Моя идеальная ошибка (ЛП)

Правда.
Лорен вздыхает.
— Мы покупаем компанию и расширяемся на Средний Запад именно из-за рентабельности. Она и так высокая; если надавим сильнее, они могут сорвать сделку, и тогда все пропало.
Тоже правда.
Я тру виски пальцами. Должен быть сосредоточеннее, внимательнее, но терпения у меня сейчас не больше, чем было у Сэма в утренней пробке. Только я не могу, как он, отреагировать пением любимой детской песенки во все горло.
  
Прошло три дня после свадебной вечеринки Конни и Габриэля. Три дня с тех пор, как Изабель заплакала, как мы сидели на диване, три дня с тех пор, как меня одновременно жгла ревность и злость на самого себя. Мужчины на том вечере не теряли времени, тут же начав к ней подкатывать. И кто бы их за это упрекнул? Она была... «красива» слишком слабо сказано. Даже я, при всем своем здравом смысле, могу это признать.
Длинные черные волосы, облегающее платье, подчеркивающее хрупкую фигуру, и врожденная грация. Я всегда знал, как она двигается, но в тот вечер, в этом платье, с макияжем, подчеркивающим черты лица... увидел ее в другом свете.
Она выглядит как южанка. Кажется, ее родители из Испании, но это только предположение, потому что вспомнить, что рассказывала Конни, я не могу. Стоило расспросить, пока был шанс.
Мог бы и сейчас. Но не хотелось бы рисковать открыть дверь, которую лучше держать запертой. Изабель же говорила, что мужчины к ней постоянно липнут? И я сам это видел – не раз, а два.
Попросить ее потанцевать, просто чтобы оттащить от дружка Габриэля, было мелочно. Я знал это и все равно оттащил. Но не ожидал того, как хорошо она будет ощущаться в моих объятиях. Ни на танцполе, ни на террасе, где по ее щекам текли слезы, а глаза сверкали от влаги.
Я думаю о ней слишком часто за последние несколько дней. Будто кто-то щелкнул выключателем, и теперь мое любопытство стало едва ли не угрозой. Я хочу знать о ней больше, и это худшая идея из всех возможных.
В тот вечер злился на себя и за то, что хочу ее, и за то, что не могу это желание заглушить. Я всегда держу себя в руках. Это единственный аспект в жизни, который мне подвластен, и я не позволю себе потерять контроль, особенно из-за нее. Она моя сотрудница. Я могу есть с ней пиццу или утешать, когда плачет, но больше никогда не позову на танец.
Я не стану одним из тех, кто заставляет ее чувствовать себя неловко.
Но под всей этой решимостью скрывается вина. Удушающая, тошнотворная, неспособная уйти. Я никого так не хотел с тех пор, как умерла жена. Сначала мысль об этом казалась далекой, почти теоретической. Проблемой, которую решу потом. Но вот это «потом» уже наступило, и мое влечение нарушает, кажется, все возможные границы.
— Мистер Коннован, — зовет Лорен.
Я перевожу на нее взгляд. Черт. Мне нужно быть здесь и уж тем более включенным.
— Да, — отвечаю я.
— Может, отложим следующий этап переговоров, пока не получим полную картину по их финансам?
— Нет. Я хочу закрыть сделку как можно скорее. Тейт, я ценю твою внимательность к вопросам экономии, но если мы не купим компанию, это сделает кто-то другой. И очень быстро. Я хочу продолжить переговоры на этой неделе. Пусть твоя команда продолжает давить по финансовой части, а ты, Лорен, подготовь жесткое предложение. Дай понять, что времени в обрез.
Оба выглядят недовольными. Ну что ж. Компромиссы неприятны. Но я от команды жду только совершенства. Я встаю из-за стола и беру телефон с ноутбуком.
— Заседание окончено.
Команда поднимается. Никто не будет ворчать в лицо, но воздух в комнате становится наэлектризованным. Я стряхиваю с себя это чувство и направляюсь к лифту. На ужин не успею, но, черт возьми, хотя бы расскажу перед сном сказку.
Мак уже ждет в машине у здания «Контрон». На центральной консоли стоят два ароматных стаканчика кофе. Этот запах прочищает голову.
