Женская логика

– Что ты предпочитаешь: остаться здесь или ехать домой?
Джефф казался напряженным и каким-то взвинченным, что было для него очень необычно. Лиз ненадолго задумалась, какой ответ ему больше понравится, потом осторожно сказала:
– Я бы поехала домой.
Судя по выражению лица Джеффа, она сделала правильный выбор.
– В таком случае, как только ты переоденешься и соберешь вещи, мы выезжаем.
  
– Возьми ожерелье. – Лиз подняла руки, чтобы расстегнуть замок.
– Не снимай, на тебе оно будет в большей безопасности. Завтра я распоряжусь, чтобы его вернули в банковский сейф.
Минут через пятнадцать они уже вышли из номера. Лиз переоделась в шелковый костюм песочного цвета. Усталость и перенесенное эмоциональное напряжение сделали свое дело, и на обратном пути Лиз задремала и проснулась, только когда «бентли» подъезжал к Колдуэлл-Холлу. Едва они успели выйти из машины, как в дверях показался дворецкий.
– Хортон, распорядитесь, чтобы вещи внесли в дом и отогнали машину в гараж, – сказал Джефф.
– Слушаюсь, сэр. – Лицо дворецкого ненадолго утратило свое обычно бесстрастное выражение, на нем появилось даже некое подобие улыбки. – Сэр, мадам, позвольте от себя лично и от всего персонала поздравить вас и пожелать счастья!
Джефф в ответ лишь кивнул, Лиз заставила себя улыбнуться.
– Спасибо, Хортон.
– В котором часу мадам пожелает ужинать?
Лиз, приятно смущенная обращением «мадам», растерялась. Она вопросительно посмотрела на Джеффа и, не дождавшись от него помощи, нашлась:
– В обычное время, Хортон.
Наконец сказал свое слово и Джефф:
– Скажите кухарке, чтобы приготовила что-нибудь легкое, мы не будем спускаться в столовую, пусть подадут ужин наверх.
Дворецкий поклонился и ушел выполнять распоряжения. Лиз и Джефф молча поднялись по лестнице. Со стороны их можно было скорее принять за незнакомцев, чем за новобрачных.
В покоях Джеффа все сияло чистотой, на бюро стояла ваза со свежими цветами. Из открытого окна веяло прохладой. Лиз поежилась, но не столько от свежего воздуха, сколько от холода, исходящего от Джеффа. Заметив это, Джефф подошел к окну, закрыл его и остался стоять спиной к Лиз, глядя в сад.
В дверь негромко постучали. Джефф не двинулся с места и даже как будто не слышал, поэтому Лиз открыла сама. В коридоре стояли Анна и два лакея, нагруженные их вещами.
– Куда прикажете положить, мисс… простите, мадам? – спросила горничная.
Лиз снова бросила вопросительный взгляд на Джеффа и опять не дождалась поддержки. Накануне он ясно дал понять, что у них будет общая спальня, однако сейчас держался так холодно, что Лиз распорядилась на свой страх и риск:
– Положите туда, пожалуйста. – И указала на дверь в бывшую комнату Бренды.
Желаете, чтобы я распаковала вещи, мадам? – спросила Анна.
– Нет, спасибо, я сама, – ответила Лиз, которой нужно было чем-то занять себя.
Слуги ушли, и она с тяжелым сердцем принялась развешивать новые платья в пустой теперь гардероб. Когда очередь дошла до подвенечного платья, Лиз едва не заплакала. Еще до окончания церемонии стало ясно, что Джефф уже жалеет о своем поспешном решении жениться на ней. Но почему? Что она такого сделала, почему он передумал?
Наконец вещи были развешаны и разложены по полкам, Лиз замерла в нерешительности, не зная, что делать дальше. Как ей прожить остаток дня – не говоря уже обо всей оставшейся жизни! – с мужчиной, который ее буквально не замечает? И вдруг решение пришло: она спросит Джеффа напрямик. Если уж он собирается обращаться с ней как с пустым местом, то она хотя бы узнает почему.
С гордо поднятой головой Лиз решительно вошла в гостиную. Джефф снял пиджак, оставшись в брюках и в рубашке с закатанными рукавами. Он сидел в кресле, вытянув ноги и в мрачной задумчивости уставившись на ковер.
– Я хочу знать, чем я провинилась, – без обиняков сказала Лиз, сев напротив.
Он поднял голову.
– Ты? Провинилась? Ничем.
– Тогда в чем дело?
Джефф тяжело вздохнул и признался:
– Я совершил ошибку, женившись на тебе.
У Лиз мелькнула мысль, что человек, получивший смертельную рану в сердце, наверное, чувствует себя примерно так же, как она сейчас.
