Измена (СИ)

— Нужно как минимум отработать две недели, у нас были общие проекты, надо нормально передать дела, — Егор, естественно, беспокоится за проекты компании.
Только я устала и больше не хочу быть удобной.
И в груди странное чувство — я больше не чувствую себя предательницей, потому что я просто женщина, которая впервые в жизни делает так как подсказывает интуиция, и да, сейчас, скорее, поступки более эгоистичные чем ранее, потому что в своих желаниях не иду на поводу у других людей в пользу общего дела, а думаю про себя.
— Я не могу, — говорю спокойно, отвожу взгляд, — мне необходимо отдохнуть
Его, услышав ответ, встает, обходит стол и подходит ближе, облокачивается на стол, руками опираясь на столешницу. Немного отодвигаюсь к стене не вставая со стула. Чувствую, что Егор слишком близко нависает надо мной.
— Отдохнуть, значит? — поднимает брови, — с Серовым? — вижу по лицу, что он явно начинает злиться
— Нет, одной, — говорю односложно, я не хочу скандала
Затем выдерживая паузу, всматриваясь в мои глаза, добавляет:
— Ты знаешь, а это ожидаемо, что одна, Серов уже наигрался и ты потеряла свою привлекательность для него, и настолько наивна, что даже не понимаешь, что он так поступает с всеми "промокашками" вроде тебя
— Пошел ты! — говорю на эмоциях, громче чем хотелось бы, в то время как Егор подходит сжимая пятерней мое лицо, наклоняется и через секунду впивается в губы.
Не понимаю, что происходит. Егор меня целует, выбивая почву под ногами, потому что я ожидала что угодно: пощечины, что ударить попробует, но не то что он сделал.
Не нахожу ничего лучше, как с силой упираюсь ладонями в его грудную клетку.
Егор отстраняется, вижу в его глазах неприязнь, я знаю, что таким образом он хочет меня сломать, унизить, но у него не получится. Поднимаюсь, хочу взять сумку, но он не отходит, давая понять, что не пройти не получится, толкает обратно:
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Что, уже не хочется? А думал, что тебе нравится, когда с тобой обращаются как со шлюхой, разве нет? — он угрожающе нависает, тыльной стороной ладони вытирает губы, зло усмехается, а я вжимаюсь в кресло, стараюсь не смотреть на него говорю:
— Я хочу уйти, пропусти меня, — делаю попытку вырваться, так как не могу больше видеть ни презрение с его стороны, ни слышать оскорбления в свой адрес
— Я тебя еще никуда не отпускал, — поднимаю глаза, Егор сверлит меня взглядом, делаю очередную попытку двинуться с места, но мужчина практически сразу же хватает меня за руку, резко дергает, и я снова у исходной точки.
— Куда интересно ты торопишься, к Серову, не терпится сесть на его член снова? — слышу издевки в его голосе и мое единственное желание — это унести ноги и как можно скорее, потому что Егор намеренно меня унижает своими словами, переставая себя контролировать.
Я не понимаю, что ему от меня надо, но точно знаю, что не хочу скандалов в офисе.
Откуда-то во мне твердая уверенность, что и так все вслушиваются в то, что происходит. Доходит до абсурда, но я не слышу входящие звонки на ресепшен, как будто не проходят, или кто-то по взмаху волшебной палочки выключил связь, не желая тревожить обитателей офиса громкими звуками. Весь офисный планктон, в надежде уловить нить последних событий из первых уст, как стервятники, затаились и ждут что будет дальше, чтобы потом обсудить за чашечкой чая на местной кухне свои впечатления.
Только я точно не доставлю такого удовольствия. Понижаю голос до самых низких значений:
— Егор, я не хочу скандалов, просто дай мне уйти, — я понимаю, что он может ненавидеть меня, может презирать за то что я сделала, только теперь я не позволю ему унижать меня.
Егор стоит напротив, держа руки в карманах, не уверена, что он настроен на диалог, но я все равно стараюсь говорить спокойно и обойтись малой кровью без истерик, продолжаю свою речь:
— Егор мне морально тяжело, — пока я говорю, вижу мужчина идет к окну, опускает жалюзи, создает полумрак, приглушая естественное освещение помещения в котором мы находимся до минимума, говоря:
 
