Между строк (ЛП)

— Иногда.
Его голос немного хриплый, веки опущены.
— Но мои родители много ссорились. В ругани они были хороши. То ли из-за ссор, то ли из-за их холодности, с ними невозможно было находиться в одной комнате. Здесь не всегда было так весело, как ты думаешь.
— Мне жаль, что твои родители не были... лучше.
— Ага. Мне тоже. Моя мама не плохой человек, просто иногда она вела себя глупо. Была невнимательной, потому что сосредотачивалась на чем-то другом, а не на своих детях.
  
— Она уехала после скандала.
— Так и есть, — говорит он. — Мы с Мэнди – единственные из нашей семьи, кто остался в городе. Даже папы там больше нет.
Эйден сухо усмехается.
— Он всегда поносил Фресно, а теперь это его дом. В этом есть какая-то ирония.
— Мне жаль.
— Не жалей меня, Хаос, — говорит Эйден.
Он наклоняется и накрывает мой рот своим. Мы так много целовались сегодня, что мои губы распухли, и я ни за что не хочу, чтобы это прекращалось.
— Сейчас у меня есть все, чего я хочу.
Мне хочется утонуть в нем. Прижимаясь к его груди, я закрываю глаза.
— У меня вопрос немного не по теме.
— Валяй.
— Ты хочешь детей?
Его рука снова скользит вверх и вниз по моей спине.
— Верно. Мы еще об этом не говорили. А это важно для мемуаров.
— Абсолютно необходимо, — бормочу я.
— Кажется, я хочу детей. Да. Но если они у меня будут, я не смогу... Я не буду работать так много, как сейчас. Я хочу, чтобы к тому времени «Титан Медиа» была в безопасности, чтобы компании не нужно было мое постоянно участии в ее управлении.
— Ага. Умно.
— Ты хочешь детей?
Я поворачиваюсь и смотрю на его подбородок.
— Не уверена. Раньше я очень хотела. Но теперь, последние десять лет... я не позволяю себе думать об этом.
Если я заведу детей, то должна буду остепениться и остаться на одном месте. Кот в кресле-качалке, годовой абонемент в спортзал и все такое. Постоянный круг друзей. Дом и семейная машина. Возможно, гараж.
И мужчина, с которым мы будем вместе их растить.
— У тебя есть время разобраться, — говорит он.
— Мне почти тридцать.
— У тебя есть время, — повторяет он и прижимается губами к моему виску. — Ты уже неплохо разбираешься во многих вещах.
— О. Правда?
— Да. Например, в том, что с тобой все в порядке и ты имеешь право наслаждаться жизнью.
Он снова целует меня.
— Ты говорила мне, что тебе нравится играть роли.
— Роли? Да.
— Когда ты начинаешь новый писательский проект. Какую роль ты играла здесь, в Лос-Анджелесе? Со мной?
Я замолкаю, кладу руку ему на грудь. Вопрос застает меня врасплох.
— Не уверена, — наконец отвечаю я. — Одну из самых сложных.
— Да?
— Да. Я пыталась играть Шарлотту из большого города. Уверенную в себе. Харизматичную. Не терпящую твоих заскоков.
Я улыбаюсь.
— Но иногда я теряю концентрацию и думаю, что я это просто... я.
Взгляд Эйдена смягчается.
— Мне больше всего нравится именно эта версия, — говорит он. — Та, где есть только ты.
— Знаешь что? Наверное, мне она тоже начинает нравиться.
  
