Дикорожденный (ЛП)

Ночной охранник уже расхаживал у входа. Мужчина по имени Тони с насыщенно-смуглой кожей. Как и у некоторых других мужчин-людей, на лице Тони росли короткие темные волосы — борода, как они это называли. Увидев Айрика, он широко улыбнулся, а затем быстро отпер дверь перед шлюзом доступа.
— Я уже начал нервничать. Кажется, я даже слышу, как она гудит, — Тони рассмеялся, имея в виду дрозекар, слегка смущенный своим признанием.
  
Дрозекар не гудел, но Айрик уже понял, что люди выдумывают реальности, чтобы заполнить тьму того, чего они не могли увидеть или понять.
Айрик протянул свой пропуск Тони для сканирования — как будто кто-то другой мог быть принят за него. Но людям нравились такие маленькие ритуалы, и он тоже находил в них утешение.
— Я его остужу. Не волнуйся, — он мысленно поморщился от этой лжи, но она была необходима для безопасности Норы и Торрена.
Он сказал Дэвис и руководителям секторов, что его кораблю требуется еженощное техническое обслуживание, иначе гравитационный двигатель сдетонирует, превратив «Вальхаллу» в пепел. Дэвис хотела держать его подальше от его корабля, но у людей не было иного выбора, кроме как поверить ему. Под давлением остальных Дэвис была вынуждена предоставить ему доступ, но не раньше, чем сказала: «Я знаю, что ты чертов лжец, но я также знаю, что ты безумец». Она подошла к нему вплотную, и ее глаза пылали яростью, достойной моразира. «Я не могу рисковать этими семьями на случай, если ты говоришь правду». Она сунула ему в грудь пропуск, особый, который давал ему доступ во все зоны базы. «У меня везде есть глаза, Ромео. Ты не более чем ключ и руководство по эксплуатации — но мне не нужно, чтобы ты играл в свои игрушки. Не забывай, что твой приятель тоже у меня».
Тони кивнул, потянувшись, чтобы похлопать Айрика по плечу.
— Я знаю, что остудишь, здоровяк, — сказал он, усевшись в свое кресло и начав перелистывать книгу с глянцевыми страницами. Айрик предпочитал все те слова, которыми называли его люди, кроме его имени — ему нравилось «Айрик» только тогда, когда это произносила Нора.
Поднявшись на борт, Айрик прочистил горло, готовясь заговорить на всеобщем языке.
— Статус энергии.
— Я так рад видеть вас снова, Дикий Принц. Мне уже стало скучно…
— Дрозекар, — предостерегающе произнес Айрик. С каждой ночью корабль становился все более унылым, жаждая быть полезным. Ему тоже было тяжело просто ждать.
— Треть восстановлена. Здешнее солнце слишком слабое. Потребуется еще два человеческих лунных цикла, прежде чем я смогу поддерживать полет и отправиться на поиски Земли.
Айрик вздохнул. Сломанный портал вытянул почти все запасы энергии дрозекара, когда они прибыли на Марс. Единственным способом добраться до Земли был полет. Его сердце разрывалось от того, как улыбка Норы меркла с каждым неудачным звонком ее семье, не зная их судьбы. Он должен был это исправить. Все люди заслуживали знать правду — особенно учитывая то, что это он сломал Гиперврата. Покалывание на затылке вернулось.
— А как насчет увеличения гравитации, только на территории базы?
Огни дрозекара замигали, выполняя расчеты.
— Думаю… у меня достаточно запасов энергии, чтобы скорректировать ее в течение следующих нескольких дней. Приравнять ее к земной, основываясь на расчетах массы людей. О, Принц, люди такие добрые. Они всегда меня хвалят…
Не желая позволять кораблю слишком привязываться к тем немногим людям, которых он допустил на борт, Айрик перебил его:
— Каков статус сигнала маячка человека? Того, который я заставил тебя просканировать на Эд'уне? — Они были слишком далеко, чтобы точно определить местоположение человеческой женщины, но дрозекар мог сказать, активен ли еще сигнал. Что означало бы, что Ивер не выполнил свою часть сделки.
Вчера, к разочарованию Айрика, он был все еще активен.
Корабль раздраженно пискнул.
— Когда вернется Озиан? Он более дружелюбен, чем вы. Он разговаривает со мной, как с человеком.
Айрик нахмурился, глядя в потолок.
