Инопланетянин

Вошла Мэри. Ее взгляд скользнул по разбросанным игрушкам, на мгновение встретился с глазами инопланетянина и остановился на пышно расцветшей герани.
— Ты принесла сюда цветок, Герти?
— Человек с Луны любит цветы. При нем они быстро растут.
Мэри погладила роскошную листву и изумленно покачала головой:
— Действительно, они растут и цветут, будто ненормальные. Не понимаю, что происходит.
— Съешь кекс, мамочка.
— Ого, как красиво, — удивилась Мэри, глядя на формочку.
Пожалуй, слишком красиво для глины. И пахнет так вкусно…
— Боже мой, Герти, уж не мой ли крем для лица ты сюда плюхнула?
— Банановый крем.
«Прощай, обновленная Мэри», — подумала обездоленная мать, глядя на жалкие остатки чудодейственного средства.
— Герти, ангел мой, я не выйду из себя. Я понимаю, что ты не нарочно. Но мамочка платит по двадцать пять долларов за склянку крема, и теперь мне придется наложить его на лицо вместе с глиной, песком и камешками.
— Извини, мамочка.
— Хорошо, милая. Когда-нибудь я даже посмеюсь над этим. Но не сегодня.
Она снова скользнула взглядом по инопланетянину, застывшему в шеренге с маппитами, но даже глазом не моргнула, настолько была расстроена утратой драгоценного крема.
Когда Мэри отвернулась, межгалактический ботаник облегченно вздохнул, хотя и с некоторой долей грусти. Разве сможет она полюбить его, если он для нее то же, что лягушонок Кермит?
Высвободившись из опутавших его ниточек от подвешенной марионетки, Ип с тяжелым сердцем следил, как гибкое создание уходит из комнаты. Он значил для Мэри не больше, чем игрушка, чем все эти плюшевые уродцы.
Грустное космическое существо, скажи правильно: «Тоска».
Скажи правильно: «Отвергнутый».
Он примостился возле передатчика и припаял пальцем еще несколько проводков.
Какая нелепица, что похожая на иву чудесная Мэри убивается из-за сбежавшего мужа, когда рядом, в чулане, томится один из самых ярких умов во Вселенной! Инопланетянин перевел взгляд на свой тяжело волочащийся живот и впервые осознал его нелепость. Но даже перестань он есть печенье, несуразный бурдюк не похудеет. Таков уж он от рождения.
— Ты почему грустишь, Ип? — спросила Герти. Она посмотрела на Ипа и увидела, как пляшущий в его глазах водопад превратился в пустыню, изрезанную вековыми трещинами. Самое унылое и заброшенное место на свете.
Инопланетянин замигал, и пустыня исчезла. Он взял игру «Скажи правильно» и прикоснулся к кнопкам.
— …Глипл дуплл цвак-цвак снафн олг мммнннип…
Звуки высшего разума утешили Ипа. Вот это настоящий язык. На нем можно высказать все, что накопилось в душе, на этом языке он каждую ночь будет вещать в пространство после того, как дети вернутся из скобяной лавки… Когда он покинет Землю, у него хотя бы останется чувство удовлетворения оттого, что он учил юных землян и наставил их на высший путь.
Если покинет Землю…
При взгляде на самодельный передатчик из заколок для волос и распялки в душу его закрались сомнения. Но внутренний голос заверил, что все идет как надо. Нужно только следовать его указаниям и надеяться.
А вдруг им не удастся стащить диск циркулярной пилы?
На лестнице послышались дробные шаги, и вошли Эллиот с Майклом. Они расстегнули куртки и вытащили пилу, пригоршни болтиков и других крепежных деталей.
— Возьми, Ип. Это то, что ты просил?
Ип возбужденно ощупал поверхность пилы, затем опустил ее на диск проигрывателя и крутанул пальцем. Острозубое лезвие завертелось, поблескивая в солнечном луче, проникшем через маленькое оконце.
— Но как ты сделаешь пластинку из пилы?
— Скажи правильно: «Краска», — жестом Ип показал, что лезвие нужно покрасить.
— В какой цвет?
Ип показал на небо.
— В голубой?
Ип кивнул.
— Приходила мама, — объявила Герти, — и даже не заметила Ипа.
— Да? Значит, маскировка сработала? — восхитился Эллиот и указал на шеренгу бестолковых плюшевых игрушек.
