Между строк (ЛП)

— Я хорошо справляюсь со своей работой, — говорю я, — так же, как и ты.
— Еще бы! Учитывая, что ты продвинулась в этом процессе гораздо дальше, чем я когда-либо планировал.
Я беру подушку и взбиваю ее под головой.
— Ты действительно хотел месяцами водить за нос бедного литературного раба, а потом на финальной стадии завалить весь проект?
В изгибе его губ нет ни капли смущения.
  
— Эйден!
— Честно говоря, да, — он пожимает плечами. — Я не ожидал, что писательница окажется раздражающе настойчивой, интересной и невероятно красивой женщиной, с которой я уже встречался.
— Невероятно красивой?
Он проводит свободной рукой по волосам.
— Ты же прекрасно знаешь, какая ты красивая, Шарлотта. И владеешь своей внешностью не хуже, чем рыцарь мечом.
Мозгу требуется несколько мгновений, чтобы осознать это. Жар приливает к шее и сдавливает грудь. Он действительно считает меня красивой.
— Это комплимент, — шепчу я.
И это говорит он, мужчина с фигурой атлета и сумасшедшим магнетизмом, которому невозможно противостоять.
— Да. Но я не буду извиняться.
Он закрывает крышку ноутбука.
— Расскажи мне о своем детстве. О своих родителях. А потом я расскажу о своем.
Он сдается. Я вижу. И поэтому я сползаю вниз и поворачиваюсь к нему лицом. Кажется, будто я проваливаюсь сквозь матрас, окутанная мягкостью со всех сторон.
— Хорошо, — тихо говорю я. — Мои родители... старой закалки. Они из маленького городка недалеко от Кливленда. Мама – журналистка на местном новостном канале, а папа преподает биологию в школе.
— Ты единственный ребенок в семье?
Я киваю.
— Да. Моим родителям было трудно завести детей. Им потребовалось почти шесть лет, прежде чем появилась я.
— Прости, — говорит он.
— Я выросла в окружении множества друзей. Мы играли вместе в нашем тупике. На самом деле, это было довольно хорошее детство.
Мои веки тяжелеют, но я не собираюсь отрывать от него взгляд. От этих светло-зеленых глаз, устремленных на меня.
— Ты была пацанкой? — спрашивает он. — Ты предпочитала читать или играть?
— Я хотела быть там, где кипела жизнь. Мое любопытство всегда было моей слабостью.
— Ты скучаешь по родному городу?
Я тереблю край одеяла. Скучаю по тому, что раньше он был безопасным местом. Теперь это не так. Все меня знают, знают о «Риске». Все смотрели шоу, когда она вышло в эфир. Маленькая Шарлотта Ричардс по телевизору.
Это единственное место, где я навсегда потеряла право на частную жизнь. Никакая смена цвета волос меня не спасет.
— Шарлотта.
Голос Эйдена тихий.
— Что-то случилось?
— Да, — шепчу я. — И это затрудняет возвращение домой. Даже если я скучаю по родителям и лучшей подруге Эсме. Но между нами разверзлась пропасть, и я, похоже, не могу ее преодолеть.
Его рука ложится на мою, опираясь на кровать в узком пространстве между нами. Теплая кожа полностью покрывает мою. Он крепко держит меня, и я смотрю на его руку, вместо того чтобы смотреть на него. Сосредотачиваюсь на его длинных пальцах и слегка шершавых костяшках.
— Что случилось?
— Я... предпочитаю не говорить об этом.
Я избегаю его взгляда. Он имел бы полное право напомнить мне о нашей сделке. Вынудить меня взять себя в руки и сказать, что без откровенности с моей стороны он не будет откровенен в ответ.
Но он этого не делает.
— А какие у тебя родители? — спрашивает он.
Он лучше меня.
У меня вырывается зевок. Я подавляю его, прижимаясь к нему еще ближе.
— Мой папа печет потрясающее печенье с шоколадной крошкой. Когда я была маленькой, его аромат разносился по всей улице, и все мои друзья выстраивались в очередь у окна кухни. Через пару часов от выпечки оставались только крошки на тарелке.
— Звучит заманчиво.
Он проводит большим пальцем по тыльной стороне моего запястья.
— Кто-нибудь из твоих родителей пек?
— Нет, — тихо отвечает он. — Нет.
— Моя мама была не очень хороша в готовке. Но она всегда была потрясающей рассказчицей.
Мои глаза закрываются.
— Летом мы... устраивали барбекю на заднем дворе. Приглашали моих кузенов. И мама рассказывала истории, пока мы все жарили зефир на костре.
— Как ты, — бормочет он.
— Хм?
Я не могу держать глаза открытыми. Он теплый и от него приятно пахнет, и мне кажется, что я плыву.
— Ты тоже рассказчица.
Его рука успокаивающе обнимает меня.
— Спи, Хаос. Я рядом.
  
