Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)
«Да, потом», — морщусь я. Я еще не насытился этой женщиной. Поэтому отдельные апартаменты и полная изоляция от других девушек, живущих во дворце.
— Сана и Арабелла ждут распоряжений насчет Лондона, мой господин, — вздыхает Махмуд, складывая на животе толстые руки. — Уже пора начинать подготовку к поездке.
Обычно я беру с собой в Европу несколько красивых девушек. Их присутствие повышает престиж. Как швейцарские часы или Ламборджини.
— Пусть пока отдохнут, — отмахиваюсь я. — Я никуда не собираюсь….
И неожиданно сам для себя понимаю простую истину. Я не хочу ни с кем нигде появляться. Ни с кем кроме Мунисы.
— Я смотрел ваш график, мой господин. Через две недели вы летите в Лондон. И девушки ждут с нетерпением. Может, к Сане и Арабелле добавить еще и Розу?
— Нет. Пока нет необходимости, — отрезаю холодно. — Больше не задерживаю, — обрываю причитания. — Аким, проводи…
И как только мой помощник выводит из кабинета недоуменного Махмуда, прикрываю глаза. И сразу же оказываюсь в Лондоне. Вместе с Мунисой гуляю по Вестминстерскому мосту, вместе с ней болею за наших лошадок в Аскоте. И промозглым туманным вечером занимаюсь любовью с моей ненаглядной девочкой.
Зачем мне, спрашивается, Саны, Арабеллы и Розы?
Ко мне в постель удалось пробраться только Сане. Остальные две — просто куклы для красоты и понтов. Холодные и слишком идеальные, будто искусственные. Не тянет меня к ним, и никогда не тянуло, как бы они ни изгалялись.
Другое дело Муниса!
— Господин Рашид занят! — Громкий голос Акима отвлекает меня от мечтаний и возвращает в реал. Притягиваю к себе первый попавшийся документ. Подхватив со стола «Паркер», читаю по диагонали и ставлю размашистую подпись.
— Нет, туда нельзя! — Мой верный помощник кого-то не пускает ко мне в кабинет. Но дверь распахивается и в кабинет влетает Ясмин.
— Папа, папа!
— Что случилось, дорогая? Почему ты врываешься? Мы, кажется, беседовали с тобой, — выговариваю, поднимаясь из-за стола.
— Я — будущая королева? — уточняет упрямо дочь, да еще ногой топает. — Значит, я могу заходить к тебе, когда пожелаю. Правильно?
— Ну, предположим, — сажусь на диван, заставленный подушками. Одну подкладываю под спину и хлопаю ладонью по шелковой обивке, приглашая дочь занять место рядом. — У тебя сейчас должен быть английский, королева Реджистана, — улыбаюсь маленькой капризуле.
И жду, когда начнется новое представление.
Знаю, знаю. Ясмин вьет из меня веревки. И я ничего не могу поделать. Во всем потакаю единственному чаду. Может быть, ее следует отправить в пансион в пригороде Лондона, как советуют мне кузены. Но я не хочу. Не могу расстаться с любимой дочерью. Она же зачахнет там, в Лондонском тумане.
— Я сбежала, — покаянно вздыхает Ясмин, хлопая заплаканными глазами-вишнями. — Но знаешь, папочка, мне не нравится амблийский. Миссис Сара очень противная. Она меня обижает… — жалуется, всхлипывая.
— Это как? — выдыхаю недоуменно. Обнимаю за подрагивающие плечики и шепчу ласково. — Кто может обидеть королеву Реджистана?
— Она очень гадкая и не любит меня, как Муниса.
— Муниса не педагог, — пытаюсь втолковать простую истину.
— Зачем ты прогнал ее? — утыкаясь носом в белоснежный бешт, заливается слезами Ясмин. — Все, кого я люблю, куда-то пропадают. Сначала мама, потом Зузу, — вспоминает о старой кошке жены моя дочь. — А теперь и Муниса, — добавляет со вздохом. — Я одна, и мне очень плохо, — снова размазывает слезы по лицу.
— Так, — пресекаю я театральную постановку. — Расскажи, почему ты плачешь, и я подумаю, что можно сделать…
— Ты вернешь Мунису? Папа! Папочка! Ты самый лучший! — кидается мне на грудь мой единственный ребенок. — Правда? Обещаешь?
Ну вот что с ней делать? Собираюсь оборвать восторженные вопли Ясмин и замечаю в ее глазах страх и надежду.
Что пересилит? Зависит от моего решения.