Глава 56
 
Шарлотта
В четверг вечером, через два дня после нашего возвращения из Малибу, я сижу на диване в комнате с телевизором.
Девять вечера, мы только что закончили наш ужин, состоявший из еды на вынос. По телевизору идет очередной эпизод «Друзей». Эйден развалился рядом со мной в серых спортивных штанах и футболке, держа на коленях мой открытый ноутбук.
Я тереблю край своей огромной синей футболки, которую я позаимствовала у Эйдена. Я надела ее вместе с пижамными шортами, приняв душ в его огромной ванной комнате. Это было после того, как он вернулся с работы, и мы занялись быстрым жарким сексом у него в постели.
Я уже почти привыкла к этой близости. Каждый день с тех пор, как мы снова начали заниматься сексом.
— Ну как тебе? — спрашиваю я.
Эйден улыбается, не отрывая глаз от экрана.
— Я все еще на первой странице.
— У тебя слишком бесстрастное выражение лица.
— Интересно, — говорит он. — Очень интересно.
Я закатываю глаза и откидываюсь на диван.
— Ужасное слово. Оно может означать что угодно.
— Тсссс, — мягко говорит он. — Я читаю.
У меня мурашки бегают по коже. Уже несколько дней, пока заканчиваю большинство глав мемуаров Эйдена, я работаю над своей собственной историей. Я собираюсь представить свою идею Вере через несколько недель. Если она будет достаточно хороша. Если я решу, что смогу это написать, что все еще под вопросом. Сейчас я не представляю, как выпущу в свет такую книгу, но... может быть, я все-таки наберусь смелости.
Звонит телефон. Я вскакиваю с дивана и ищу его на столике рядом с пустыми коробками из-под китайской еды.
— Черт.
— Кто это? — спрашивает Эйден.
Он все еще лежит, развалившись на диване.
Я встаю и бегу по коридору в свою спальню.
— Родители! Я забыла, что мы договорились созвониться сегодня вечером.
С дивана больше не доносится ни звука.
Я сажусь на кровать и нажимаю кнопку ответа. Черт, надо было закрыть дверь, чтобы не беспокоить Эйдена.
Лица родителей заполняют экран. Они слишком близко к объективу, очки для чтения мамы занимают половину изображения. Папа выглядит обеспокоенным. Но потом моя камера, должно быть, наконец-то заработала, потому что они оба улыбаются.
— Дорогая! — говорит мама. — Ты выглядишь загорелой.
— Ты же не забываешь наносить солнцезащитный крем?
— Нет-нет, я мажусь им каждый день.
Я улыбаюсь им.
— Как у вас дела?
Они рассказывают мне о жизни в Элмхерсте и о продолжающейся ссоре отца с соседом. На этот раз речь идет о расположении забора.
— Захватывающе, — говорю я через несколько минут.
Мама смеется и толкает папу локтем. Он закатывает глаза.
— Речь идет об элементарной порядочности, которая сейчас в полном упадке.
— Ты говоришь как один из тех старичков, которые считали, что в старые добрые времена было лучше, — отвечаю ему с улыбкой.
Каждый раз, когда мы разговариваем, я вспоминаю, как сильно скучаю по ним. Они скоро выйдут на пенсию, и я знаю, что они планируют путешествовать. Не могу дождаться, когда увижу их свободными и счастливыми.
— Нет, я понимаю, что все не совсем так, — говорит папа. — Но это правда, что пятнадцать лет назад Дэйв никогда бы не выкинул эту штуку с забором. Он знал лучше...
— Джон, — смеется мама. — Я люблю тебя, но хочу узнать, чем занимается Чарли. Как дела, дорогая?
Она наклоняется ближе к экрану.
— Ты где-то в другом месте. Не похоже на твою квартиру.
Меня охватывает паника, и я вспоминаю, что на мне его футболка. Футболка Эйдена.
— Да, я не дома, — говорю я.
Мой голос звучит совершенно спокойно и безмятежно. Надеюсь. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отвести взгляд от телефона и не посмотреть в коридор. Эйден все еще на диване, всего в нескольких шагах? Если бы он там был, он бы все это услышал.
Мама шевелит бровями.
— О? Ты встретила кого-нибудь приятного в Лос-Анджелесе?
Мгновение повисает в воздухе. Я могу выбрать любой вариант. Сказать им, что живу в доме героя мемуаров, или солгать, что ночую у друзей.
Первый вариант так и вертится у меня на языке.
Но это лишь вопрос времени, когда они узнают, о ком именно я пишу мемуары. Им это не понравится. Особенно, когда они поймут, что я жила у него дома.
На долю секунды мне хочется повесить трубку.
— Да, — говорю я вместо этого. — Я встретила кое-кого. Но между нами все только начинается.
Мама сияет широкой улыбкой и наклоняется, чуть не отталкивая папу от экрана.
  
— Правда? Расскажи мне поподробнее, дорогая.
— Он известный актер? — спрашивает папа, оставаясь вне кадра. — Он снимался в каком-нибудь из фильмов, которые я знаю?