Моя идеальная ошибка (ЛП)

— Хочешь побыть одна?
Я качаю головой.
— Нет. Не уходи.
— Не уйду, — он притягивает меня ближе, касаясь губами моих.
Сначала поцелуй нежный, но быстро становится глубже. Я хочу утонуть в этих ощущениях, оставив грусть позади. Хотя бы на время.
Я расстегиваю его рубашку, пальцами скользя по груди. Обожаю проводить ногтями по этой коже: он всегда стонет, как и сейчас. Один из моих самых любимых звуков.
  
Его рука запускается в волосы, другая ложится на бедро, прижимая меня плотнее.
Но затем Алек отрывается от моих губ.
— Прости. Ты расстроена.
— Я хочу тебя, — шепчу я, свободной рукой играя с пряжкой ремня.
Он хрипло выдыхает.
— Да?
— Да.
Алек переворачивает нас.
— Что ж, — говорит он, снова целуя меня. — Позволь улучшить твое состояние.
Он снимает с меня одежду, предмет за предметом, пока не остаюсь полностью обнаженной. Алек покрывает мою кожу поцелуями с той преданностью, к которой я уже привыкла. Он никогда и ничего не делает наполовину.
Раздвигает мои ноги, целует внутреннюю поверхность бедер, пальцы скользят вдоль щели.
Я закрываю глаза, погружаясь в ощущения. Ему нравится это делать. И судя по тому, как Алек стонет, когда лижет меня, ничего не изменилось.
— Такая красивая, — бормочет он.
Дыхание учащается с каждым влажным прикосновением его языка. Алек предается моему удовлетворению, будто нет временных рамок, никакой цели, а только наслаждение процессом, и я все глубже погружаюсь в мягкость постели. Волны удовольствия накатывают одна за другой, каждая сильнее предыдущей.
Он вводит палец внутрь, изгибая, и от этого дополнительного давления я вздыхаю. Пальцы впиваются в его коротко стриженные волосы.
Я не думала, что смогу кончить. Просто хотела, чтобы он прогнал грусть теплом, что возникает между нами, чтобы позволил почувствовать его кожу на своей. Но оргазм зреет во мне, неумолимый и глубокий.
Я перехватываю Алека за плечи, подтягивая к себе.
— Я хочу тебя.
Он поднимает затуманенный взгляд, изучая мое лицо в поисках следов печали.
Хватка на его плечах становится крепче.
— Сейчас же, Алек.
Его губы растягиваются в кривой ухмылке, и Алек поднимается на колени. Расстегивает ремень.
— Ладно, милая, — говорит он. — Может, потренируемся заодно?
— Чему?
Он опускает молнию.
— Чего именно ты хочешь?
Хочется закатить глаза от этого вопроса. Но его рука замерла на поясе, большие пальцы зацеплены за ремень, и Алек явно ждет, чтобы я произнесла это вслух.
— Хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдыхаю я.
По его телу пробегает дрожь. Пальцы скользят по внутренней стороне моих все еще раздвинутых бедер.
— Чем именно? — он стягивает брюки.
Член твердый и по-прежнему огромный, напряженный.
— Просто иди сюда, — я сжимаю его член и подтягиваю к себе.
Алек накрывает меня, опираясь на локоть рядом с головой.
— Черт, милая, — стонет он от резких движений.
Алек коленом раздвигает мои ноги шире и пристраивается у входа. Когда он входит, спина выгибается от сладкого давления. Боже, такой большой.
— Вот так, — бормочет он у моих губ. — Вот так, моя девочка.
От этих слов веки дрожат, и новая волна тепла разливается по телу. Он начинает двигать бедрами, а я впиваюсь пальцами в его плечи, прижимаясь лицом к гладкой коже.
Сегодня Алек медленнее и точнее, чем обычно, каждый толчок глубокий и выверенный.
Я раздвигаю ноги шире, приподнимая бедра навстречу движениям. Алек теплый и тяжелый, и мне нравятся его полуприкрытые глаза, учащенное дыхание.
Он обхватывает мою икру и поднимает все выше, пока я почти не складываюсь пополам. Я обхватываю рукой колено, удерживая ногу. Алек осторожен с моим больным бедром, и именно за это я люблю его.
Толчки становятся резче.
— Черт, а ты гибкая.
— Профессиональная деформация.
