Попаданка в академии магии. Спасайтесь, кто может (СИ)

И конечно же, от рун я была так же далека, как и от левитации. Ну какие руны там, на Земле? Я работала шесть дней в неделю, седьмой занималась спортом и даже не заморачивалась подобной ерундой. А оказавшись здесь, выяснила, что от этой «ерунды» зависит мой переход на следующий курс. В общем, я попала. Снова.
«Рунология — это наука, которая занимается изучением рун и их свойств, — читала я в учебнике «Основы рунологии». — Руны — это магические символы, применяющиеся на практике для создания порталов, кругов силы и вызова потусторонних сил».
Отложив тетрадь, я уставилась в окно. Небо там затянуло тучами, вот-вот пойдет дождь, пахнёт осенней сыростью, подует свежий ветер. А у меня здесь руны, чтоб их!
— Ира, — позвала Риста со своей кровати.
— Угу, — откликнулась я.
— Ты учишься или на погоду любуешься?
— Учусь, — тяжело вздохнула я, взяла учебник и снова погрузилась в теорию.
«Рунология зародилась в глубокой древности, когда с помощью рун живые существа, в основном драконы, пытались связываться с богами», — прочитала я очередную фразу, сделала над собой усилие и продолжила скользить глазами по тексту.
Когда оторвалась, за окном уже наступил вечер. А в комнате под потолком горел магический светильник, и все предметы вокруг начали отбрасывать таинственные тени.
Ристы в комнате не было. Видимо, пошла мыться перед сном.
Я прислушалась к своему организму: есть не хотелось, значит, поход в столовую отменяется. Что ж, тогда и мне можно вымыться и придавить подушку до утра.
В дальнем конце коридора имелись туалет и душевые, рассчитанные на шестерых существ. И так — в каждом корпусе. Мало, конечно, если учитывать, что на одном этаже могло проживать до пятнадцати существ. Но армейские замашки ректора не менялись из года в год.
Я сняла с себя тренировочный костюм, в котором все это время сидела, взяла белье, полотенце, надела теплый байковый халат, на ноги — шлепки, и потопала мыться.
Вечером и ночью в коридорах, на покрытых плиткой полах, появлялись ковры. Опять же — магия. Предполагалось, что длинный ворс заглушит шаги тех, кто гуляет по ночам, а это, в свою очередь, позволит выспаться тем, кто ночью все же спит. Ну и холодной зимой ковры служили естественным утеплителем.
Когда я выглянула в коридор, ковер уже лежал на полу. Значит, до отбоя осталось чуть больше часа. Хватит времени, чтобы вымыться, ведь на всем этаже остались только мы с Ристой.
Когда я подходила к душевым, из одной кабинки вышла Риста в похожем халате длиной до пола и тюрбане из полотенца на голове. Последнему научила ее я, когда переехала в эту комнату. Привыкла так ходить на Земле. Риста мою привычку переняла, и теперь мы на пару шокировали местных адепток.
Я зашла в пустую кабинку душевой, опустила полотенце, белье и халат в специальную закрытую нишу и вступила на поддон душа.
И душевые, и туалет были сделаны из специальных антимагических материалов. На них невозможно повлиять ни одним заклинанием. А значит, адепт, находящийся внутри, не подвержен никакому колдовству. Поговаривали, этот самый материал ректор велел привезти из дальних земель драконов после того, как адепты стали выяснять отношения не только на занятиях и полигоне, но и во время отдыха. Уж не знаю, какая именно история повлияла на это решение, но за одну ночь строители-гоблины с помощью магических амулетов перетаскали все, что нужно, в корпусы. А уже на месте детали соединялись вручную.
Я дотронулась до панели перед своим лицом. Красные и зеленые кнопки, большие и маленькие, показывали напор горячей и холодной воды. Отрегулировав душ так, как мне нужно, я с удовольствием стала смывать с себя пот и грязь.
Специальные бутылочки из непрозрачного темно-зеленого стекла с шампунем внутри стояли на отдельной полочке. Забивали эту самую полочку домовушки академии раз в месяц, одинаковыми видами шампуня. И обновлялся запас, только когда израсходуется последняя бутылочка.
