Между строк (ЛП)

— Конечно, нет, — говорит Эйден, и в его голосе слышится сарказм. — Я читал твою книгу воспоминаний об олимпийском пловце. Вот тот вид писательства, которым ты хочешь заниматься, Хаос. Личный и эмоциональный.
Я широко раскрываю глаза.
— Ты прочитал?
— Ты сама мне ее порекомендовала.
— Да, но я не думала, что ты это сделаешь.
— Я грамотный человек, знаешь ли, несмотря на то, что ты думаешь обо мне и моем эго или моей способности делать что-то самостоятельно.
  
В его голосе слышится разочарование.
— Если ты собираешься уходить посреди вечера, хотя бы скажи мне об этом.
— Не то, чтобы это было твое дело, но я не уходила, — говорю я.
Мои руки все еще крепко обнимают меня, но достаточно одного неловкого движения, и мое платье рискует оказаться на полу.
— Я не тот человек, который сбегает, когда дела идут не очень хорошо.
Подразумевается, что он именно такой.
Его глаза снова сужаются.
— Я тоже. И почему ты держишься так, как будто тебя ранили?
— Меня не ранили.
— Конечно, не ранили.
Он хмурится и с устрашающим вниманием осматривает мою грудь.
— Что... Черт возьми, Хаос, у тебя платье спадает.
— Я знаю, — шиплю я, — поэтому я и ушла. Я пытаюсь поправить его, но у меня не очень хорошо получается.
Он оглядывается через плечо на большую комнату, из которой мы только что вышли. Мы стоим прямо у выхода, и есть большая вероятность, что люди скоро снова будут проходить здесь.
Он смотрит на дежурного гардероба.
— Нам нужна всего минутка, — говорит он с уверенностью. — Спасибо.
Снова положив руку мне на поясницу, Эйден ведет нас за стойку между почти пустыми рядами вешалок. На улице достаточно тепло, поэтому в гардероб сдали немного вещей.
— Я помогу тебе починить его, — говорит он мрачным тоном, — и ты можешь продолжать ругаться на меня, пока я это делаю.
  