Еще одна дрожь пробегает по нему, и движения меняются на более быстрые, жесткие. Алек смотрит вниз, отчего виды становятся намного лучше.
— Ты так хорошо принимаешь меня, Иза, — хрипит он. — Посмотри. Посмотри, как идеально я в тебя вхожу.
Он задевает клитор при каждом движении, и это подводит меня к самой грани. Алек наблюдает, как мое тело напрягается в предвкушении. Его правая рука касается лица, а бедра ускоряются.
Я достигаю кульминации, разлетаясь на части, а дрожь пробегает по всему телу. Алек прячет лицо у моего плеча.
— Черт, — стонет он.
Бедра дергаются, и затем он тоже кончает. Спина напрягается под моими ладонями, толчки становятся глубже. Я чувствую, как он пульсирует, а затем расслабляется, мышцы становятся податливыми под пальцами.
Я опускаю ногу, обвивая вокруг его талии. Пытаюсь притянуть Алека вниз, вынудив лечь, но тот сопротивляется.
— Ты меня не раздавишь, — бормочу я.
Алек сдается, и я приятно вжимаюсь в матрас. Закрываю глаза, вдыхая его запах – теплую кожу шеи, волосы, щекочущие щеку. Он такой большой, что полностью накрывает меня.
Его губы скользят по моему уху, шее.
— Этого не было в твоих выделенных фантазиях, — бормочет он у плеча. — Ванильного миссионерского секса.
А ведь было, думаю я. Просто не в электронной книге.
Алек приподнимается на локте. Его кожа покраснела, и привычное напряжение на лбу исчезло без следа.
Его глаза вдруг сужаются.
— Черт. Презерватив.
— Я на контрацептивах, — я провожу рукой по его густым волосам.
— Правда?
Я киваю, запуская пальцы в его волосы.
— Да. Для балерины месячные каждый месяц – не самая полезная вещь. Я годами их пропускала.
— О, — он хмурится. — Это безопасно?
— Да, думаю так. По крайней мере, это распространенная практика, — его забота вызывает улыбку.
Каким-то образом мое благополучие всегда оказывается его первой мыслью. Пусть Мак тебя отвезет. С бедром все в порядке? Ты в безопасности?
Алек переворачивает нас на бок, оставаясь внутри меня.
— Не могу поверить, что забыл.
— Увлекся моментом.
— Да, — говорит он, но хмурится, будто не может вспомнить, когда такое случалось в последний раз.
— А если я скажу, что это было частью фантазий?
Его брови опускаются еще ниже, а на губах появляется томная, мужественная улыбка.
— Интересно.
— Больше нечего сказать?
— Пока да, — он снова целует меня и медленно выходит.
Я лежу на спине и наблюдаю, как Алек направляется в ванную. Через мгновение включается вода, и вскоре он возвращается с влажным полотенцем в руках.
Действует методично, раздвигая мои ноги. Взгляд задерживается на теплой влаге, вытекающей из меня.
— Я понимаю, — говорит он, и в голосе слышится хрипота. — Эту часть фантазии... я определенно понимаю.
Он бережно вытирает меня, затем отбрасывает полотенце в сторону и садится на край кровати, держа мою руку в своей.
Хочется попросить его остаться.
Не знаю, согласится ли.
Раньше ведь никогда не оставался.
В соседней комнате спят дети, которые иногда просыпаются и стучатся в его дверь посреди ночи. Это тоже граница. Еще один слой между нами, который использовали, чтобы все оставалось четким и упорядоченным. Чтобы не превратилось в романтические отношения. А сегодня уже отбросили один такой слой.
Я обхватываю знакомую руку обеими своими.
— Останься со мной еще немного.
Он смотрит на наши соединенные руки, лежащие на покрывале. Кажется, Алек не ответит.
Но затем он кивает.
— Забирайся в кровать.
Я забираюсь под одеяло, в привычную мягкость постели. Он ложится следом с тихим вздохом, притягивает меня к себе, устраивает голову под подбородком и обнимает.
Я закрываю глаза, прижавшись к его плечу, пока рука рисует успокаивающие круги по моей спине. Завтра грусть вернется. Вопросы о том, что сегодня узнала, нахлынут. Страх перед будущим.
  
Но сейчас я чувствую только всепоглощающую усталость.