Моя идеальная ошибка (ЛП)

— Вы идете или как?! — кричит Уилла.
Мы замедлили шаг до черепашьего.
***
Дома дверной звонок раздается уже через час. Изабель еще в душе, и я открываю дверь. Двое детей тут же оказываются рядом.
— Привет! — говорит Конни.
Она широко улыбается, протягивая руки. Рядом стоит Габриэль с двумя огромными пакетами продуктов.
Уилла сияет. Сэм прижимается к моей ноге, но с любопытством разглядывает тетю и нового дядю.
  
— Привет, — отвечает Уилла. — Что в пакетах?
— У меня появилась идея, — говорит Конни. — Давайте приготовим пиццу? Я принесла тесто и начинку. Каждый сделает свою, с любыми топпингами.
Габриэль смотрит на меня.
— Ни один из нас не умеет готовить, — обращается он ко мне. — В конце-концов, наверное, закажем доставку.
— Внизу по улице есть отличное местечко, — говорю я. — Одну гавайскую, одну маргариту, и дети будут счастливы.
Он усмехается.
— Спасибо за помощь.
— Всегда пожалуйста.
Конни хмурится.
— Нет, мы готовим. Это отличное занятие. Сэмми, покажешь, где холодильник?
Дети минут десять скачут вокруг Конни и Габриэля, прежде чем окончательно освоиться. Уилла обожает Конни, а Сэм, преодолев застенчивость, готов радоваться чему угодно.
Изабель выходит из спальни буквально через пару минут. В невероятной зеленой блузке и черных джинсах, волосы мягко рассыпаны по плечам. Они с Конни обнимаются, и ее уводят на кухню «поговорить по-женски» перед нашим уходом.
Наблюдать за ними вместе странно. Хотя не должно бы. Но приходится свыкаться с двумя ипостасями Изабель – подруги Конни и моей девушки. Потребуется время и мне, и Изабель с Конни, чтобы привыкнуть к новой динамике.
Но почему-то я не переживаю об этом. Мы справимся.
Габриэль протягивает мне пиво, которое явно стащил из холодильника.
— Возможно, пригодится, — говорит он.
— Скорее всего. Спасибо. И спасибо, что пришли посидеть с детьми.
— Всегда пожалуйста, — он ухмыляется. — Конни хочет проводить больше времени с племянниками, а я люблю детей. Странно думать, что когда-нибудь они появятся и у нас.
Я поднимаю бровь, и он смеется.
— Не сейчас, не волнуйся. Я не намекаю.
— Это действительно странное чувство, — говорю я. — Иметь детей. Но после того, как они появляются, это становится самой естественной вещью на свете.
Он согласно мычит. Мы стоим плечом к плечу, наблюдая, как дети разглядывают гору начинки, которую притащила Конни. Этого хватило бы на десятерых. Сцена заставляет меня улыбнуться. Моя младшая сестра вечный перфекционист.
— Волнуешься? — спрашивает Габриэль.
Я делаю долгий глоток пива и наконец отвечаю.
— Будет интересно, это точно.
— Я кое-что понимаю в знакомствах с семьей девушки, — говорит он, — когда тебя встречают без восторга.
Я фыркаю.
— Да, понимаешь. Но извиняться не стану. Нам нужно было тебя проверить.
— Конечно. И теперь проверять будут тебя, — он ухмыляется. — Но это всего лишь первая встреча. И если все пройдет ужасно, значит, дальше может быть только лучше.
Я чокаюсь с ним бутылкой.
— Воодушевляюще. Тебе стоит стать мотивационным спикером.
— И уйти из «Томпсон Интерпрайзес»? — говорит Габриэль. — Тебе бы это понравилось, да?
Я качаю головой.
— Сделай одолжение нам обоим и продай компанию, тянущую тебя ко дну. Мы оба знаем, что это была плохая покупка. И я знаю того, кто использовал бы ее куда разумнее.
Его рот приоткрывается, но глаза сверкают.
— Руки прочь, Коннован.
Я усмехаюсь.
— Попробуй останови, Томпсон.
Конни оглядывается на нас. Сначала удивленно, потом лицо смягчается в улыбке.
— Мне кажется, или вам действительно хорошо вместе?
— Не акцентируй внимание, — шепчет Изабель, — а то перестанут.
Я закатываю глаза.
— Нам пора, — говорю я своей девушке.
Изабель поворачивается к Конни.
— Видишь? — спрашивает она, но обе уже смеются.
