Дикорожденный (ЛП)

Рукой в перчатке Ксалликс неуклюже вытащил шип из руки Торрена, несколько раз перехватывая его; его движения были медленными, словно он был пьян.
Айрик слегка повернулся туда, где лежал его меч. Ведомая инстинктом, Нора попыталась приподняться, чтобы достать его для него.
— Нет! — Он снова с силой прижал ее к полу; в ее ушах зазвенело от ярости его запрета. Из клетки, которую Айрик возвел вокруг нее, не было выхода.
  
Свет на стенах снова дернулся, когда на борт ввалилось еще одно массивное, тяжело дышащее тело. Торрен уже кричал, кровь ровной струйкой стекала на пол чуть ниже плеча, там, где была отсечена его рука.
Ее глаза заволокло слезами, когда она увидела, что он несет под оставшейся рукой.
Тело Лаки, чьи жизнерадостные цвета померкли от крови, безвольно свисало в хватке Торрена. В его хвост — изогнутый и сломанный — было воткнуто как минимум три шипа из кудры.
Торрен бросил тело Лаки, затем перехватил свой меч поудобнее. Он бросился к Ксалликсу, который попятился к стене. Он повалил противника на землю, превратившись в клубок окровавленной плоти, изо всех сил стараясь удержать его внизу.
Ксалликс направил шип ему в грудь. Вынужденный защищаться, Торрен выронил меч, чтобы перехватить руку противника.
Тело Айрика содрогнулось: он похлопал себя по карманам, а затем ощупал пол вокруг них. Его голова резко вскинулась, когда он заметил пистолет на столе впереди — тоже вне его досягаемости.
Грохот.
Ксалликс, которому помогал костюм, отшвырнул Торрена ногой, но при этом выронил шип из кудры. Торрен, теперь нацелившись на свой меч, пополз так быстро, как только позволяло его обескровленное тело.
Хватка Айрика душила ее — он ни за что ее не оставит.
Она выдавила из себя слова так четко, как только смогла:
— Айрик, помоги ему… он твой брат. Со мной все будет в порядке.
Все, на что он был способен, — это дрожащий рык; он сжимал ее изо всех сил.
— Он неубиваем… а ты нет.
Его пальцы впились в нее до синяков, когда она сильнее задергалась, пытаясь вырваться.
Ксалликс схватил Торрена за лодыжку. Пол, скользкий от вытекающей крови Торрена, позволил легко оттащить его от меча. Оружие со стола пролетело по воздуху прямо в руку Ксалликса, примагниченное или повинуясь какой-то команде, когда он нажал что-то на рукаве своего костюма.
Торрен взмахнул ногой, чтобы выбить пистолет из руки Ксалликса. Он промахнулся, двигаясь неловко, словно потерявший равновесие титан. Когда он попытался подняться, его рука поскользнулась в собственной крови, и он со слабым стоном рухнул обратно на пол.
Безумие наполнило глаза Торрена, когда Ксалликс рывком приподнялся на колени, напоминая тот момент, когда костюм Айрика дал сбой на скалах, только не так сильно. Торрен тоже приподнялся и схватил Ксалликса за запястье, но ему не хватило сил помешать тому прижать ствол к его груди.
В наступившей тишине она услышала женский плач и приглушенные подбадривания Ивера: он просил действовать чуть быстрее, уверяя, что она почти освободила его.
Время замедлилось и расплылось, когда палец Ксалликса мягко нажал на спусковой крючок.
Точечная вспышка света ослепительно полыхнула между дулом пистолета и грудью Торрена. Она начала расползаться вширь, словно подожженная бумага.
Торрен опустил взгляд, издав тихое пыхтение, будто удивившись. Затем он повернулся к Айрику, его глаза широко распахнулись от непонимания. Они блеснули, и на мгновение Норе показалось, что она видит маленького мальчика, которому никогда не позволяли существовать.
Белый свет поглотил остатки его груди, и его голова упала на грудь. Ксалликс отпустил пистолет, который все еще был зажат в сведенной руке Торрена. Он стряхнул Торрена со своего запястья ударом ноги, а затем поспешно потянулся за оброненным шипом кудры.
Уголок губ Торрена изогнулся в едва заметной улыбке. Каким-то образом он нашел в себе силы оттолкнуться от пола, перекатившись на бок.
