Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

С Гусяткой все иначе. Любви и уважения — как к унитазу. Но благодаря этой сучке я еще жив и могу соображать нормально.
«Найду Нину и брошу нахер. Никто ничего не узнает», — думаю, с высоты птичьего полета разглядывая пустыню и небоскребы Дубая.
И тем же вечером с Давлеевыми и Игорем еду в Реджистан на туристическом автобусе. Останавливаемся в маленькой ухоженной гостинице в самом центре города.
  
— Я специально этот номер забронировала, — выходит на балкон Анечка. — Посмотри, какая красота! Отсюда хорошо будет видно праздничное шествие. И жениха с невестой.
Иду вслед за ней. Обвожу взглядом большую круглую площадь, украшенную огромными красочными баннерами. Шейх Рашид лично. Шейх Рашид с братьями. Рашид и Муниса. Какие-то воззвания, выписанные золотой краской по белому полотну. Красиво. Снова разглядываю ближайший плакат с шейхой.
— Ань, ну нет ничего общего с Ниной. Лицо, может, и похоже. Но этот взгляд, полный любви и обожания… Моя жена точно так ни на кого не смотрела.
— Красиво тут! — выходит на балкон Валюха. — Сейчас Игорь уйдет к друзьям, и нам надо обсудить кое-что, — улыбается она.
— Да, — кивает Анечка. — Есть одно дело, Дракон…
— Серьезно? — ухмыляюсь, понимая, к чему клонят мои подружки.
— Конечно.
Подмигиваю обеим. И когда из коридора слышится надтреснутый бас Игоря «Мам, я ушел!», вместе с сестричками захожу в комнату.
— Ты очень напряженный, — гладит меня по спине Аня.
— Мы волнуемся, — воркует Валя, расстегивая на мне рубашку. Широкая койка у дальней стены позволяет покувыркаться с двумя. Но у меня внутри что-то переклинивает.
— Не могу, девочки! — признаюсь честно. — Тошно мне без Нины.
А сам все пытаюсь понять, за каким хером я отказался. Приворожила меня Манька, что ли? Наскоро накинув куртку, выхожу на шумную улицу. Бреду куда глаза глядят и неожиданно выхожу к королевскому дворцу. Огромное здание с башенками и бойницами притягивает взгляд.
«Моя Нина там?» — спрашиваю собственную интуицию. Перевожу взгляд на развевающийся на ветру баннер. И отрешенно качаю головой.
Нет. Не похожа надменная шейха Муниса на мою Нину. Или похожа? Наверное, похожа. Но не она. У моей жены идеальный маленький носик, припухлые губы и огромные глазища. А эта… Сними с нее все бриллианты и наряды, сотри нарисованные сурьмой стрелки, и получишь бесцветную телку, на которой завтра женится шейх.
Наверняка этот брак по расчету.
В кармане тренькает смартфон, доставляя сообщение от Мани.
«Что тебе, бл. дь, надо?» — Остановившись на улице, открываю с усмешкой.
И не скрывая изумления, разглядываю Манькины селфи. Вот она сидит на столе, раздвинув ноги. Вот сжимает руками сиськи. А вот ласкает себя, сидя на том же столе.
И подпись, сука. Подпись.
«Очень скучаю, Колечка. Считаю минуты, когда снова буду стонать под тобой!»
«Готовься, бл. дь!» — успеваю отправить сообщение. И чувствую, как мне на плечо ложится чужая ладонь. Грубые руки скручивают меня в три погибели. Заталкивают в небольшой микроавтобус с затененными окнами, припаркованный около тротуара.
Строгий мужчина в форме национальной гвардии просматривает содержимое в моем телефоне. Отправляет инфу кому-то. А затем удаляет все реджистанские фотки и презрительно швыряет смартфон мне.
— За аморальное поведение в общественном месте вам предписывается немедленно покинуть Реджистан, — заявляет на английском.
Можно поспорить, но мне лениво. Да и смотреть чужую свадьбу не хочется. Бездумно пялюсь в окно. Сначала разглядываю пустыню, а затем и Дубайские улицы.
Изумленно присвистываю, когда микроавтобус тормозит в аэропорту около входа в зал вылета.
— Вам лучше покинуть регион, — холодно бросает мой конвоир. И даже билет мне покупает за счет Реджистанской казны.
— Это самоуправство и безобразие, — возражаю нехотя. А прилетев в Москву, прямиком еду к Маньке. У меня два дня в запасе. Можно оторваться по полной.
Вламываюсь в дом к Гусятниковой, падаю в кресло. Тотчас же умелые руки стаскивают с меня кроссовки и носки, гладят стопы ловкими пальчиками.
Закрыв глаза, уплываю куда-то в нирвану. И ничуть не жалею, что пропустил свадьбу реджистанского шейха. Как там его? Рашид, кажется…
Маня расстегивает мою рубашку. Скользит ноготками по груди, а потом пытается расстегнуть ремень и ширинку. Долго возится с пряжкой. Не помогаю. Пусть сама справляется. И когда член вырывается наружу, предвкушаю, как Манины губы обхватят его. Вберут целиком в рот.
Но звонит сотовый. И рингтон, установленный на родителей, мгновенно срывает с меня покрывало беспечности.
— Трубку принеси, — велю Мане. Она, виляя бедрами, бежит в коридор и возвращается с моей сумкой. Поспешно на нервяках открываю маленькое отделение. Выуживаю сотовый.
— Да, мама, слушаю, — выдыхаю в трубку. А в ухо мне бьется мамин плач.
— Коля, сынок, отец умер.
— Я в Москве, мам. Сейчас буду, — подскочив с кресла, рычу в трубку. — Что произошло? — роняю порывисто.
— Я не знаю. Он что-то прочел в телефоне и схватился за сердце. Скорая не успела…
— Я уже еду, — повторяю еще раз. Застегиваю на ходу брюки, одеваюсь торопливо. И уже хочу выскочить за дверь, как в прихожую выходит Маня. В тугих джинсах и простой белой футболке. Собранная, серьезная и очень скромная.
— Я поведу тачку, Коля, — заявляет она, накидывая ветровку. — Тебе сейчас за руль нельзя.
— Да, ты права, — соглашаюсь устало. И неожиданно чувствую благодарность к Мане Гусятниковой. Я не один. Она рядом.
  
