Моя идеальная ошибка (ЛП)

— Вряд ли смогу, — хрипло отвечает он. — Кто же тогда будет так красиво доводить тебя до кульминации?
Я сладко вздыхаю.
— Вот именно.
— Сможешь кончить для меня еще раз, как хорошая девочка?
Я закрываю глаза, уткнувшись в его плечо, и учащенно дышу от этих слов.
Слышать такое его низким голосом, чувствовать руку между ног... Отдавать электронную книгу было отличной идеей.
  
— Да, — выдыхаю я и снова тону в наслаждении.
  
24. Алек
 
Работа умеет расползаться за пределы изначально отведенного ей времени. Каждое совещание, каждое письмо, каждый звонок – потенциальная угроза. В некоторые дни кажется, что я почти целиком занят только тем, чтобы держать их на расстоянии. Будто я не генеральный директор, а ночной сторож, тушащий искры до того, как они вспыхнут.
Но есть одна вещь, которую я так и не научился игнорировать. Сообщения.
Я готовлюсь к встрече с советом директоров, когда телефон снова издает короткий звук.
Изабель: Физиотерапевт только что ушел. Еще раз спасибо за то, что организовал регулярные сеансы, Алек. Я правда это ценю.
Алек: Конечно. Что сказал?
Изабель: Без изменений, увы.
Я откладываю телефон и снова смотрю на повестку дня. Большую часть встречи будет вести операционный директор, а финансовый директор представит квартальные показатели. Присутствовать будет и команда по поглощениям, расскажут о новых приобретениях «Контрон» за последний год, а Конни отчитается о работе Фонда...
Я снова тянусь к телефону.
Алек: Чем ты сегодня занимаешься?
У нее еще как минимум три часа до того, как придется забирать детей. И я вдруг понимаю: никогда раньше не спрашивал об этом. Она обычно встречается с подругами? Проводит время с семьей? Читает бесконечные книжки?
Изабель: Сейчас бегаю в парке, потом, наверное, немного почитаю. Уже подготовила охоту за сокровищами для Сэма и Уиллы.
Алек: Охоту за сокровищами?
Изабель: У них после ужина обычно полно энергии. Не переживай, с домашней работой оба справятся.
Да. Это важно, но... как и играть. Я это знаю. Но никогда особо не вкладывался в то, чтобы это случалось. Всегда считал, что игра появляется сама собой. А задача родителей состоит в том, чтобы направлять к тому, что сами бы они делать не стали. Уроки. Фортепиано. Спорт. Языки. Дисциплина.
Так меня воспитывали.
И все же невозможно отрицать, как сильно на них влияют занятия с Изабель. Мини-дискотеки утомляют Сэма сильнее, чем все остальное, и даже Уилла начала просить о них, но с одним условием: Изабель нельзя крутиться.
Я вношу несколько заметок в повестку встречи, дополняя недоработанные пункты. Отправляю операционному директору письмо: надо обсудить слухи о забастовке в секторе возобновляемой энергетики и как она повлияет на нас.
И снова дисциплина дает трещину.
Алек: Жду с нетерпением. А что спрятала на этот раз?
Изабель: Пусть это будет сюрпризом и для тебя тоже.
Алек: Скрываешь что-то от своего начальника?
Изабель: Только то, о чем ему знать необязательно.
Я смотрю на ее имя на экране – шесть букв – и чувствую, как что-то сжимается в груди. Прошлой ночью стучался к ней, когда вернулся поздно, и она ждала.
Изабель слишком добра для этого мира. И уж точно слишком добра для меня.
Алек: Что сейчас читаешь? Один из порно-романов?
Я знаю, что она возмутится. Жду этого еще до ответа, и все равно усмехаюсь, когда тот приходит.
Изабель: Это РОМАНЫ, в которых просто есть откровенные сцены. И да. Я как раз собиралась рассказать, что происходит между героем и героиней, но теперь не расскажу.
Ха.
Алек: Дай угадаю. Они обмениваются сексуальными сообщениями, и герой только что описал, что сделает с героиней, когда вернется с работы.
