Обожженная изменой. Выбор шейха (СИ)

— Вот это подойдет, — довольно кивает он, когда, перемерив с десяток нарядов, я выхожу к нему в платье цвета слоновой кости, отделанном голландским кружевом. Мелкие пуговки с бриллиантами доходят до высокого ворота. Узкие рукава украшены высокими манжетами с такими же сияющими пуговками. Все очень строго и стильно. Никаких декольте не положено.
В комплекте к платью идут атласные туфельки, декорированные точно такими же кружевными цветами, в центре которых рассыпаны горсти мелких бриллиантов. На грудь мне вешают парные броши с бриллиантовыми пальмовыми листьями. Аж в глазах рябит от обилия драгоценных камней.
  
Через плечо повязывают голубую ленту с красными краями. А к ней уже прицеплен бант с медальоном. На нем искусно нарисованный на эмали портрет Рашида.
Голову укутывают полупрозрачным платком, а сверху водружают диадему.
Как звезду на елку!
Здравствуй, ж. па, Новый год!
Но мне все равно. Я же кукла, присвоенная шейхом. Пусть крутят, пусть наряжают.
«Не убивают же», — усмехаюсь с горечью и снова думаю о детях.
Что можно сделать в такой ситуации? Забыть? Нет, это точно не про меня. Если Зорин растерял мозги, то я пока сохраняю ясность ума.
Что ждет моих малышей при Гусятниковой? Да ничего хорошего! Естественно, голыми-босыми ходить не будут, но и баловать их никто не станет. А человек без любви вырастает жестоким. Не такого я хотела своим детям.
— Ты — самая красивая шейха Реджистана, — склоняется ко мне Рашид. Улыбаюсь через силу. Но, честно говоря, в душе все переворачивается. Не хочу я так! Не могу!
Там мои дети растут сиротами, а я тут в бриллиантах как дура стою!
— Идем, — подает мне руку Рашид.
— Да, конечно, — кладу ладошку поверх его ладони.
На фоне всего великолепия мои пустые пальцы выглядят очень странно.
— Погоди, любовь моя, — улыбается мне Рашид. Величественно поворачивается к преданному Акиму. Тот подает ему коробочку. И я уже догадываюсь, что там.
Огромный перстень с большим розовым камнем размером с перепелиное яйцо.
— Это очень редкий розовый сапфир, душа моя, — надевает мне кольцо на палец Рашид. — Я велел привезти его из Реджистана.
— Сегодня? — удивляюсь я и все еще не в силах поверить, что можно просто сгонять за кольцом на другой конец планеты.
Мог бы и в Москву меня тайно отправить. На пару часиков. Погулять с детьми и вернуться.
«Рашид, ну что тебе стоит?» — скулю мысленно.
А сама пытаюсь собрать в кучу остатки самообладания. Улыбаться надо, как и подобает счастливой невесте. А я… Только глазами хлопаю.
— Очень красивое, — выдавливаю из себя. Что я еще могу сказать? Поблагодарить? За что? Или все-таки сам Рашид должен речь толкнуть. Попросить выйти замуж, что ли? Ну, хотя бы для видимости.
  