Я беру один из них.
— От Кати?
Он кивает и выезжает в поток машин.
— Она предположила, что вам понадобится что-то покрепче.
Была чертовски права. Я бросаю взгляд на термокружку. Он себе тоже взял? Не удивительно. Они знакомы уже много лет. Мак работает со мной почти столько же, сколько Катя, и оба были рядом в самые тяжелые месяцы после смерти Виктории.
Стали той конструкцией, которая держала меня на плаву. Я это безмерно ценю, в полной мере отражая в рождественских бонусах.
Когда добираюсь до дома, меня встречает совсем не та тишина, на которую рассчитывал. Обычно после ужина у детей начинается спокойное время перед сном. Смотрят телевизор в пижамах.
Но сегодня ужин больше похож на настоящий хаос.
Из гостиной гремит поп-музыка, и явно не из мультфильма. Слышен топот, визг, веселый гам. И голос Изабель, подстегивающий детей на еще большее безумие.
— Вот так!
Я оставляю портфель в прихожей и захожу в гостиную. На пороге замираю.
Они стоят ко мне спиной. Изабель, Уилла и Сэм. Танцуют как сумасшедшие. Прыгают, вертятся, трясут всем, чем могут. Уилла откидывает волосы с восторженным воплем, а Сэм с серьезным выражением лица пытается вращать бедрами.
Между ними Изабель прыгает из стороны в сторону, темные волосы взмывают в такт движениям.
— Может, попробуем немного сальсы? — предлагает она и переходит от прыжков к танцу с неожиданно легкими и изящными шагами.
Я ослабляю галстук. До сна осталось тридцать минут. Если они в таком состоянии, уложить будет невозможно. И все же... Сэм с веселым смехом налетает на Изабель. Она ловко выравнивает его и, вращаясь, улыбается во весь рот.
Но замирает, замечая меня.
Дети тоже оборачиваются.
— Папа! — кричит Сэм. — Мы танцуем!
— Да, я заметил.
Уилла делает маленькое па9, сияя от восторга.
— Смотри!
— Смотрю. Вы большие молодцы, — говорю я.
Изабель проводит рукой по волосам, приглаживая их.
— У нас тут танцевальная вечеринка после ужина.
— Точно. Перед сном?
Она кивает.
— Думаю, что...
Сэм начинает кричать, хватая ее за руку.
— Кружись! Ну давай, кружись!
— О, я не уверена, что...
— Кружись!
Изабель бросает на меня чуть виноватый взгляд и делает шаг назад.
— Ладно.
Уилла останавливается рядом, я кладу ладонь ей на плечо. Кожа горячая, дыхание сбивчивое. Они разыгрались не на шутку.
— Смотри, — шепчет она.
В ее голосе почти против воли звучит неподдельное восхищение. И она не одна такая. Изабель смогла втянуть Уиллу в игру? Заставить танцевать вместо того, чтобы сидеть угрюмой в одиночестве?
Изабель начинает кружиться. Похоже на то, что я видел в балетной студии пару недель назад, но меньше контроля. И больше свободы. Она встает на одну ногу, поднимает другую и начинает вращаться. Вращается, вращается, вращается... А Сэм с краю подбадривает ее восторженными криками.
На Изабель обычные джинсы и футболка, но в этот момент она кажется настоящей балериной, ожившей в моей гостиной. Уилла едва слышно вздыхает, и я наклоняюсь к ней, не отрывая взгляда от Изабель.
— Может, она могла бы тебя кое-чему научить, — говорю я. — Если вежливо попросишь.
— Может быть, — шепчет Уилла.
Но потом происходит что-то не то. Изабель спотыкается, и опорная нога вдруг подгибается. Она аккуратно, но явно не запланированно, оседает на пол.
Черт.
Уилла ахает рядом, а Сэм кричит:
— Иза!
Уже в следующую секунду я оказываюсь рядом.
— Изабель? — спрашиваю я, легко касаясь ее плеча.
Грудь сжимается, будто внутри ледяной пласт. Бедро. Я должен был помнить. Должен был остановить танцевальную вечеринку сразу, как вошел.
— Все нормально, — слышу я из-под волос. — Просто дай мне минуту.
  
— Ты в порядке? — позади меня спрашивает Сэм дрожащим голосом.
Я чувствую, как она собирается с силами. Откидывает волосы, смотрит на моего сына и легко улыбается.
— Да. Просто бедро немного капризничает, если я много двигаюсь.
— Прости, — бормочет он.