Абиссинец 1889. Том 4 (СИ)

— Спешиваемся, — решил я.
Никита Трофимов первым соскочил на землю.
— Никита, ты с лошадьми, — сказал Рыжий. — И выход прикрывай.
Мы с Семеном проверили оружие и полезли через бурелом.
На более широком месте остановились. Тропа расходилась сразу на три: одна шла по гребню, вторая ныряла в распадок, третья огибала сопку. Уже темнело, мерзлая земля почти не держала следа.
  
— Вот и выбирай, — выдохнул я.
Рыжий опустился на колено, провел ладонью по земле и достал охотничий нож.
— Обожди.
Он вогнал клинок почти по рукоять, наклонился и прижал у ней ухо. Несколько мгновений лежал неподвижно, потом повернул голову.
— Справа. Шагов двести, может, чутка дальше. Лошадь идет неровно. На камнях копыта скользят.
— Тогда ты следом и поджимай его. Я срежу через гребень и встречу у распадка. Там тропы снова сходятся.
— Давай, Абиссинец.
Я полез на гребень. Подъем оказался крутым, сапоги скользили по мерзлой земле. Дважды пришлось цепляться за корни. Наверху деревья росли реже, и я смог прибавить ходу.
Внизу, в распадке, хрустнула ветка. Потом послышался короткий конский храп.
Я лег за валуном и выглянул. Беглец двигался по нижней тропе верхом. Лошадь шла тяжело, видно, повредила ногу на камнях. Человек то и дело оглядывался, ожидая погони.
Семена я не видел, но через несколько мгновений слева громко хрустнул валежник. Рыжий гнал беглеца туда, куда нам и было нужно.
Тот стал понукать лошадь. Впереди тропа огибала поваленный кедр и выходила на узкую поляну между двумя склонами. Я скользнул вниз по откосу и спрятался за выворотнем.
Беглец выскочил почти напротив меня. Увидел движение, шарахнулся и рванул поводья вправо. Лошадь поскользнулась, ударилась боком о ствол и едва не упала. Человек вылетел из седла, перекатился и вскочил уже с револьвером в руке.
В тот же миг с другой стороны появился Семен.
Рыжий не стал тянуться к оружию. Нырнул под руку беглеца, сбил локоть и коротко ударил основанием ладони под ухо. Человек дернулся, сделал два шага и рухнул лицом вниз.
— Живой? — спросил я, подбегая.
— Живой. — Семен прижал пальцы к его шее, — только очухается не скоро.
Мы быстро обыскали пленника. При нем были короткий револьвер, нож, патроны, свисток и маленький кожаный кошель. Документов не нашлось. Под темной курткой обнаружилась синяя китайская рубаха.
Руки связали за спиной его же поясом. Лошадка стояла неподалеку. Она прихрамывала, но идти могла. Мы перебросили пленного поперек седла и повели к Трофимову.
Никита встретил нас с винтовкой наготове. Увидев пленного, облегченно выдохнул.
— А я уж думал, вас там... Гордеев дважды свистел с тракта. Похоже, они тоже кого-то обнаружили.
Из-за хромавшей лошади пленного переложили на Беркута и вернулись к дороге. Группа Гордеева уже ждала. Задержанных с ними не было. Второй неизвестный сумел уйти по низине к реке, но бросил ружье и суму.
— Может, наши у импаня его перехватят, — сказал Гордеев. — А мы остаемся здесь. Пока Глеб Маркелович не вернется, заслон снимать нельзя.
Пленного уложили возле поваленной лиственницы. Никита Трофимов напоил лошадей из ручья и отвел их за увал, чтобы не держать на виду. Мы снова заняли места по обе стороны тракта.
Со стороны нижней излучины еще доносились отдельные выстрелы, но прежней частой пальбы уже не было. Над лесом разгоралось зарево. Ветер тянул к нам запах дыма.
Мы прождали около получаса, когда впереди послышался конский топот.
— По местам! — приказал Гордеев. — Без команды не стрелять.
Вскоре на тракте показались двое верховых. Первый держал винтовку наготове, второй вел в поводу оседланную лошадь без седока.
— Стой! Кто идет? — окликнул Гордеев.
— Албазов!
— Подходи по одному, не видно ни черта!
Денис Павлович подъехал ближе и опустил винтовку.
— Свои идут. Овсянников приказал проверить тракт перед колонной.
