Моя идеальная ошибка (ЛП)

Сестра явно из той же породы. Те же гены, но по-другому собранные. На сантиметр ниже, плечи чуть шире, но такие же черные блестящие волосы до плеч, развевающиеся над потрепанной кожаной курткой. Септум-пирсинг и яркие глаза.
— Привет, — говорит она. — Ты наше сияние в рыцарских доспехах.
— Рыцарь в сияющих доспехах, — поправляет Изабель.
— Да. Долгая ночь, — вздыхает Елена. — Еще и пьяные студенты внутри... Спасибо, что пускаешь меня к себе.
  
— Конечно, — я открываю дверь машины, и Елена забирается первой.
Изабель на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем последовать за сестрой.
Я едва сдерживаю ярость. Как это могло произойти? Кто посмел? Пальцы впиваются в руль.
Изабель вздыхает на заднем сиденье. В зеркале я замечаю, как она запрокидывает голову, полуприкрыв глаза.
— Не могу дождаться, когда окажусь дома, — произносит она.
Я возвращаю взгляд на дорогу.
— Что случилось?
— Мы шли к метро, и... это произошло так быстро.
— К нам подошли трое парней, — говорит Елена. — Потребовали кошельки и ключи.
— У них был нож, — добавляет Изабель.
— У них было что?
— Они просто показали его. Не думаю, что воспользовались бы. Это были просто подростки, — она качает головой, и я ловлю ее взгляд в зеркале заднего вида. — Было неприятно.
— Неприятно? Было жуть как страшно, — восклицает Елена. — Я сначала засмеялась, но они были серьезны. Ключи лежали в кошельке в отделении для мелочи, чтобы не потерять. До сих пор не верю, что это произошло. Наверное, я все еще в шоке.
— Да, я тоже, — тихо говорит Изабель. — Но ты хотя бы была убийственна на сцене.
Елена хрипло смеется.
— Спасибо. Знаешь, как бы ужасно ни было, я обязательно использую это в следующем стендапе.
— Не могу дождаться, когда мы будем смеяться над произошедшим, — произносит Изабель.
Несмотря на попытки шутить, их голоса звучат напряженно. От этого закипает кровь.
— Хорошо рассмотрели их? — спрашиваю я.
— Было темно, — говорит Изабель. — Но мы с Еленой все обсудили и завтра пойдем в полицию.
— Мак отвезет вас, — произношу я. — Вообще, отныне он будет возить тебя куда угодно, особенно по ночам.
В салоне повисает гробовое молчание.
— Очень любезно с твоей стороны, — наконец говорит Изабель.
Любезно?
Я хочу завернуть ее в пузырчатую пленку и никогда больше не выпускать из виду. Мак за рулем – не любезность. Это вопрос моего собственного, черт побери, рассудка.
Я достаю телефон и передаю его назад, не отрывая глаз от дороги.
— Позвоните в банки. Заблокируйте карты.
— Черт, точно, — говорит Елена. — Ну, если они хотели денег, то выбрали не ту жертву. Мой счет уже давно в минусе.
Изабель слабо усмехается.
— Да уж.
К черту. Спрошу, сколько у них украли, и верну все до копейки. Обеим. Эти ублюдки не оставят после себя и следа.
Я слушаю, как сначала Изабель, потом Елена звонят в банки и блокируют карты. К тому моменту, когда заезжаю в подземный гараж, они уже заканчивают.
Елена выпрыгивает, не дожидаясь, пока я открою дверь. Изабель вылезает из машины следом. Меня с невероятной силой тянет прижать ее к себе. Гложет изнутри, и только почувствовав ее рядом, я смогу успокоиться.
Я сжимаюсь и отталкиваю это желание. Ее сестра ничего не знает.
Лифт поднимает нас в квартиру. Изабель тихо разговаривает с Еленой о гостевой комнате, о том, как хочет принять душ и выпить чего-нибудь холодного. Ее забота лишь разжигает ярость.
Как кто-то мог ограбить их?
Дома Катя крепко обнимает Изабель. Спрашивает обеих, все ли в порядке и как они себя чувствуют.
Я стою у кухонного стола, скрестив руки на груди. Слушаю все это и чувствую, как с каждой минутой челюсть сжимается все сильнее.
Катя и Изабель бросают на меня настороженный взгляд, прежде чем перейти к обсуждению бытовых вопросов. Комнаты, еды и детей.