— Зато не тяжело раздвигать ноги, — в отсутствии дневного света чувствую себя неуверенно.
Глаза не успевают привыкнуть, я ловлю себя на мысли, что всматриваюсь, слежу за каждым движением Егора.
Хорошо, что он не старается приблизиться, стоит на том же месте, я же не имею ни малейшего желания оправдываться.
Все что меня волнует, это то, чтобы как можно быстрее покинуть это здание.
Егор, не получив от меня ответной реакции, начинает очень тихо говорить:
— Ты знаешь, оказывается, жизнь такая штука, — я в недоумении смотрю на мужской силуэт, глаза постепенно привыкают к полумраку, подсознательно понимаю, что он сделал фон темнее, чтобы я не видела его взгляд, не смогла прочитать эмоции. Кроме того, мне приходится напрягать слух, чтобы расслышать, что именно мужчина говорит, настолько его голос звучит вяло, будто и не мне он хочет сказать эти слова, а скорее проговаривает их для себя снова и снова, продолжая:
— Ты хочешь быть с человеком, все делаешь для этого, — вижу, что Егор смотрит в пол, его выражение лица для меня не доступно, только горечь в его голосе помогает понять, что все, что он мне наговорил это от безысходности.
— Иронично да? — он усмехается, будто все предопределено, продолжая, — я ломаю себя ради тебя, а ты ломаешь себя ради другого, того, кому ты никогда не будешь нужна, — от его голоса, в котором прослеживается одновременно и боль, и злость на меня, становится не по себе, я не понимаю, что мне нужно ответить и нужно ли это делать в принципе? Совершенно очевидно одно, что взаимные упреки только усугубят ситуацию.
Молчу, потому что не хочу предъявлять встречные претензии, единственное желание покинуть пределы офиса, чтобы больше не испытывать это психологическое давление, прошу:
— Егор у нас не получится, без доверия ничего не выйдет, — не знаю зачем все это говорю, но чувствую, что должна сказать хоть что-то, потому что да, у всех свой жизненный опыт и так получилось, что совпало с его предыдущими отношениями, я также изменила ему. Не важно, что сожалею, все равно время не вернуть, а значит это будет отравлять нашу с ним жизнь в будущем. Я же хочу оградить себя от этого кошмара, я больше не буду удобной.
— Дина я ведь доверял тебе, — голос Егора по-прежнему не громкий, — это так логично верить человеку, с которым намереваешься строить свое будущее, — снова усмехается, подходит на шаг ближе, встает напротив, смотрит мне в глаза, — но к сожалению предавший один раз, сделает это снова, ты такая же как все, готова раздвинуть ноги, при любом удобном случае, — ситуация более чем тупиковая, потому что слышу опять обвинения в свой адрес, говорю:
— Егор что ты хочешь услышать? — я не могу понять, чего он добивается и точно знаю, что оправдываться не буду, он не поверит, добавляю, — я не буду просить прощения, потому что точно знаю, что больше не хочу подстраиваться под твои внутренние проблемы, не хочу угадывать какие мои действия и как на тебя повлияют, невозможно строить нормальные отношения в таком напряжении, — делаю вдох, продолжая:
— Теперь совершенно очевидно, что у нас не получится склеить разбитую вазу, — говорю эти слова, как будто это только сейчас стало понятно, хотя ясно что с самого начала все было обречено на провал.
Разговор не получается, я больше не подстраиваюсь, Егор все больше начинает злиться.
У меня панические мысли о том, что все это с нами происходит потому, что нет любви. Все предельно просто и одновременно сложно: я не люблю этого ухоженного, дорогого мужчину, потому что никогда не тонула в его глазах, не умирала в его руках, не возрождалась после его жарких прикосновений и объятий
 
Все это какой — то фарс под названием "отношения".
Наш разговор как то сам собой сходит на нет, видимо, нам просто нечего сказать друг другу. Откровения Егора уничтожают во мне все хорошее что связывало нас, я словно свеча гасну, оставляя после себя слабый дымок, который посылает импульс в мозг «Что я здесь делаю, ведь я не люблю этого человека?».