Глава 50
 
Отец. За ним мама. Потом Нинкина сестра. Ируськины болячки и Борькин перелом левой ноги. И если бы не Маня, я точно поехал бы крышей.
А так мне удалось выстоять. И как-то собрать воедино мою расхристанную, словно драная фуфайка, жизнь. В Реджистан я больше не ездил. Да и бывая в Дубае, к Давлеевым не заглядывал. Они первое время звонили. Но я то ли от собственного бессилия, то ли устав от пустых разговоров о Нине, не брал трубку. А потом и вовсе поменял номер сотового.
Время от времени, соскучившись по жене, я открываю светскую хронику Реджистана и окрестностей и смотрю на шейху Мунису.
Похожа, очень похожа. Но это не она, не моя Нина. Листаю, смотрю фотки, чтобы окончательно не свихнуться и не лезть на стенку.
Привычно пялюсь на снимки со свадьбы. Красавица-невеста в бриллиантовой диадеме и в платье какого-то великого дизайнера вместе с мужем дает клятвы в богато украшенном зале. И я вижу, как светятся счастьем глаза шейха. Любит он свою кузину, и даже скрывать не пытается. На других фотографиях шейх держит на руках наследника в кружевных пеленках. А к Мунисе прижимается девочка, примерно такого же возраста, как наша Ируська.
«Ребенка не обманешь», — мелькает в голове странная на первый взгляд мысль. Будь рядом с девочкой моя Нина, чужая женщина, не знающая языка, то на лице девчушки не было бы радостной улыбки. Значит, своя. Местная эта Муниса.
Листаю дальше, пропускаю снимки, где госпожа шейха встречается с народом. Толстенькая, пузатенькая и очень серьезная. А потом новые фотки. Шейх Реджистана стал счастливым отцом близнецов.
Лазиза и Каюм.
И снова все улыбаются и радуются.
«Сколько ей лет?» — открываю википедию. На семь лет младше Нины. Может рожать каждый год. А моя жена, даже когда Ируську рожала, была старородящая и сказала тогда:
— Все. План выполнен. Больше никаких детей.
«Не она», — в который раз повторяю себе. Закрываю сайты, а потом возвращаюсь к ним снова.
На этот раз кто-то в пабликах выкладывает сухой перевод объявления королевского дворца Реджистана. У шейха родилась еще одна дочка. Лейла. Но ни фотографий, ни хвалебных од. Ничего.
  
Только глаза родителей в один момент становятся печальными и больными, будто что-то связало их по рукам и ногам. А дальше следуют заметки в новостях. Сколько и какому госпиталю перечислил шейх Рашид.