Елена подходит ближе. Ее взгляд скользит по гостиной, останавливаясь на баре, пианино и огромном телевизоре.
— Вау. Ты неплохо устроился, — говорит она.
Я смотрю на нее.
— Терпимо.
— Теперь я понимаю, почему сестре здесь нравится. Черт. Это камин?
— Да.
— Тогда шутка стала в сто раз смешнее. Ограблены нью-йоркскими отбросами, а потом подобраны другим типом грабителя – миллиардером, — она улыбается. — Это шутка, если что. Прощупываю почву: как ты относишься к сарказму?
Я моргаю.
— Да. Отличная шутка.
— А теперь я не могу понять, серьезно ты или нет.
— Он серьезен, — подходит Изабель. — Просто не в том приподнятом, взвинченном состоянии, как мы. Пойдем, покажу тебе комнату.
Они исчезают в коридоре. Я желаю Кате спокойной ночи, и та в ответ криво улыбается.
— Мак будет в ярости, что его не было рядом.
— У него выходные.
— Все равно. Он взбесится.
Я разминаю шею.
— Он бы отлично справился.
Катя кивает и задерживается еще на мгновение, прежде чем уйти.
Я выпускаю воздух, который не замечал, как задерживал. Снова остаюсь один. Тишина в квартире уже не кажется такой пустой. И уж точно не безмятежной.
На нее направили нож.
На Изабель.
Во рту противный привкус чего-то горького, гнилого, и я не могу от него избавиться. Даже стакан скотча не помогает. Я наливаю второй и опускаюсь на диван.
Мне нужно прижать ее к себе. Услышать, как Изабель скажет, что все в порядке.
Проходит почти час, прежде чем в коридоре раздаются ее шаги. Я уже научился узнавать, как Изабель почти бесшумно передвигается босиком по паркету.
— Эй, — тихо говорит она.
На Изабель спортивные штаны и майка, а волосы собраны во влажную косу. Ни лифчика, ни макияжа.
Я ставлю бокал на стол. Уже третий.
— Как сестра?
— Спит.
Я тянусь к ней, и та растворяется в моих руках. Обнимаю ее за талию, вдыхая запах шампуня. Волосы еще влажные, но кожа теплая.
Я закрываю глаза и просто держу ее.
Изабель целует меня в шею.
— Было страшно.
— Чертовски пугающе, — бормочу я.
— Спасибо, что приехал.
Рука скользит по ее спине, бедрам, убеждаясь, что та в безопасности.
— М-м.
Она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Ты весь вечер напряжен, — в ее карих глазах покоится тревога.
Ненавижу это видеть. Ей сейчас не до моих переживаний.
— На вас напали, — говорю я. — Угрожая ножом.
Изабель кивает.
— Да. Спасибо, что разрешил Елене здесь переночевать. Ее соседки уже спят. Мы пытались дозвониться после разговора с тобой, но никто не ответил.
— Конечно, — говорю я.
Держать ее в руках помогает, но этого недостаточно. Лишь зная, что с Изабель ничего не случится, я смогу успокоиться.
Ее пальцы скользят по моей линии подбородка.
— О чем ты думаешь? — шепчет она.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты снова закрываешься. Я же вижу. Расскажи.
— Это ты была в опасности.
— Да. Но все равно хочу знать, что у тебя на уме.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю.
— Думаю, я сам должен был отвезти тебя туда и доставить обратно.
— Алек, — шепчет она, — у тебя же дети.
Я медленно качаю головой.
— Знаю. И они всегда будут на первом месте. Но это ничего не меняет. Я должен был быть там.
— Ты не можешь быть везде одновременно.
— Но должен.
Ее ладонь прикасается к моей щеке.
— Почему?
Руки сжимаются в кулаки у нее на пояснице.
— Потому что с тобой не должно ничего случиться.
Ее губы слегка приоткрываются от удивления.
— Понимаю, — тихо произносит она. — Заботиться о ком-то... это действительно страшно.
— «Страшно» еще мягко сказано.
— Ты злишься?
— Я в бешенстве, — сквозь зубы цежу я. — Эти ублюдки... Я бы с удовольствием свернул им шеи. Запер и выбросил ключ.
  
— Ты же не серьезен, — шепчет она.
Я отпускаю ее, и Изабель опускается на диван рядом. Эмоции накатывают слишком быстро, слишком сильно. Дышать становится трудно.