Глава 34
 
Но он с совершенно довольным видом целуем мои пальцы и шепчет заговорщицки.
— Ты моя, Муниса. Навсегда моя.
Да это и так понятно! А кольцо — символ принадлежности, но никак не взаимной любви. И каждый, кто не ослеп еще от сияния моих бриллиантов, это понимает.
— Пойдем, — берет меня за руку Рашид. Совершенно спокойно идет к дверям. А я, как последняя дура, поражаюсь мягкости туфель. Ничего не давит, ничего не надо разнашивать. Надел и пошел.
Помню, были у меня черные атласные туфли с бабочками и стразиками. Я их очень берегла и обувала по большим праздникам. И все равно за один вечер растирала ноги в кровь. Потом снова лечила мозоли, заматывала пальцы лейкопластырем. Коля называл их пыточными и грозился выкинуть. Но не осмелился. Так и стоят у меня в шкафу до сих пор.
Интересно, теперь хоть выкинет, или Мане своей подарит?
Стискиваю зубы, представляя Гусятникову, роющуюся в моем гардеробе.
И неожиданно ловлю обалделые взгляды придворных, застывших по обеим сторонам лестницы.
«Ее шейх выбрал, осыпал бриллиантами, а она еще и недовольна!» — читается на лицах.
Ой, мамочки! Так и до беды недалеко.
Усилием воли опускаю глаза, собирая себя в кучу. Запрещаю себе убиваться от безнадеги. Потом. Все потом. Будет время порыдать и найти хоть какой-нибудь выход.
Расправляю плечи и, гордо подняв голову, растягиваю губы в дежурной улыбке.
Я — шейха Муниса аль Сансар. Я — счастливая избранница шейха Рашида. Как только я забеременею, он на мне женится. Это ли не радость?!
И даже хорошо, что это все произошло именно сегодня. И я не лежу одна в спальне, не вою от безнадеги и тоски. Не вспоминаю свои шмотки и не теряюсь в догадках, что именно забрала себе Маня.
И мужа моего украла!
Так Зорин оказался подонком. Что о нем жалеть? Или квартиру? Да пропади она пропадом! Детей? А вот дети всегда были и будут моими. Я найду, как с ними связаться. Упрошу, умолю Рашида. Не сейчас. Сейчас еще рано.
А Маня пусть забирает неверного Колю и атласные туфли. И то и другое — подделка.
— Ты какая-то напряженная, — вздыхает Рашид на последнем пролете мраморной лестницы. — Не бойся, Муниса. Расслабься и получай удовольствие от великолепия и изысканности. Только помни, пожалуйста, это слабая репетиция перед никахом. Я планирую устроить национальный праздник, дорогая, — заявляет он, выходя из дворца и усаживая меня в роллс-ройс.
— Мне уже страшно, — шепчу, сжимая пальцы Рашида.
— Тренируйся. Еще есть время, — великодушно заявляет он.
А я вглядываюсь в любимое лицо и испытываю великую благодарность к Рашиду. Хорошо, что он устроил сегодня торжество для молодоженов. Хорошо, что заставил меня выйти в свет. Вытащил из панциря, который я на себя натянула, и всему миру сообщил о своих серьезных намерениях.
А когда кортеж тормозит перед самой дорогой гостиницей в мире, из окна роллс-ройса замечаю толпы журналистов, караулящих нас. Меня.
Вместе с Рашидом выхожу на красную дорожку, и мы попадаем под прицел ярких вспышек и щелкающих затворов фотоаппаратов.
Растерянно оглядываюсь по сторонам. Ничего не вижу от слепящего глаза света.
Опустив голову, сжимаю изо всех сил руку Рашида. Мой единственный спасательный круг. Заставляю себя идти спокойно, а не нестись сломя голову к входу в отель и слышу, как в спину летят вопросы.
— Муниса! Почему вы сегодня вмешались в игры подростков? Что вас заставило? — кричат мне со всех сторон какие-то люди. Вот им все надо знать? Бездельники, привыкшие жить на жареных сплетнях и вранье.
— Надо что-то ответить, — шепчет мне Рашид и тормозит машинально.
И я вслед за ним разворачиваюсь к журналистам. Не вижу их лиц, не воспринимаю каждого по отдельности. Лишь ощущаю рядом притаившегося зверя, разглядывающего меня с огромным интересом. Такой может подойти и поластиться, если понравлюсь. Но стоит оплошать — разорвет на мелкие кусочки. Просто из прихоти или по заказу.
Надо отвечать. Деваться некуда! Иначе растопчут.
— Пока на нашей планете есть страны, где от голода умирают дети, никто не должен играть хлебом. Это кощунство, — приподняв подбородок, заявляю гордо. Голос дрожит, уши закладывает. Коленки от страха трясутся. А виски ломит от боли.
— Браво, Муниса! Браво! — слышатся со всех сторон голоса и даже аплодисменты.
Снова кто-то о чем-то спрашивает, но шейх одним взмахом ладони пресекает любые выпады. Наша охрана тут же отсекает любопытных, заставляя их отступить назад.
— Пойдем, — обнимает меня за плечи Рашид и уже в лифте добавляет с мягкой усмешкой. — Кажется, моя дорогая, ты стала любимицей публики. Это почетная роль. Но теперь жирные любопытные коты будут преследовать тебя даже в Реджистане.
— Мы справимся? — поднимаю на него растерянный взгляд. Мне только журналисткой слежки не хватало!
  
— Естественно, — кивает Рашид и по красивому смуглому лицу пробегает неуловимая тень. — Ты круглосуточно под охраной. Никто не посмеет тебя потревожить. Но попытки будут. Я уверен.
— Выходит, из-за своих принципов я навлекла к себе излишнее внимание, — вздыхаю я и чуть не реву от горя. Кто ж знал, что так обернется?