Моя идеальная ошибка (ЛП)

Начинается. Мультик, название которого мелькает где-то на краю памяти. Я обнимаю Уиллу, и она пристраивается рядом, уткнувшись мне в плечо.
— Хорошая идея, милая, — шепчу я ей на ухо.
Она вздыхает и прижимается ко мне еще крепче. По другую сторону от меня Сэм грызет попкорн, прикованный взглядом к экрану. Я бросаю взгляд вниз и едва не замираю, замечая, что его свободная рука лежит на пледе и крепко сжимает ладонь Изабель.
  
О.
Это хороший знак. Мои дети ладят с няней. Наконец-то. Но та эгоистичная, развращенная часть меня, что уже успела представить Изабель и себя вместе, реагирует совсем иначе. Почему именно этаняня?
Было бы проще, если бы у нее с детьми не сложилось. Тогда я мог бы...
Я резко обрываю мысль. Не так просто, как хотелось бы, но все же удается. У меня в этом уже большой опыт. Эмоции мешают делу. Я всегда это знал. Видел. Отец был совершенно разбит после смерти мамы. Но собрал себя по кусочкам ради нас и ради «Контрон».
Мне придется делать то же самое.
Дети выдерживают где-то треть мультфильма, прежде чем начинают терять интерес. Уиллу увлекает Дора. Она исчезает на чужих подушках, шепчется под гирляндами и устраивает бой большими пальцами с лучшей подругой. Сэм какое-то время мужественно борется с сонливостью, пересаживается ко мне поближе, но к середине фильма сдается. Он засыпает.
Оставляя нас с Изабель вдвоем, в полумраке.
— Я поняла, что ты имел в виду, — тихо говорит она. — Про сопровождение.
Я бросаю на нее взгляд. Мерцание экрана ложится теплым светом на оливковую кожу, а тени делают глаза еще темнее.
— Они сегодня были особенно свирепы.
— Когда мы пришли, все начали смотреть только на тебя.
Я вздыхаю.
— Да.
— Это потому, что всем известно о «Контрон» и понимают, кто ты?
— Думаю, да. Одна из женщин приглашала меня на ужин. Кажется, уже трижды.
Изабель тихо смеется.
— Вау. Впечатляющее упорство.
Я провожу рукой по затылку. Люди, находясь рядом со мной, так себя ведут уже почти десять лет, но стало гораздо хуже, когда я стал генеральным директором одной из крупнейших компаний страны.
— Ага.
— Поэтому ты и избегаешь таких мероприятий?
— Отчасти.
В основном.
— По-моему, одна из них пыталась с тобой заигрывать, — говорит она. Голос легкий, чуть насмешливый. — На школьном-то мероприятии? Не знала, что это подходящая сцена для флирта.
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Не пыталась.
— Пыталась, — настаивает она. — Даже отсюда было видно. Я помешала?
— Нет. Мне это не интересно, — я беру пустое ведро из рук Сэма и убираю в сторону.
Изабель задумчиво хмыкает и откидывается назад, погружаясь в подушки. Под одеялом ее нога случайно задевает мою.
Отчего я мгновенно напрягаюсь.
— Так, — говорит она. Голос тихий, почти заговорщицкий. Чтобы не мешать другим. — На что в итоге собирают деньги?
— Понятия не имею, — отвечаю я. Билеты на мероприятие стоили баснословных денег, как, впрочем, и все в «Сент-Риджисе». — На лед для замерзших пингвинов? Парики для лысеющих собак?
Она склоняется ближе, и я снова улавливаю теплый, цветочный аромат, исходящий от волос. Интересно, ощущается ли он на коже?
— Настоящий филантроп, — шепчет она.
— Стараюсь, — бормочу в ответ.
На экране два мультипликационных героя ссорятся, балансируя на краю разваливающегося моста.
Я их понимаю.
Ее пальцы крепко сжимаются на краю одеяла, и я смотрю вниз. Короткие ногти, тонкое золотое колечко на мизинце.
В голове всплывают вопросы. Я один за другим их отбрасываю. Не стоит интересоваться.
Мамаши уже и без того думают, что я трахаю няню, с горечью вспоминаю я. На мнение обо мне, по сути, плевать. За исключением нюанса, что в моем мире – в социальном смысле – все тесно связано. Мне давно наплевать на оценки. Если это не касается Уиллы, Сэма или «Контрон».
Но я не хочу, чтобы они думали так об Изабель.
Что-то касается ноги, и остается там. Ее стопа? Голень? Я скрещиваю руки на груди и слегка сдвигаюсь влево.
Теперь наши ноги соприкасаются. От бедра до икры, скрытые под тяжелым пледом.
В отличие от меня, Изабель не реагирует. Смотрит на экран, будто это самый захватывающий мультфильм в ее жизни. Но и не пытается отдалиться.
— Немного отличается от твоего сериала, — тихо замечаю я.
Она хихикает.
— Чуть-чуть, да.
— А чем еще ты занимаешься? — слышу я собственный вопрос. Любопытство захватило с головой. — Когда не работаешь.
Она откидывает волосы на плечо и начинает неторопливо заплетать их в косу. Я краем глаза наблюдаю за движениями.
— У меня не так много хобби, — шепчет она. — Танцы много лет занимали все мое время. Сейчас же занимаюсь йогой, смотрю сериалы и очень люблю читать.
— Правда? Что именно?
Изабель пожимает плечами.
— Такие книги тебе вряд ли понравятся.
— С чего ты взяла? — спрашиваю я.
Хочу, чтобы прозвучало с юмором, но выходит резко. Что-то в том, как Изабель видела реакцию остальных родителей, задело. Не хочу, чтобы она начала смотреть на меня по-другому.
Может, дело и в ноге, прижимающейся к моей.
Она слегка толкает меня плечом.
— Я знаю это. Уж поверь.
— Теперь я представляю худшее. Что же это? Ужастики? Или пошлятина вроде развратных романов? — спрашиваю я.
Изабель молчит.
Мозг перегревается, перематывая слова. Что я только что ляпнул? Подруге Конни. Сотруднице.
— Типа того, да, — шепчет она. — И, возможно, не стоит произносить слово «пошлятина» на школьных мероприятиях, Алек.
От ее голоса, моего имени и слова «пошлятина», произнесенных в одном предложении, по позвоночнику проносится волна электричества. Мы молчим почти минуту, пока я пытаюсь прийти в себя.
— Скажи хоть что-нибудь, — наконец шепчет она.
Я вижу, как ее пальцы сжимаются на пледе, а по открытой коже запястья бегут мурашки.
В это время года, даже с обогревателями и множеством слоев одежды, воздух не назовешь теплым. Может, дело в этом. А может в том, что хочется стянуть с себя пальто и обернуть вокруг нее.
Но знаю, это только подольет масла в огонь, что уже полыхает после сплетен вездесущих мамаш.
— Алек, — снова шепчет она.
Я прижимаюсь плечом к ее плечу и не отстраняюсь.
— Звучит как отличное хобби, — говорю я. — Придется дать мне пару книжных рекомендаций.
Ее молчание настолько отчетливое, что я невольно улыбаюсь.
Да, думаю я. Я пропал.
  