В центре груди Торрена, там, где должны были находиться его сердце и другие органы, зияла почти идеальная круглая пустота, окаймленная обугленной плотью. Стена позади него поблескивала, видимая сквозь эту дыру, отражая сияние заходящих снаружи солнц.
Торрен попытался что-то сказать, но без легких не было воздуха, который мог бы придать силы его последним словам.
По телу Айрика пробежала сильная дрожь, передавшаяся ей. Его тело напряглось, и он сжал ее так крепко, что она была уверена: он сейчас вырвет из нее куски плоти. На краю сознания она услышала, как кто-то умоляет кого-то не двигаться, говоря, что сможет всё исправить, если кто-нибудь просто отдаст ему его чертову перчатку.
Воздух свистнул мимо щек Норы, когда Айрик — двигатель, питаемый яростью, что было ясно по его реву, — взвился вверх и завладел своим мечом. Его острие прочертило по металлическому столу, вопя в унисон со своим владельцем.
Он бросился на Ксалликса, который теперь стоял, вооружившись кудрой и направив ее на него.
В ужасе, не зная, куда смотреть, Нора опустила глаза на Торрена, который все еще был обращен к ней лицом. Те жалкие остатки пурпурного свечения в его глазу угасли, и его лицо обмякло.
Она услышала тихое скуление, заставившее ее оторвать взгляд от брата Айрика.
Лаки лежал там, где Торрен его бросил, но в какой-то момент он приподнялся, чтобы повернуться к Норе. Он изо всех сил пытался держать угасающие глаза открытыми. В тот момент, когда Нора посмотрела на него, он сумел изобразить щенячью улыбку.
Нора поползла к нему, чувствуя сквозь пол вибрации от схватки Айрика и Ксалликса.
— Ты молодец, — позвала она его, хотя даже не знала, что именно он сделал. — Мы положим тебя обратно в лечебную капсулу и…
Две большие руки, примечательные тем, насколько гладкими были ладони, обхватили ее лодыжки и потянули назад как раз в тот момент, когда она дотянулась до Лаки.
— Прости, дорогая, — Ивер, который каким-то образом освободился от наручников, поволок ее по полу к дальней стене, к которой только что был прикован. — Но если твой принц выживет, он выпустит мне кишки за то, что я не удержал тебя на месте. — Он толкнул Нору в пару хрупких рук.
Женщина схватила ее за руку. Нора дернулась назад, но женщина впилась ногтями в запястье Норы, удерживая ее.
— Ты делаешь только хуже, — сказала она неожиданно назидательным тоном.
Ивер рухнул рядом с ними, сам будучи довольно слабым, но поднял руку, затянутую в черную перчатку с серебряными когтями на кончиках пальцев. Два когтя выдвинулись вперед, отделились от его руки и полетели к Лаки.
Когти истончились и удлинились, пока не стали похожи на китайские палочки для еды. Ивер крутил и поворачивал руку, манипулируя этими палочками, выдергивая кудру из хвоста Лаки. Тот издал слабый лай, обнажив зубы. Три из четырех его клыков были сломаны.
Вся остальная часть Норы вслушивалась в Айрика — в топот его ботинок и кряхтение при каждом выдохе. Пока он продолжал двигаться в определенном ритме, она знала, что с ним все будет в порядке.
После того как третий и последний шип был извлечен из хвоста Лаки, истощенное существо издало тихий скулеж, и его глаза закрылись. Когти Ивера швырнули шипы кудры вниз по пандусу, вне поля зрения. Затем металлические когти вернулись к Лаки, подцепили его под воротник-бабочку, который повязал ему Айрик, и подтащили туда, где они сидели.
Нора вскочила, но Ивер снова потянул ее вниз.
— Должно быть, у принца исключительное терпение — ты просто одержима идеей самоубийства. — Ивер впечатал ее спиной в стену, приблизив свое лицо к ее. Его красные глаза, пылающие гневом, впились в ее. — Принеси воды. Для своего маленького питомца. Живо.
  
Нора уставилась на него, остолбеневшая и бесполезная, какой была всегда. Ее голова повернулась к Лаки, затем снова к Айрику, все еще сцепившемуся с Ксалликсом. Невозможная битва между сверхмощной броней и человеком.
— Я… я не могу, — всхлипнула она. — Я их не брошу.