Полчаса, и из душевой я выходила в халате и полотенце, счастливая и практически обновленная. Теперь можно и спать. Завтра день отдыха, а послезавтра — очередная пересдача у Аршарана дорт Норгорна. Я надеялась, что на этот раз все же сдам несчастную левитацию. Хоть с братом Ристы, похоже, знакомиться все равно придется.
 
С этими мыслями я дошла до комнаты и сразу же, в халате, рухнула на постель.
— Спать так же будешь? — насмешливо поинтересовалась аккуратистка Риста.
— А хоть бы и так, — я протяжно зевнула, прикрыв рот рукой. — там, в моем бывшем мире, мне доводилось вырубаться и в уличной одежде, на диване, безо всякого душа. И ничего, живая.
— Ира… — укоризненно протянула приятельница.
Я подавила очередной вздох, нехотя поднялась и принялась переодеваться в ночную рубашку, длинную, закрытую, темно-коричневого цвета.
В академии всем адептам выдавалась одежда одинаковых цветов и формы. Все одинаковое, вплоть до белья. Различие только в мужском и женском крое. Армия так и просилась из нашего ректора наружу да поскорей. Никаких различий, пока учишься. Да и пока преподаешь — тоже. Единственное, на праздниках и вечеринках, очень редких в стенах академии, преподаватели могли позволить себе наряды, личную одежду. И все.
Переодевшись, я снова рухнула на кровать, повернулась лицом к стене и через пару минут уже спала.
Следующее утро было спокойным и тихим. Мы с Ристой в кои-то веки выспались, поздно встали, долго зевали, потом, переодевшись в форму адептов, — зеленые блузку, юбку до колена и пиджак — отправились в столовую. И оказалось, что мы вдвоем — единственные, кто решил позавтракать в такой час. Все остальные уже поели и разбрелись по своим делам. Подавальщица-тролльша налила нам в порционные тарелки густой мясной суп, мы взяли по куску белого пшеничного хлеба и уселись у окна за тот же самый столик.
После первого, если захотим, можно и за вторым прийти. Но супы здесь были наваристыми и сытными, и обычно нам с Ристой хватало одной порции, чтобы наесться и дожить до обеда на большой перемене.
— Только не говори, что послезавтра последний день каникул, — придав голосу нотки горечи, пробормотала я.
— Ира, — фыркнула Риста, — уж кто бы говорил, но не ты.
— Да, — согласилась я, — я трудоголик, и не скрываю. Но это не означает, что мне нравится несколько недель подряд вставать в шесть утра и ложиться в двенадцать ночи.
— Дождись перевода на пятый курс.
— Чтобы вообще не спать?
О пятикурсниках ходил упорный слух, что к концу обучения они из-за огромной нагрузки вообще отучились спать. И, глядя на их изможденные лица, я готова была в этот слух поверить.
Так, вяло переругиваясь, мы доели ароматный, немного перченый суп и отправились назад, в свой корпус.
Ну конечно, Риста не была бы Ристой, если бы не погнала меня сразу же на тренировку. Мои попытки напомнить, что, вообще-то, мы только что поели, а значит, надо еду переварить, не увенчались успехом.
— У тебя завтра левитация.
— Так не сегодня же!
— Ира, брат.
— Чей? Если твой, я с ним все равно скоро познакомлюсь.
— А я ему скажу, что ты в него тайно влюблена. Ай! Ира!
В результате мы все же оказались в тренировочном зале. Только на этот раз он не был пустым. Несколько адепток тренировались в создании иллюзий, и по помещению летали экзотические птицы с ярким оперением, прекрасные цветы и необычные животные. Когда к ним присоединилась дверь, никто сначала не понял, в чем дело. Но вот после того, как цветы, животные и птицы начали через эту дверь проходить как ни в чем не бывало, у адепток появились вопросы.
— Левитация, — пояснила я в ответ на недоуменные взгляды, — концентрации не хватает.
Как будто в качестве доказательства моих слов дверь внезапно занесло на повороте, и она врезалась в стену.
Адептки громко завизжали и бросились наутек, оставив свои иллюзии и дальше порхать в зале.
— Совести у тебя нет, — проворчала Риста.
— Откуда у меня, землянки, совесть, — фыркнула я.