На том конце тишина, и эта пауза вызывает улыбку. Да. Герой вполне может так сделать. У меня и самого хватает фантазий на тему Изабель. В последнее время они захватили слишком много пространства в голове, отвлекая, нервируя и возбуждая.
Из динамика резко раздается звук, и в комнате звучит голос моего ассистента.
— Пришел Дэвид Коннован, хочет с вами увидеться.
Я провожу рукой по лицу. Конечно. Кто-то в компании, скорее всего Лорен, слил ему информацию о встрече совета.
— Пусть заходит, — говорю я.
Тяжелая деревянная дверь в кабинет распахивается, и отец входит в пространство, которое раньше принадлежало ему. Густые седые волосы зачесаны назад, руки сцеплены за спиной.
Я поднимаюсь.
— Папа. Чем обязан такому удовольствию?
Он идет мимо книжных полок, время от времени задерживаясь у книг или безделушек на полках. Долго смотрит на фото внуков, которое я недавно туда поставил.
— Решил присутствовать на встрече совета, — говорит он. — В качестве молчаливого партнера, разумеется. Не стану вмешиваться в твои решения.
Конечно.
Но даже просто его присутствие уже вмешательство. Портит атмосферу за столом, где все наконец-то чувствуют себя уверенно. Сбивает выстроенную иерархию, которая, между прочим, работает четко.
Он бывший руководитель «Контрон». Не нынешний.
Отец поднимает бровь.
— Что-то не так?
— Нет, — отвечаю я.
Он садится на стул напротив. Ниже меня сантиметра на два, покрепче в теле, но в остальном мы как две капли воды.
Люди обожают это отмечать.
— Думаю, Марк собирается уйти из совета.
Черт.
— Он еще не принял официального решения, — говорю я.
Отец проводит рукой по краю стола.
— Думаю, мне стоит вернуться. Уходить с поста в совете было ошибкой. У меня все еще есть, чем поделиться.
Да тебе и не обязательно в совете состоять, чтобы делиться, думаю я. Лорен ведь до сих пор ему отчитывается. А теперь он еще и с Марком переговорил неофициально?
Я не хочу, чтобы он возвращался. Если бы отец действительно думал о благе «Контрон», а не о своем эго, он бы это тоже понял.
Отец превратил «Контрон» из национального бренда в международную корпоративную империю. Конгломерат с большим количеством «ног», чем у паука. Он создал то, что есть сегодня. Но это не значит, что компания была безупречной, когда я присоединился к руководству.
Под моим началом мы стали принимать более взвешенные риски вместо того, чтобы цепляться за те, что тешили самолюбие Дэвида Коннована. Стали гибче, быстрее, оптимизировали управление и привлекли топовых внешних консультантов. Мы уже не в фазе роста. Процветаем на этапе стабильности.
Я также избавился от большинства отцовских «да, сэр». Он заметил это, хоть и ограничился лишь намеками на то, что бывшие фавориты теперь понижены, отправлены на пенсию или заменены.
— Ну? — спрашивает он. — Ты объявишь о моем возвращении?
Отец бросает на меня взгляд, который знаю лучше всего. Сдайся, говорит он. И в юности я сдавался. Каждый раз.
Почему не получил пятерку? Тренируйся на пианино. Летом будешь здесь работать.
Но теперь у него нет власти в «Контрон», только акции.
— Это было бы неразумно, — говорю я. — Тебе лучше сосредоточиться на пенсии. Ты же недавно купил шале в Аспене, верно?
Он хмурится.
— Ты считаешь мое возвращение плохой идеей.
— Да.
— Пообещай, что подумаешь еще, — требует он. — Марк не уйдет еще несколько месяцев. Я пообщаюсь с остальными, узнаю их мнение. Уверен, они поддержат мою кандидатуру.
Рука сжимается в кулак.
— Я подумаю, — говорю я.
Он скрещивает руки на груди.
— Хорошо. Теперь о семейном. До Дня благодарения осталось несколько недель. Ты организуешь ужин, или я?
  
— Как тебе удобнее.
— Тогда у меня, — взгляд скользит за мою спину, к окнам. — Ты позовешь Конни и ее мужа?
Бесит его мелочность.
— Это решать тебе, раз сам все устраиваешь.
— М-м. Но ты поговоришь с ней.