Инопланетянин

— Он же прилетел из космоса, Эллиот. Мы не знаем, что ему здесь нужно, что он собирается делать дальше. В одно прекрасное утро мы проснемся на Марсе или еще подальше, и вокруг будут кишмя кишеть эти тыквоголовые.
Эллиот не слушал брата — его внимание привлек незнакомый человек на утренней улице.
— Взгляни-ка, — потянул он Майкла, — ведь это не наш молочник?
— Видно, наш в отпуске — это совсем другой парень.
— Послушай, Майкл, в окрестностях появились люди, которых здесь раньше никогда не видели. Взгляни на ту машину, в которой сидит какой-то тип и делает вид, что читает газету… Они ищут нашего гоблина!
— Они? А кто они такие?
— Их здесь полно. Даже в горах.
— Пораскинь мозгами, Эллиот, как найти выход.
— Ему нужно время, чтобы придумать, как спастись.
— А может, он не такой уж умный, а как рабочая пчела — только и умеет кнопки нажимать?
— Майкл, он… он настолько опередил нас в развитии — ты даже не представляешь.
— Тогда почему он живет в чулане?
— Ему не повезло. Но мы все исправим.
— Эллиот, мы с тобой всего лишь безмозглые молокососы, неужели не понимаешь? Если кто ему может помочь, так это ученые и так далее. Ребята с мозгами. Они возьмут анализы, будут его кормить, как полагается.
— Мы его кормим досыта.
— Печеньем? Разве это еда? Может, это его убивает, а мы даже не подозреваем?
Эллиот помрачнел, и в голосе его послышались напряженные нотки.
— Майкл, если мы отдадим его кому-нибудь, он никогда не вернется домой. Я знаю наверняка.
— Каким образом, Эллиот? Откуда тебе знать?
— Сам не понимаю. Это словно сидит во мне. И повторяется снова и снова. Он выбрал нас, потому что больше никто ему не поможет.
— Но почему именно нас? Кто мы? Ни денег, ни ума особенного… Даже отца у нас нет.
— Ерунда. Он все понимает. Мы нужны, чтобы… чтобы помочь ему наладить…
— Что наладить?
— Один… одну штуковину, — Эллиот замялся; словно очнувшись от сна, он безуспешно пытался вспомнить, что ему приснилось. А во сне он видел устройство, в котором так нуждалось космическое существо. Навеянный образ уже улетучился, да и до остановки автобуса было рукой подать.
Тайлер, Стив и Грег уже ждали их, поддразнивая друг друга. При виде Эллиота они обрушили на него град насмешек.
— Эй, Эллиот, как дела в пекарне? Готов ли фруктовый пирог?
— Шел бы ты, Тайлер!..
Грег, брызжа слюной, посоветовал Эллиоту, как быть с Герти — засунуть ее в корзину с бельем. Совет казался не лишенным здравого смысла, в другое время Эллиот, возможно, и прислушался бы к нему.
Стив помотал крылышками шапки.
— Послушай, Эллиот, я забыл спросить — что сталось с твоим гоблином? Он не возвращался?
Нескончаемые, изматывающие игры в куклы и в дочки-матери с ненасытной Герти, выпечка бессчетных земляных «пирожков с фруктами» и накопившаяся тревога доконали Эллиота. Он не выдержал и взорвался:
— Вернулся! Только никакой он не гоблин. Он пришелец из космоса!
— Как ты сказал, пришелец из космоса? — вкрадчиво прогнусавил Лэнс, маленький рыжий мальчишка, проталкиваясь к Эллиоту. — А ты знаешь, сколько лететь от Земли до Урана?
— Плевать я хотел на твой Уран, мурло, — огрызнулся Эллиот, уже осознав свою ошибку. А глазки у Лэнса разгорелись, как у крысы, почуявшей добычу.
Подъехал автобус, и дети вошли в салон, удивленно косясь на незнакомого водителя.
— Эй, а что случилось с Джорджем?
— Он заболел, — ответил новый шофер, которого никто из детей прежде не видел.
* * *
Герти прогуляла детский сад. Она прикинулась, что больна, и сторож отвез ее домой, где можно было без помех всласть наиграться со страшилищем. А то Эллиот присвоил его себе и не позволяет с ним играть.
Девочка принялась складывать в тележку игрушки, которые, на ее взгляд, должны были прийтись уродцу по вкусу. Вот бы он навсегда остался у них в доме и женился на мамочке!