— Уходите, уходите, — выпроваживал детей Ип. Ни один выдающийся ученый не вынес бы столько унижений, сколько досталось на его долю в этот день.
 
* * *
Мэри взглянула на себя в зеркало над туалетным столиком и сунула руку в фарфоровую курочку, в которой держала заколки для волос.
Там было пусто.
Она догадалась, где заколки. Конечно, Герти. Девочка уже пользуется ее косметикой. Теперь ей понадобились заколки.
— Герти!
Девочка вбежала в комнату.
— Да, мамочка?
— Верни мои заколки для волос.
— Не могу, мамочка, они нужны монстрику.
— Вот оно что! И зачем же?
— Для его машины.
Мэри задумалась. Стоило ли разрушать детскую фантазию из-за нескольких заколок?
— Ладно, Герти, иди играй.
— Передать от тебя привет монстрику?
— Обязательно. Самый сердечный.
* * *
Тем временем Ип, не покладая рук, трудился в чулане. Диск циркулярной пилы был покрашен, высушен, и теперь престарелый механик выжигал в нем отверстия.
— Я понял, — сказал Эллиот. — Это будет вроде шарманки.
Майкл перегнулся через плечо Эллиота, разглядывая узор из дырочек на лезвии пилы.
— Как в механическом пианино, — сказал он, наблюдая, как палец-паяльник Ипа выжигает в диске ряды отверстий, словно в перфокарте. Затем Ип положил пилу на диск проигрывателя, крутанул его рукой и опустил на «пластинку» распялку с припаянным к ней рядом заколок, которые царапали по вращающейся поверхности и щелкали при каждом попадании в дырочку в соответствии с заданной программой.
— О, Ип! Ты просто кудесник!
Как только диск закрутился, идущие от заколок проводки задействовали клавиатуру игры «Скажи правильно», и зазвучали вновь и вновь слова на звездном языке:
— …Глипл дупл цвак-цвак снафн олг мммнннип…
— Ты все-таки добился своего, Ип! Сделал запись!
Вошла Герти с недавно выпрошенным у Эллиота уоки-токи, по которому переговаривалась с куклами, скучающими в ее комнате.
— Слушай меня, куколка, это говорит Герти…
Протянув длинную руку, Ип выхватил уоки-токи; в одно мгновение вычленил микрофон и вмонтировал его в игру «Скажи правильно».
— Ип, ты ломаешь все мои игрушки! — завопила на весь дом Герти.
Братья терпеливо принялись убеждать ее, злодейски выкручивая при этом руки куклы, что нельзя быть такой жадной.
— Ладно, — шмыгнула носом Герти. — Только пусть он больше ничего не портит…
Старый ученый заверил, что больше не тронет ни одной игрушки. Ему еще необходим только коаксиальный кабель от телевизора Мэри, а также механизм высокочастотной настройки — его черед уже настал.
Все вместе они крадучись вышли в коридор.
* * *
Позже, вечером, Мэри прошла к себе в спальню, включила телевизор, сбросила туфли и улеглась на постель. Превозмогая усталость, она развернула газету и принялась за чтение, но вскоре обратила внимание, что телевизор не работает.
— Майкл!
В доме было тихо.
— Эллиот!
Опять гробовое молчание. Материнская интуиция подсказывала, что здесь не обошлось без ее сыновей. Но тут же в мозгу отчетливо возник образ Герти.
Герти? Неужели малышка могла что-то натворить? Мэри, озадаченная, закрыла глаза. Вдруг ей представилась Герти, на цыпочках входящая в спальню с Маппитом на руках.
«Я слишком утомляюсь на службе», — вздохнула Мэри и накрыла лицо газетой.
После короткого беспокойного сна она пробудилась с чувством голода. Не съесть ли булочку с клубничным джемом? Неужели снова настал Час Порока?..
Она тихонько спустила ноги на пол и, стараясь не шуметь, осторожно выбралась в коридор. Дети не должны застать ее; нельзя показывать им дурной пример — что это за мать, которая не в силах совладать со своим аппетитом и которая одержима мыслями о варенье?..
Мэри прислушалась. Эллиот и Майкл играли в детской. Отлично, они не станут свидетелями ее падения, не увидят, как она превращается в ненасытную свинью. Но самое главное — они не смогут ей помешать!