14. Изабель
 
Вздыхаю, откладываю электронную книгу и смотрю на часы. Почти половина одиннадцатого, а его все нет. Я даже не могу больше притворяться, будто не жду Алека.
Хотя именно этим и занимаюсь больше часа, и даже для себя самой это уже не кажется правдоподобным. Весь день я держалась на плаву благодаря привычной суете, ставшей постоянной спутницей с тех пор, как начала профессионально заниматься танцами. До того как забрать детей, я сходила на пробежку, час занималась йогой и растяжкой. А потом наступил обыденный круговорот. После того как Сэм и Уилла уснули, я запустила стирку, посмотрела два эпизода «Девочек Гилмор» и прочитала десять глав нового любовного романа.
Но сконцентрироваться на сюжете не получилось.
Книга от одного из моих любимых авторов, да и сюжет, признаться честно, интересный. Полюбившиеся мне книжные тропы. Но не могу пробиться сквозь оглушающую тишину квартиры.
Неравнодушие к Алеку Конновану всегда было, мягко говоря, неудобным. Пока он воспринимался как просто старший брат Конни, находящийся где-то вне досягаемости, было безопасно. Мы пересекались максимум пару раз в год.
  
Сейчас же, когда живу под одной крышей с собственным боссом, все сложнее. До сих пор недосягаемый, но находящийся слишком близко, чтобы можно было прикоснуться, и от этого только хуже.