Она проволокла тележку по коридору в комнату Эллиота, открыла дверь чулана и втиснулась с нею внутрь. Монстр посмотрел на Герти и закатил глаза. Герти счастливо захихикала и уселась рядом.
 
— Ты ведь у нас большая игрушка, да, чудичек? — спросила она, оглядывая старого ученого с головы до ног. — А если не большая игрушка, то кто?
Инопланетянин забился в угол, вид у него был испуганный. Девочка же совсем не боялась, потому что ночью ей приснилось, будто страшила повел ее гулять по звездам, далеко-далеко. Он держал ее за руку и показывал чудесные цветы, а необыкновенные птички пели и садились ему на голову, и вокруг разливался удивительно мягкий свет.
Теперь она сама взяла его за руку.
— Не бойся, монстрик, — сказала Герти. — Это как во сне. — Она погладила его по руке, как гладила Гарви. — Мы с Эллиотом позаботимся о тебе, так что не беспокойся, хоть ты и большая игрушка. Здесь в тележке мои куклы, видишь? Смотри, какие у них красивые прически. А вот у тебя совсем нет волос. Ты это знаешь?
Инопланетянин смотрел на щебетавшую девочку и думал, что хотя общество ребенка и более приятно, нежели, скажем, общество собаки, но способны ли такие дети помочь? Да, они могут его спрятать на какое-то время. Но он остро нуждается в совершенных технических устройствах, а не в тележке с куклами.
— …а это моя скалка, а вот мой фермерский наряд — правда, красивый? А это моя игра, называется она «Скажи правильно». Ты знаешь такую игру?
Длинные пальцы древнего странника обвились вокруг блестящей прямоугольной коробки. Внезапно он насторожился, а сердце-фонарик затрепетало.
— Она учит правильно говорить и писать, — поведала Герти. — Вот смотри…
Она нажала кнопку, на которой была буква «А». Устройство заговорило мужским голосом.
— А… — произнесло оно.
Герти нажала кнопку с буквой «Б».
— Б… — сказал голос.
Старый ученый надавил кнопку «М» и услышал:
— М…
— Теперь внимание, — предупредила девочка, нажимая на кнопку «Старт».
Коробка заговорила:
— Скажи правильно: «Механик».
Герти взялась поочередно нажимать на кнопки, но, судя по всему, была пока не в ладах с орфографией. Устройство сказало:
— Нет. Неправильно. Попробуй еще раз.
Вторая попытка оказалась не лучше. Голос неодобрительно изрек:
— Это неправильно. Правильнее будет «м-е-х-а-н-и-к».
Глаза инопланетянина загорелись. Прибор научит его говорить на их языке. Это хорошо. Но куда важнее, несоизмеримо важнее то, что прибор этот — компьютер!
Его телепатический щуп уже проник внутрь устройства, исследуя микропроцессор, синтезатор речи и ячейки памяти.
— Эй, ты не заболел? — Герти прикоснулась к старому ботанику, руки которого заметно дрожали.
Он кивнул ребенку, не спуская глаз с драгоценного прибора; мозг лихорадочно работал, перебирая варианты, отыскивая альтернативы, анализируя прямые и обходные пути к спасению, зародившиеся благодаря крохотной коробочке.
Герти усердно нажимала на кнопки.
— Скажи правильно: «Досада», — произнес голос.
Известный в галактических кругах ученый смотрел на девочку, наблюдая, как та коверкает очередное слове, и дожидаясь, пока ей надоест игра.
— Ну вот, — сказала Герти, наигравшись вдосталь, — хватит с вас на сегодня, мистер Монстр. Но я еще вернусь.
Девочка ускакала прочь. Ученый положил коробочку на колени, перевернул ее и снял заднюю крышку.
Чудо из чудес…
Цепенея от восторга, он погладил микросхемы.
Вот главная деталь для передатчика.
С хрустом он сжевал печенье и принялся за работу. Пристальному взору открылась схема «Скажи правильно»; в следующий миг инопланетянин был уже посвящен во все тайны прибора. Процесс и методы накопления информации — детская забава для старого космопроходца. Он ас по компьютерам. Но занятно, право, что этот разговаривает!
— Скажи правильно: «Механик…»
Раскрыв ушной клапан, он напряженно прислушивался к голосу устройства, быстро схватывая основные фонемы и вникая в структуру языка.