Чувственные губы Джеффа искривила невеселая усмешка – если бы Лиз не знала, как обстоит дело, она бы подумала» что он смеется над собой.
– Для тебя все могло бы сложиться по-другому, не будь я таким эгоистом.
– Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Хотя я уверен, что Сандерс тебя просто использовал, он был бы законченным кретином, если бы не оценил женщину, которая его любит и согласна остаться с ним и в бедности – особенно после того, как обошлась с ним Бренда. Ты не просто верная и любящая, у тебя есть сила духа. Если бы я не вмешался, ты могла бы еще наладить отношения с Сандерсом. Но мне была невыносима мысль, что ты можешь к нему вернуться.
Лиз по-прежнему не понимала, к чему он клонит.
– Ты спрашивала, почему Бренда его не бросила и почему они не отказались от мысли перебраться в Южную Америку… Так вот, она осталась с ним, потому что я ей заплатил. А в Южную Америку они улетают потому, что я согласился оплатить все долги Сандерса и снабдить его первоначальным капиталом, чтобы он мог начать новую жизнь. При условии, что они останутся вместе.
– Так ты сделал все это только для того, чтобы я не вернулась к Кевину? – ошеломленно спросила Лиз.
– Я знал, что, несмотря ни на что, ты хочешь быть с ним.
– Но это не так…
– Не надо, нет смысла отрицать очевидное. Ты надеялась, что я прощу Бренду и приму ее обратно. Ты хотела, чтобы Сандерс остался свободным.
– Ты ошибаешься!
– Не думаю. Когда Сандерс сказал, что Бренда не собиралась заводить детей, я понял по твоим глазам, что ты об этом знаешь, но ты промолчала.
– Только потому, что ты хотел ее вернуть. И тебя уже предупреждали…
– А когда я намекнул, что Сандерс может закончить свой век за решеткой, ты от расстройства чуть не упала в обморок.
– Мне было больно видеть, что ты стал жестоким и безжалостным…
– Ты плакала из-за Сандерса, когда я вернулся в отель…
– Я плакала вовсе не из-за него!
Но Джефф продолжал, словно не слыша ее возражений:
– Вот почему я так разозлился и обошелся с тобой, как… словом, так, как обошелся. Мне очень стыдно, что я не сдержался. – Он потер глаза, словно хотел стереть из памяти тяжелые воспоминания. – Я жалею, что заставил тебя выйти за меня замуж. Я внушил себе, что на подсознательном уровне ты сама хочешь за меня выйти, однако, будь я честен с собой, я признал бы, что это чисто сексуальное притяжение.
– Но это не так!
Джефф снова проигнорировал ее возражения.
– Я не могу винить тебя за то, что ты его все еще любишь. Мне ли не знать, что нельзя разлюбить кого-то по приказу или усилием воли. Видит Бог, я сам пытался.
Лиз вспомнила, что на ее вопрос, любил ли он когда-нибудь, Джефф ответил, что любил и любит до сих пор. Ей стало больно и за себя, и за Джеффа, но она не знала, что сказать.
После долгой паузы Джефф продолжил:
– После того, как Рут устроила сцену в конференц-зале и ты ушла, я пытался тебя разыскать, но не смог. Ты будто сквозь землю провалилась. Тогда я постарался выкинуть тебя из головы, но и в этом не преуспел. Вот почему я продал квартиру – с ней было связано слишком много воспоминаний.
Значит, все это время он любил меня! – поняла Лиз, и ее захлестнула волна радости.
– И вот, когда я уже перестал на что-то надеяться, ты вдруг снова вошла в мою жизнь. У меня к тому времени появились определенные планы, я собрался жениться, все было уже решено и я твердил себе, что ты меня больше не интересуешь. Но стоило мне тебя увидеть, как я понял, что мои чувства не изменились.
  
Лиз не смела поверить своему счастью.
– Но все было не так просто. Конечно, я мог бы откупиться от Бренды, но ты была влюблена в своего жениха. Вот почему я обрадовался, когда Бренда и Сандерс сбежали вместе. Я тешил себя надеждой, что ты вскоре поймешь, что Сандерс тебя не достоин, и разлюбишь его, почти поверил, что смогу сделать так, чтобы ты полюбила меня. Только в церкви, когда я надел тебе на палеи кольцо и было слишком поздно что-то менять, я понял, что обманывал себя. Брак без любви вполне может быть прочным, но из брака, в котором один партнер любит другого без взаимности, ничего хорошего не выйдет.