Между строк (ЛП)

  
Глава 21
 
Эйден
Я снова в клетке из стекла и стали, которая является моим домом в рабочее время. Штаб-квартира «Титан Медиа» неплоха, но это место не идет ни в какое сравнение с открытым пространством улицы. На экране отображаются последние финансовые показатели, и я пытаюсь найти что-то новое перед нашей следующей встречей по переговорам.
  
В дверь стучат, и тут же появляется голова Эрика.
— Привет. У вас есть пять минут?
— Да, есть. В чем дело?
— Хотел рассказать новости о мемуаристке.
Он закрывает за собой дверь и скрещивает руки на груди. Он похож на средневекового глашатая, пришедшего сообщить важные известия королю и его придворным. Голос профессиональный, лицо нейтральное.
— Мемуаристка, — повторяю я.
Эрик знает ее имя и резюме наизусть.
— Да. Я выделил ей место в конце коридора, в маленькой переговорке, которая почти не используется.
— Синтия иногда ее использует.
Синтия – наш бесценный операционный директор.
— Она разрешила, — говорит Эрик. — Мы говорили об этом сегодня утром. Мисс Грей будет проводить неформальные встречи для тех, кто захочет прийти и поговорить.
— О чем?
Мой голос звучит резче, чем я бы хотел. Я провожу рукой по волосам в нервном жесте. Мы с Шарлоттой не разговаривали лично с момента вчерашнего общения по SMS, которое в корне изменило ситуацию между нами.
Как могло быть иначе?
— О книге. Если они захотят поговорить о том, что для них значит «Титан Медиа», об их истории в компании... о вас.
Эрик слегка приподнял уголки губ. Он знает, как мне не нравится вся эта идея с мемуарами.
— Мы дадим ей то, что ей нужно... О компании.
А не обо мне.
— Это неплохая идея.
Его улыбка стала шире.
— Да. Ну, если она будет поблизости, у нее будет больше возможностей пообщаться с вами. Я подчеркнул, что она получает комнату только на сегодня и завтра с единственной целью – провести интервью с персоналом, но...
— Это не проблема.
Эрик поднимает брови.
— Я ограничил ее доступ к вам, но несколько дней назад вы отменили это ограничение. Это значит, что вы хотите дать ей полный доступ?
Я не знаю, что это значит.
Я в растерянности. Она прекрасное отвлечение, помеха, интригующая проблема, которую нужно решить. Это значит, что я импровизирую.
— Я сам решу, когда буду доступен для нее, — говорю я.
Эрик плавно кивает, и его лицо снова приобретает профессиональное выражение.
— Понятно. Дайте мне знать, если вам понадобятся какие-либо изменения в режиме вашего с ней взаимодействия.
— Обязательно.
Он поворачивается, чтобы уйти, но я его останавливаю.
— Она хочет взять у тебя интервью. Ты уже заходил к ней?
Он слегка усмехается.
— Еще нет. Но я слышал, что она приносит свежие пончики для всех, кто туда заходит. Так что, наверное, пойду.
— Пончики, — повторяю я. — Такова цена твоей лояльности?
Он с улыбкой широко открывает дверь.
— Я буду говорить только хорошее.
Я снова провожу рукой по волосам. Она прямо в конце коридора. И подкупает моих сотрудников сладкой выпечкой, чтобы они выдали все мои секреты.
На часах почти четыре часа дня, когда у меня появляется время выйти из кабинета и пройти по коридору. Стеклянная дверь конференц-зала, покрытая матовой пленкой, делающей ее непрозрачной, закрыта.
У нее гость?
Я сую руки в карманы и смотрю на дверь. Мои сотрудники могут рассказывать ей, что они думают обо мне, официально или неофициально.
Здесь много тех, кто работает в компании со времен моего отца. Шарлотта расспрашивает их об этом периоде.
Меня охватывает беспокойство. Этого я не хотел.
Я могу контролировать то, что говорю ей, но, черт возьми, я не могу контролировать других. Часть меня хочет прервать разговор.