— У нас пленный, — сообщил Гордеев. — Пытался уйти через сопку. Еще одного упустили, он ушел к реке.
Албазов осмотрел связанного китайца.
— Глебу Маркеловичу доложишь. Отряд будет через несколько минут.
Вскоре из темноты показалась основная группа. Впереди ехал Овсянников. Следом двигались казаки; несколько спешившихся вели лошадей с ранеными. Замыкала колонну небольшая китайская подвода с накрытыми рогожей телами убитых. Вел ее Лешка Ли.
Гордеев вышел на дорогу.
— Господин атаман, на заслоне без потерь. Обнаружили двоих неизвестных. Один ушел по низине к реке, бросил ружье и суму. Второго взяли живым на верхней тропе. При нем револьвер и нож.
Овсянников спешился и подошел к пленному. Тот уже пришел в себя, но сидел молча, привалившись спиной к дереву.
— Кто взял?
— Громов и Бирюков догнали, — ответил Гордеев. — Трофимов прикрывал отход.
Глеб Маркелович посмотрел на нас.
— Добре, подробности доложите в правлении.
Он повернулся к Гордееву:
— Заслон пока не снимать. Оставь здесь четверых. Смену пришлю через два часа. Если кто появится со стороны импаня или реки, задержать и доставить в станицу.
— Есть.
— Остальных веди за колонной. Пленного под конвоем, отдельно от раненых.
На дороге связанного китайца снова переложили на его лошадь и пустили между мной и Семеном. Револьвер, нож и остальные вещи Гордеев сложил в суму и забрал с собой.
К правлению подошли, когда над станицей окончательно стемнело.
Во дворе горели факелы. У крыльца разгружали подводу. Четыре тела положили в ряд и накрыли холстинами. Рядом под присмотром Парамона складывали оружие и найденные при убитых вещи. Подходившие следом казаки отводили лошадей, помогали раненым и по очереди докладывали десятникам.
Двоих из отряда Овсянникова зацепило легко: одному пуля прошла вскользь по плечу, другому распорола бок. Еще ранены два стоявших в секрете у импаня. Именно они первыми заметили нападавших, когда те пытались пробраться к фанзам, и открыли огонь. Оба удерживали позицию до подхода основных сил.
Пленного сняли с лошади и уложили у стены. Держался он плохо: глаза мутные, одна щека распухла после удара Семена.
Овсянников кивнул на тела.
— Двое русских, видать беглых каторжан и двое китайцев. Вон гляди у одного клеймо, второго Завьялов по приметам узнал, этот еще с прииска убег. Этот, стало быть, пятый, а вот шестой ушел к реке.
Он повернулся к Ли:
— Спросишь его?
Ли присел перед пленным и заговорил по-китайски. Тот сперва молчал, потом поднял голову и плюнул ему под ноги.
Ли выпрямился.
— Говорит, я предатель. Русским служу, землю предков продал.
— Не обращай внимания, — сказал Овсянников. — Узнай, кто их послал и сколько еще людей было в отряде.
Разговор тянулся долго. Пленный отвечал неохотно, но после нескольких вопросов все же заговорил.
— Их послать резать импань, — перевел Ли. — Пришли не от реки, со стороны тайги. Должны убить всех и сжечь фанзы. Потом спуститься к Уссури и переправиться выше по течению. Семьи тоже убить будут. На том берегу кто остался. Всех убить.
Овсянников посмотрел на гольда-проводника Игури:
— Ты говорил, следы ведут в тайгу?
— Да, — подтвердил Игури. — Они вышли к старому ручью выше импаня. Там следы теряются в воде. Пришли давно, еще засветло, сидели в чаще и ждали темноты.
Он развернул на столе грубый набросок и показал направление.
— После ручья могли выйти к трактовой тропе или к старой корневой дороге. Дальше следов нет.
— Значит, кто-то провел их через нашу сторону, — сказал Албазов. — Или заранее указал путь.
Овсянников перевел взгляд на сложенное оружие.
Тут обнаружилась еще одна странность. Помимо двух берданок, обреза и старого китайского ружья, при нападавших нашли два американских «Винчестера». Номера спилены, таможенных клейм нет. Патроны лежали в коробках с надписями на английском. У одного варнака в суме нашлись капсюли, револьверные патроны и промасленная ткань с тем же торговым знаком, который уже встречался на изъятом контрабандном оружии.