Мы оставляем детей на попечение сестры и ее мужа. Конни желает нам удачи, Изабель уверенно улыбается.
— Все будет отлично.
В лифте я еще раз проверяю внешность в зеркале. Чисто выбрит. Волосы зачесаны назад. Все аккуратно, но не скроешь седину у висков и морщинки у глаз.
Мягкие губы прикасаются к щеке, а пальцы Изабель сжимают мои.
— Расслабься, — шепчет Изабель.
— Я расслаблен.
— Ммм, — она улыбается. — Я не волнуюсь, и тебе не стоит.
Я поднимаю бровь.
— Ты знаешь, как думают родители.
— Да, но ты не знаешь моих. Пока что.
Она переплетает пальцы с моими, и мы выходим на улицу. Прошли недели, а я все еще не привык держать ее за руку, касаться, не скрываясь.
Быть парой. Быть парой с ней.
Мы останавливаемся у обочины, чтобы поймать такси. У Мака выходной, и это была идея Изабель. Освободить его на субботний вечер. Катя тоже свободна. И у меня... есть одно подозрение.
Она попросила об этом, сидя у меня на коленях, обвив руками шею, и я был не в состоянии отказать. Похоже, Изабель заподозрила нечто между домработницей и водителем.
Я притягиваю ее ближе.
— Ты уверена, — тихо спрашиваю я, — что готова к их реакции? Какой бы она ни была?
Она прикладывает ладонь к моей щеке.
— Алек, я уже рассказала о тебе. Они знают, как мы познакомились. Знают, что мы вместе. И знают твой возраст.
— Верно.
— Ты же сам послал отца несколько недель назад, — весело напоминает она. — Думаешь, я не сделаю то же самое, если они будут против?
Я хмурюсь, глядя на ее улыбающееся лицо.
— Тебе не нужно делать этого из-за меня. Тебе не нужно...
Она целует меня, мягко прижимаясь губами. Очень эффективный способ прекратить спор. Отстраняясь, Изабель оставляет губы в сантиметре от моих.
— Алек, — снова шепчет она, и в голосе звучит мягкий укор.
Я прижимаюсь лбом к ее лбу. Я знаю. Она постоянно напоминает, моя работа не спасать ее. Не решать все. Не отдавать, ничего не беря взамен. От этой привычки трудно избавиться.
Вряд ли когда-нибудь полностью избавлюсь от желания положить весь мир к ногам Изабель. Но могу научиться доверять ей... и принимать слова за чистую монету.
— Они тебя полюбят, — шепчет она, касаясь моих губ. — А если нет, все равно останемся мы с тобой. Да?
— Мы с тобой, — бормочу я, крепче сжимая ее талию сквозь толстую зимнюю куртку.
— Ммм. И что это значит?
Губы скользят по ее щеке к изгибу уха.
— Я хочу, чтобы родители одобрили твой выбор. Но если нет... я не отпущу тебя. Ни за что, милая.
Ее пальцы впиваются в лацканы моего пальто.
— О, — выдыхает она. — Мне нравится.
— Хорошо.
Я целую ее в щеку и выпрямляюсь. Решимость делает осанку тверже. Я провел немало жестких переговоров. Справлюсь и с этими.
До Бруклина ехать неблизко, но мы не торопимся. Такси наконец останавливается у небольшого жилого дома. Улица выглядит уютной. Обычной. Домашней.
На ступеньках у входа сидит девушка с короткими волосами и разговаривает по телефону.
Изабель сразу машет ей рукой.
Это Елена. Она улыбается нам и заканчивает звонок.
— Эй! — кричит она, — Вы рано.
Я смотрю на часы. Мы точно вовремя.
Изабель, видимо, думает то же самое, потому что смеется.
— Мы по расписанию, но разве что зря. Мама с папой готовы?
— Понятия не имею. Я тут уже двадцать минут болтаю с Эйвери.
— Все идет хорошо?
— Отлично, — ее взгляд падает на меня, и она ухмыляется. — Привет, богач.
— Привет, стендаперша, — парирую я.
— Уклонился от налогов?
— Разнесла всех на сцене?
Ее ухмылка становится шире.
— Я знала, что ты поймешь шутку. Ладно, пошли. Они горят желанием познакомиться, вообще-то.
— Я тоже.
— О, не надо со мной церемониться, — говорит она, отряхивая джинсы и переводя взгляд с меня на сестру. — Они тебя полюбят. Может, не сразу.
  
Я поднимаю бровь.
— И я не слишком стар для твоей сестры?