Глава 42
 
Эйден
Слышу легкое знакомое жужжание. Оно пронзает мою голову, как стрела. Очень раздражающее. Закрываю глаза и тянусь к тумбочке. Хватаю телефон и нажимаю на кнопку, которая его к чертям выключит.
Мне приснился такой хороший сон.
Я лежу на спине в слишком мягкой кровати. Мне кажется, что я тону в ней, укутавшись в нее, словно в гамак, она поглощает меня целиком. Чувствую на себе теплую тяжесть. Левой рукой я кого-то обнимаю.
Кого-то... Шарлотту.
Ее нога лежит на моей, и я тянусь свободной рукой к сгибу ее колена. Ее голова уютно устроилась у меня на груди, мягко поднимаясь с каждым моим вдохом. Я слышу легкое дуновение ее выдохов.
Я смотрю вниз на макушку Шарлотты, на ее шелковистые волосы, рассыпанные по мне. Она первой уснула прошлой ночью. Я помню это. Ее веки закрылись, ее рука обхватила мою. Я убрал ее ноутбук с кровати и устроился рядом с ней с книгой.
Я не планировал засыпать.
Но, должно быть, заснул... и вот она здесь, прижимается ко мне, словно я ее любимая подушка. Ее приятный запах и мягкость сонного тела укутали меня в кокон спокойствия и умиротворения.
А у меня стояк.
Давно я не просыпался со стояком. Обычно это не такая уж большая проблема. Быстрый холодный душ решил бы проблему, или более долгий, теплый, и помощь моей правой руки.
Теперь между ног ощущается тупая, пульсирующая тяжесть. Молния на брюках неприятно давит.
Я бы предпочел спать с Шарлоттой в одной постели без одежды. Под одеялом.
Поглаживая ее колено круговыми движениями, я делаю несколько глубоких вдохов. Мне нужно вернуться к работе. Слухи еще не утихли, а у меня сегодня запланировано несколько интервью для новостных агентств.
Она что-то бормочет мне в грудь. Ее рука сжимает мою талию, словно я подушка, которую она обнимает. Я провожу рукой по ее спине.
— Что ты говоришь?
— М-м-м.
Она утыкается мне в грудь, ее нос касается голой кожи груди под расстегнутыми пуговицами моей рубашки.
— Хорошо.
Я улыбаюсь.
— Хорошо?
— Такой раздражающий... — бормочет она и глубоко вздыхает.
Я улыбаюсь. Это может быть только об одном человеке.
Я не знал, что она разговаривает во сне.
Мой телефон снова звонит. Это будильник в виде Эрика, и я тянусь, чтобы выключить его к черту. Сегодня суббота. Но это никогда не останавливало ни его, ни меня.
На этот раз Шарлотта шевелится рядом со мной. Ее рука напрягается, а нога ерзает. Ее колено задевает мою эрекцию, и я сдавленно шиплю. Черт, становится только хуже.
Она моргает. Ее кожа розовая от сна, губы приоткрыты.
— Эйден?
— Доброе утро.
Ее глаза на мгновение закрываются.
— Нееет, еще слишком рано.
— Да, мы мало спали.
— Мало.
Она прижимается лбом к моей груди, и у нее вырывается слабый смешок.
— Не могу поверить, что мы уснули.
Моя рука продолжает гладить ее по спине.
— Ты устала.
— Извини. Я... ну.
Она смотрит на мою голую грудь, а не в глаза.
— Использовала тебя как подушку.
— Похоже, что меня это беспокоит? — спрашиваю я.
Она улыбается. Это легкое, почти застенчивое выражение, так непохожее на свирепую Шарлотту, которая умеет торговаться и не терпит возражений.
  
От этого зрелища у меня сжимается в груди.