— Ты не человек. — Личность дрозекара изменилась после посадки, словно он почувствовал, что давление Вейнари больше его не душит.
— Тогда верните людей. Они считают, что я не-ве-ро-ят-ный.
— Не сейчас, — отрезал Айрик. — И тебе лучше вести себя хорошо — мое терпение по отношению к одинокому кораблю уже на исходе.
Дрозекар издал печальное поскуливание, на что Айрик — желая лишь прекратить этот звук и ни в коей мере не испытывая жалости к машине — произнес:
— Но скоро Озиан придет и удовлетворит твои иллюзии. — Его живот свело от надежды, что конкретно это обещание не станет одной из его многочисленных лживых фраз. — Скажи мне, активен ли маячок.
— Я ищу — не торопите меня, Трагичный Принц. — Дрозекар замолчал, предположительно сверяя данные по всем направлениям. — Я… не могу обнаружить сигнал.
На губах Айрика появилась легкая благодарная улыбка. Ему совершенно не хотелось охотиться на вруукара по всему космосу.
— Каков статус поискового сигнала?
Огни дрозекара замерцали, проверяя зондирующий сигнал, который настроил Айрик. Если он обнаружит другой корабль, использующий технологии Вейнари или им подобные в соседней солнечной системе, сигнал прервется. Обратный импульс. Пока он продолжает биться, они в безопасности. Свободны.
— Пип. Пип. Пип. Прерываний нет. — Дрозекар с драматическим пафосом сымитировал своего программиста, Ивера.
— Спасибо, — выдохнул Айрик; волна облегчения едва не вырвалась наружу стоном.
***
Жаждя поскорее вернуться к Норе, Айрик быстрым шагом направился к Торрену — в обитую свинцом комнату, где люди настояли на его содержании для визуального наблюдения, полагая, что обшивка защитит их от источника питания регенерационной капсулы.
На повороте в дверной проем в него врезалось чье-то тело.
Это был маленький человек с круглыми очками на глазах. Лив.
— П-простите, — пролепетала она.
Айрик напрягся. Рядом с капсулой Торрена стоял пододвинутый стул. Он видел этот стул здесь много раз и находил его не на месте, хотя всегда возвращал обратно под окно.
Он изогнул бровь, когда к нему пришло осознание.
— Значит, это вы.
Кожа Лив была куда бледнее, чем у Норы, и он тут же уловил ее румянец.
— Вы сидите с ним почти каждую ночь. Вы врач? — Один из ее прародителей был целителем, но он все еще не знал, чем занимался конкретно этот человек. Она вечно была повсюду, тихая и неприметная среди других людей. Он замечал ее только потому, что она нравилась Норе. И потому, что тогда, давным-давно, она была первым человеком, проявившим к нему крупицу доброты, когда другие этого не сделали.
— Нет.
— Тогда почему вы здесь? Доступ к нему разрешен только Дэвис, Айрис и мне.
Она опустила голову, ее руки нервно теребили карманы длинной белой туники, застегнутой под самое горло.
— Я как раз уходила, — пробормотала она, обходя Айрика. — Я больше не буду его беспокоить.
Теперь он понял, что именно она делала. Искра. Любопытство, которое не должно было зажечься, но по какой-то безумной причине эта женщина его подпитывала. Торрен был заперт в своей капсуле. Она не могла причинить ему вреда, даже если бы захотела. Но… Айрик не думал, что она вообще желает ему зла. Скорее, наоборот.
— Он любит музыку, — крикнул ей вслед Айрик.
Лив, уже успевшая отойти на некоторое расстояние по коридору, остановилась.
— Любую музыку, — продолжил он. — Он любит всё: быструю, медленную, со словами и без.
Она повернула голову, словно собираясь ответить. Но затем выпрямилась и поспешила за угол, не произнеся ни слова.
  
Айрик смотрел туда, где она только что скрылась. Неужели он сказал что-то не так?
Это не имело значения. Не желая понимать никого из людей, кроме Норы, Айрик повернулся и вошел в скудно обставленную комнату, где находилась капсула Торрена.
Здесь пахло приторно-сладким моющим средством, которое люди использовали на любой поверхности в своей жизни. И хотя на полках скопилась пыль, стекло над лицом Торрена всегда оставалось безупречно чистым — теперь он был уверен, что это дело рук Лив.