Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Ну как тебе сказать, — говорю вроде спокойно, но губы растягиваются в предательской улыбке. — Есть одна женщина. Мы с ней дружим.
— Я, кажется, догадываюсь, кто это, — заговорщицки хихикает Ира. — К нам когда привезешь? Познакомиться хочется…
Да я бы с радостью. Но Аля сейчас готовит Нинин визит. Редко вырывается, выглядит усталой и слегка раздраженной.
— Спасибо, что вытащил из нашего дурдома, — сжимает мою руку, когда в театре я помогаю ей снять пальто.
  
— Я с радостью. В любой момент, — стискиваю в ответ тонкие пальцы.
— Никогда тут не была. Большой театр, легенда, — оглядывается Аля по сторонам. Я мог бы рассказать о более красивых театрах, но у Большого своя богатая история.
— Буду рад тебе все показать, — беру Алю под ручку. Размышляю, откуда начать экскурсию, и решаю с буфета. Там шампанское, кофе, бутеры с семгой. Плевать, что мне ничего нельзя. Сегодня ради праздника чуть-чуть можно.
— Спасибо тебе за вечер, — шепчет Аля, когда мы чокаемся бокалами с игристым. — Я запомню этот день навсегда, — добавляет она тихо-тихо. А в глазах стоят слезы.
— Что-то случилось? — давлю взглядом.
— Завтра я улетаю в Дубай. Подготовка к визиту завершена. Мне положен отпуск.
— Тебя отзывают? — уточняю горько. Трудно поверить, что женщина, к которой я проникся всем сердцем, была со мной по долгу службы. А дома ее ждут семья и дети.
— Мое задание закончилось в момент твоей выписки, а потом полгода я была с тобой по собственной воле, — гордо приподнимает подбородок Алия.
— Тогда оставайся, — сжимаю в пальцах тонкую ножку бокала и боюсь, что она сейчас треснет.
— Не могу. Через три дня в Москву приезжают шейх Али и шейха Муниса. Ты будешь занят. А у меня отпуск две недели. Хочу повидать сестру и племянников.
— Значит, на связи, — прислоняю свой бокал к бокалу Алии. Легкий перезвон служит мне ответом. А в первом отделении приходит сообщение от сына.
«Пап, мы завтра днем вылетаем. Ты как? В аэропорт подъедешь?»
«Конечно», — печатаю поспешно и до конца спектакля размышляю, как мы встретимся с Ниной? Сердце несется в сумасшедшем галопе и готово снова предать меня. Пытаюсь сосредоточиться на действии, разворачивающемся на сцене. Но ничего не выходит.
Перед глазами Нина моя. Красивая, молодая, как в тот последний день, когда провожал ее в Шереметьево. А потом взгляд застилает другая. Очень похожая женщина в богатой арабской одежде и брендовом платке. Я видел фотки в интернете. И мне кажется, это два совершенно разных человека.
  
