любом случае, хоть это и маловероятно, за пределами города тоже может быть мутировавшая кудра. Если что-то случится, это даст тебе время в случае непредвиденных обстоятельств.
Он посмотрел на мешочек. Подобные лекарства были запрещены на территориях Вейнари — их считали слишком архаичными, чтобы быть безопасными.
— Время для чего?
— Если воздействие будет незначительным, поможет простое очищение крови. Сейчас такие технологии есть даже в примитивных мирах. Введи сыворотку прямо в сердце, а затем запрограммируй истребитель на планету Мехруж. У твоего отца были с ними связи. Они узнают имя Джортага.
Отец. От этого слова его кожа покрылась мурашками. Элиор должна была понимать, что нельзя произносить его там, где кто-то мог услышать.
  
По ангару разнеслось объявление. Его окно для вылета вот-вот закроется.
— Я знаю, — сказала Элиор, прежде чем он успел открыть рот. — Ты хочешь лететь.
Оказавшись в уединении корабля, она потянулась к его лицу. В глазах помутнело, и ему пришлось напомнить себе, что он ей доверяет. Она была безоружна.
Ее палец замер над выпуклыми рубцами его шрамов, которые иногда всё еще горели, когда он просыпался от кошмаров. Она не коснулась его. Она никогда этого не делала. Было время, когда она возвышалась над ним. Но теперь она едва могла дотянуться до него, не встав на цыпочки. Жар ее пальца рядом с его кожей был невыносим.