Понимаю, что ни в коем случае нельзя сводить вместе дочь и любовницу. Нехорошо это. Очень нехорошо. А с другой стороны, и отказать не могу Ясмин. Если она полюбила Мунису, то кто я такой, чтобы отказывать?
— Ладно, сегодня вечером я приведу к тебе Мунису. Договорились? — обнимаю худенькие плечи Ясмин.
Нарушаю всевозможные запреты. Скорее всего, я потом пожалею о принятом решении. Но сейчас мне кажется важнее успокоить дочь, чем читать ей морали.
— Так что там с английским? — повторяю вопрос.
— Мне не нравится миссис Сара. Она противная. Я хочу Мунису.
— Это не ответ, Ясмин, — включаю режим строгого отца. — Я задал вопрос. Отвечай.
— Она меня ненавидит, — всхлипывает дочка и снова причитает как старушка. — Почему ты прогнал Мунису?! Мне так плохо без нее.
— Не реви, — глажу по голове. — Просто скажи, что не так с миссис Сарой?
— Она улыбается, но презирает меня. И еще все время меня фотографирует…
— Кхм… интересный поворот, — тру переносицу. На фотосъемку лиц королевской крови требуется особое разрешение. А миссис Саре его никто не давал.
— Ладно, я разберусь. Беги играй. Вечером будем пить чай. Ты, я и Муниса.
— А еще Аиша и Милли, — подпрыгивая на месте, вспоминает о своих куклах Ясмин. — Вы же придете на кукольное чаепитие?
— Кхм… наверное, — давлюсь от смеха. — Все. Ступай к Нурании, дочка. Я разберусь с твоим английским.
И как только за Ясмин закрывается дверь, направляюсь к Мунисе.
«Я знаю, чем тебя отвлечь, девочка. Надо загрузить тебя поручениями», — думаю, целуя заплаканные глаза любовницы.
И решаю назначить Мунису моим доверенным лицом и координатором обучения и воспитания Ясмин. Пусть в хлопотах о моей дочери забудет о своих личных невзгодах.
Хороший план. Назад дороги все равно нет.
Глава 4
— Пора собираться, — чувственно целует меня Рашид, легонько сжимает грудь. Прикусывает сосок, заставляя трепетать каждой клеточкой.
Рывком поднимается с постели, оставляя меня в сиротливом недоумении.
— Поторопись, — приказывает мне. — Ясмин ждет нас.
Так и хочется поизголяться, закричать дурниной «Рада стараться, ваше величество!». Но шутить с Рашидом не смею. Шейх Реджистана вряд ли поймет наши приколы. А вот обидеться может. Еще накажет…
Домой не прогонит, хотя хотелось бы. Но честно говоря, я даже не представляю, что нужно сделать, чтобы заслужить почетный титул «персона нон грата». Хотя, скорее всего, на меня он не распространяется.
Поднимаюсь медленно. Именно так меня учила Лейла. А у самой перед глазами наши утренние сборы с Колей.
Проспали! Бегом!
Каждый впопыхах ищет свои трусы, а Зорин еще и носки.
Сглатываю вязкий ком, прогоняя прочь воспоминания. Потом. Все потом. Главное, выбраться отсюда живой и невредимой. Не думать. Не представлять. Постараться вернуться в Россию. Встретиться с Николаем и поговорить, как взрослые люди.
Очень хочется посмотреть ему в глаза. Задать вопросы. Считать эмоции. Мне даже ответы не важны. Только увидеть, как среагирует.
— Надень, — кивает на роскошный кафтан, принесенный Лейлой, Рашид. По синему шелку бежит золотая вязь вышивки. Мелкие пуговки сверкают разноцветными бликами.
Это бриллианты? Серьезно?
Вот только маленьким сережкам от Коли я радовалась как безумная. А сейчас… пуговицы и пуговицы. Перед кем тут красоваться?
Накидываю белую тунику, с помощью Лейлы надеваю кафтан и боюсь смотреть в зеркало. Мне достаточно вспыхнувших желанием глаз Рашида. Лейла поправляет подол, собирается стянуть золотым шнуром мои волосы.
Но шейх пресекает суету.
— Лейла, перестань копаться. Мы спешим, — рычит раздраженно шейх. Тянется за коробкой, обтянутой фиолетовым бархатом. И открыв ее, показывает мне необыкновенной красоты аквамарины.
Лейла, вздохнув, накидывает мне на голову платок. Все. Я готова.
Красиво. Но меня все бесит. Крутят меня как куклу, не дают одеться самостоятельно!
Украшения эти… нарядное платье… Для кого вся красота? Кто ее увидит под черной абайей? И стоит ли так одеваться на встречу с ребенком?