Глава 72
 
В аэропорт я приезжаю загодя. Топчусь около ярких витрин кафешек в зале ожидания. Наперевес с букетом алых роз, которые когда-то любила Нина, прохаживаюсь вдоль антивандальных скамеек. Наблюдаю за публикой, собирающейся переночевать в здании аэропорта. Прислушиваюсь к объявлениям. И сам себе чуть не даю по лбу.
Борька велел в машине ждать! А я как дурак внутрь поперся. Здесь точно объявлять никто ничего не будет. Правительственный рейс. А значит, встреча на аэродроме и прямой выезд в город.
Только я, балбес, умудрился все перепутать.
Быстрым шагом возвращаюсь на парковку. Держу в руке телефон, стараясь не пропустить вызов. Задираю голову к небу, наблюдаю за приближающимися сигнальными огнями. Небольшой борт заходит на посадку.
«Это она! Она!» — будто сумасшедшее бьется сердце. Сколько бы не было у меня бабья, любил и люблю я только Нину. Одну ее. Даже в самые темные ночи верил, что она жива, что вернется ко мне и к детям.
А сейчас… Даже не представляю, как встретимся. Что говорить? Казенные слова — не хочется, а личные застряли в горле комом. Стоит только начать о чувствах, и я не удержусь. Просто сдохну у ее ног.
«Так, Зорин, — приказываю себе. — Давай, сбавь обороты. Хватит репетировать, не в драмкружке».
Выдыхаю. И усевшись за руль, завожу двигатель. Тихонько выезжаю с парковки. Кошусь на телефон, лежащий на переднем сиденье. И когда он оживает, выдыхаю.
Все. Началось. Обратного пути нет.
Как бы то ни было, Нина возвращается в семью. И мой долг — встретить ее как подобает.
— Пап, ты где? — вопит в трубку Борька, — давай, к железным воротам подруливай! Мы выезжаем. Припаркуйся рядом. И пересядь на пассажирское. Я за руль сяду.
«Куда? Зачем?» — усмехаюсь криво. Мой сын превратился в няньку, а я и не заметил. Но повинуясь здравому смыслу, подчиняюсь приказу майора.
Борька водит борзо, перестраивается, нарушает. Как я в молодости.
«Сейчас такой темп и нужен», — подытоживаю горько. И сам не понимаю, когда умудрился превратиться в старика.
«Все ждал Нину, надеялся. Не спал ночами, разговаривал с женой мысленно. А когда она, наконец, возвращается, решил кони двинуть», — стискиваю зубы покрепче.
Наблюдаю, как из ворот аэропорта вылетает правительственный кортеж с Реджистанскими флагами. Как из притормозившей шикарной инормарки пулей выскакивает Борис и со всех ног несется к моей тачке. Прыгает в машину и тут же хватается за руль.
— Короче, все нормально, — роняет порывисто. — Едем к Ирке. Нам надо обогнать всю эту байду, — кивает он на нарядные автомобили представительского класса. — Мы идем первыми в процессии. Остальные за нами.
— Нина в какой машине? — спрашиваю глухо. И сам не могу понять, почему это для меня так важно.
— В лимузине, — коротко бросает сын. — Тут же протокол надо соблюдать. Ничего нельзя. Благо договорились, что сразу в резиденцию, а завтра с утра мероприятия разные. Но мама останется с нами, а Алику придется отдуваться…
— Забрали бы сразу ее и поехали к нам, — бубню сварливо. И чувствую себя глупо и растерянно. Впервые в жизни такое.
Это что же получается? Я встречи с Ниной боюсь?
Отвернувшись, как ребенок смотрю в окно. Ощупываю взглядом мерседесы и бэхи. И забываю дышать, когда моя тачка догоняет лимузин и идет с ним вровень.
«Там Нина моя. Видит ли меня? Смотрит ли? Повернула ли голову в мою сторону?» — трепыхаюсь, как шестиклассник.
Борька обходит лимузин, еще одну машину, затем эскорт мотоциклистов и встает впереди колонны.
— Мигалку бы включить, — вздыхает грустно. — Нет у тебя?
— Нет, — мотаю головой. Оглядываюсь на розы, лежащие на заднем сиденье, и неожиданно понимаю, насколько они кажутся жалкими и смешными.
Как и я сам.
Ждал, надеялся… А госпожа Муниса триумфально въехала в родной город. Вон, даже движение из-за нее перекрыли.
— Все нормально. Мама почти не изменилась, — вслух размышляет Борис. Вроде и не ко мне обращается, но успокаивает.
— А что там с Рашидом? — ляпаю первое, что приходит в голову.
— Честно? — косится на меня сын.
— Ну да, — вздыхаю изумленно. Как маленький, ей богу!
— Понятия не имею. Алика спросил, он поморщился и перевел разговор. Больше я соваться не стал.
— Пропал куда-то?
— Такие люди не пропадают. Может, заболел? Не знаю. Но мама о нем ничего не говорит. Хранит молчание.
— Гордая наша Нина Сергеевна, — улыбаюсь я.
Кортеж, словно нож по маслу, мчит через весь город и сворачивает к коттеджному поселку, где живет наша дочь. Пролетает через тихую и безмятежную деревеньку и врывается в святая святых. Имение Криницкого. Наш наглый зять скупил несколько участков, поставил забор и охрану. Нас-то пропустили. А вот кортежу пришлось задержаться.
— Ты Степу предупреждал? — осуждающе смотрит на меня Борька.
— Нет, я думал, ты, — пожимаю плечами.
Сын жмет на тормоз. Тачка останавливается как вкопанная, и мы с Борькой бежим к посту. А там уже реджистанцы умудрились обезвредить охрану зятя, сломали шлагбаум, въехали на территорию и припарковались точно за нами.
  
— Что случилось? — выскакивает из лимузина Нина. Натыкается взглядом на меня.
Так и стоим на заснеженной дороге и смотрим друг на друга. Как зачарованный разглядываю любимую женщину.
Вот она! Из плоти и крови! А я даже пошевелиться не смею. Вдруг как фантом испарится или растает.