Но у меня нет времени принять решение, потому что дверь открывается, и из кабинета выходит Синтия. Она высокая чернокожая женщина с острым умом и неизменной любовью к брючным костюмам. Она работает в компании столько же, сколько мне лет. Когда я пришел на эту должность, она была младшим руководителем, но я быстро повысил ее до должности операционного директора.
Увидев меня, она останавливается.
— Ждешь своей очереди?
— Ты получила пончик?
— Даже два.
Синтия распахивает дверь, и я вижу Шарлотту, которая, сидя за столом, что-то записывает. Ее светло-каштановые волосы зачесаны за уши, рукава рубашки закатаны, а перед ней лежит знакомый блокнот.
Рядом стоит открытая коробка, наполовину заполненная посыпанными сахарной пудрой пончиками.
— Удачи, — говорит Синтия и проходит мимо меня.
В ее голосе слышится добрая усмешка.
Я распахиваю дверь. Шарлотта поднимает глаза. У нее на губах пятнышко сахарной пудры, и она носит очки для чтения. Я раньше не видел ее в очках.
— Эйден, — говорит она.
В ее голосе слышится нотка тревоги, дрожь напряжения, и я чувствую, как то же самое чувство пронизывает и меня.
— Хаос, — говорю я и закрываю за собой дверь. — Ты подкупаешь моих сотрудников выпечкой?
— Я их поощряю, — отвечает она.
Ее блокнот с глухим стуком закрывается.
—Ты пришел для беседы?
Я сажусь на стул напротив нее.
— Что ты спрашивала у моих сотрудников?
— Большинство вопросов были неофициальными, — отвечает она. — Но некоторые сотрудники дали мне отличные цитаты. Эрик договорился, чтобы я могла использовать это помещение и завтра.
— Какие цитаты?
Ее губы искривляются в улыбке.
— И ты утверждаешь, что ты не эгоцентричен.
Она открывает свой ноутбук.
— Ладно, посмотрим... Я уже работаю над этой главой, так что...
Ее нерешительный взгляд на мгновение останавливается на мне.
— Я немного перефразировала.
Она глубоко вздыхает, как будто собирается с силами.
— Хорошо.
Он пришел сюда, когда компания была на грани катастрофы. Люди уходили один за другим. Делались ставки на то, подадим ли мы заявление о банкротстве на этой неделе, на следующей или на той, что после нее. Он, наверное, слышал эти разговоры. Но ни разу не отреагировал на это. С самого первого дня он вел себя так, как будто эта компания была сильной и будет становиться только сильнее. С таким отношением его легко было бы принять за наивного простака. Но ему удалось передать эту уверенность и нам. Он не боялся и всем своим видом показывал, что мы тоже не должны бояться.
Эти слова звучат фальшиво.
Я не был сильным. И я ни в коем случае не был уверен, что «Титан Медиа» не движется к банкротству. Наверное, я просто хорошо это скрывал.
— Ты хмуришься, — говорит Шарлотта.
Она закрывает ноутбук и складывает руки на его серебристом корпусе.
— Это не похоже на правду?
Я заставляю свое лицо принять нейтральное выражение.
— Я знал, что они делали ставки. Синтия ошиблась.
— Почему ты думаешь, что эта цитата от Синтии?
— А разве нет?
— Нет, — говорит она, — это не так. И нет, я не скажу тебе, чьи это слова. Они не для печати. Я должна была сказать каждому, кто сегодня зашел сюда, что ты ни в коем случае не можешь отследить, кто и что мне расскажет.
Это заставляет меня усмехнуться.
— Как будто я уволил бы их, если бы они сказали что-то негативное.
— Да, — говорит она. — Увольнение – это реальная проблема для многих простых смертных, которые не являются генеральными директорами и основными акционерами компаний.
Ее голос немного язвительный, глаза за стеклами очков вызывающе блестят.
Мои губы дрожат, улыбка грозит вырваться наружу.
— Как, например, для фрилансеров-мемуаристов?
— Я не боюсь быть уволенной, — говорит она. — Не с этой работы. Тем более, не ты меня нанял.
  
Я опираюсь руками о стол и переплетаю пальцы, повторяя ее позу.
— Хочешь поиграть в игру?
Ее глаза сужаются.