Глава 16
 
Эйден
— Я не ругаюсь на тебя, — говорит она. — Просто пытаюсь понять. Зачем ты пригласил меня сюда, если не собираешься отвечать на мои вопросы? В какую игру ты играешь?
— Я не играю ни в какие игры.
Вокруг нас висят несколько пальто, ткань шелестит, когда я прохожу мимо вешалки. Мягкие волны волос Шарлотты целуют ее плечи, оставляя верхнюю часть спины обнаженной.
А еще это зеленое платье, края которого она все еще пытается удержать вместе. Боже, она так раздражает.
Раздражает, потому что я не планировал, что это будет она, когда соглашался на эту дурацкую затею. Это должен был быть какой-нибудь чопорный студент факультета английской литературы. Скорее всего, парень, который в основном пишет о бизнесе. А не кто-то, кто заинтересован в том, чтобы докопаться до сути вещей и вскрыть все мои внутренние мотивы и переживания.
И уж точно не Шарлотта.
Ее гнев оправдан. Но я не собираюсь предавать свою семью и свои личные интересы только для того, чтобы успокоить ее, так что ей придется привыкнуть к этой злости.
— Еще как играешь.
Она останавливается на другом конце комнаты и поворачивается ко мне. Ее щеки покраснели.
— Ты пригласил меня сюда, настаивал, чтобы я пришла, хотя я должна была просто взять у тебя интервью в машине, и для чего? Чтобы похвастаться своим пожертвованием? Чтобы поиздеваться надо мной и поиграть в эти... эти... игры?
— Я сказал, что не играю в игры.
Мой голос звучит хрипло.
— Теперь повернись и покажи мне молнию.
Она делает, как я просил, поднимая руку, чтобы показать мне участок обнаженной кожи от подмышки до талии. На ней нет бюстгальтера.
Думаю, с таким обтягивающим корсетом он ей и не нужен. Несмотря на то, что она прижимает переднюю часть платья к груди, слабый намек на изгиб все же виден. И, черт возьми, я прекрасно помню вес и ощущение ее маленьких грудей в моих руках.
— Если ты на меня глазеешь, клянусь богом, Эйден...
— Я не глазею, — грубо говорю я и тянусь к застежке. Она выглядит нормально, но... находится не с той стороны. Как будто зубчики самой молнии просто разошлись.
— Это и так достаточно унизительно, — продолжает она, и я вижу, как под моими пальцами быстро расширяются ее ребра. Она действительно злится.
— Мы только и делали, что обходили стороной действительно важные темы. Я начинаю думать, что ты вообще не хочешь, чтобы эти мемуары были написаны. Ты мне ничего не даешь!
Мои пальцы скользят по ее коже, направляясь к основанию молнии, и, черт возьми, она такая же мягкая, как я помню.
— Конечно, я не хочу, чтобы эти чертовы мемуары были написаны, — выжимаю я из себя.
Собачка на молнии слишком маленькая, освещение не очень хорошее, а она так близко и такая теплая, что это отвлекает меня.
— Что? — она поворачивает голову и сердито смотрит на меня.
Я сосредотачиваюсь на молнии и пытаюсь ее застегнуть.
— А ты бы хотела, чтобы целая книга была посвящена худшему периоду твоей жизни? Чтобы вновь и вновь переживать то, что ты годами пыталась похоронить?
Она издает слабый звук. Он похож на шок и немного на сочувствие, но я не хочу ее жалости. Никогда.
Но потом она резко качает головой, и каштановые волосы скользят по ее плечам.
— Тогда почему ты согласился на это? Почему подписал контракт и нанял меня? Почему я здесь, Эйден?
Чтобы свести меня с ума, думаю я. Застежка защелкивается, и я затягиваю ее, соединяя края платья. Но молния все равно начинает расходиться.
— Собачка сломана, — говорю я. — Застежка не сходится.
Она поворачивается, чтобы посмотреть, и ее платье распахивается еще больше. Я замечаю ее упругую грудь и отворачиваюсь, уставившись на серое пальто, висящее прямо у меня перед лицом.
— Не может быть. Это невозможно, — шипит она. — Это мое единственное вечернее платье.
Я смотрю на нее.
— Я предлагал купить тебе платье.
— Это было бы совершенно непрофессионально. Но спасибо, — добавляет она с притворной вежливостью, что вызывает у меня улыбку.
Она прищуривает глаза, глядя на мое выражение лица.
— Почему ты все-таки согласился на мемуары, если решил саботировать работу?
— Я не хотел ее саботировать, а только сделать ее пресной и скучной, — говорю я.
Она выглядит так, будто хочет вскинуть руки, но, если она это сделает, ее платье упадет. Вместо этого она гневно смотрит на меня.
— Это то же самое, что и саботаж! Моя карьера зависит от того станет, ли эта книга бестселлером! Мы должны разорвать контракт.
— Нет, — сразу же говорю я. — Мы не можем этого сделать.
Ее глаза горят от гнева.
— Боже мой, почему нет? Почему ты подвергаешь нас обоих этому испытанию, если тебе даже не нужны мемуары? Зачем втягивать меня в это?
— Ты случайная жертва, — говорю я.
— Да ты, черт побери, шутишь!
Я выдыхаю. Это не то, о чем я хотел говорить сегодня вечером, не то, что я хотел признавать.
— Мемуары – это сделка с советом директоров. Им нужен хороший пиар и новая история успеха для компании.
— А тебе нет? — спрашивает она, нахмурив брови.
Даже когда злится, она очень красива.
— Нет. Но в обмен на мое согласие совет директоров даст зеленый свет новому проекту, который они долго откладывали.
— Это хорошо продуманный ход с твоей стороны, — говорит она.
Ее руки по-прежнему скрещены на груди.
— Именно, — грубо отвечаю я.
А что еще я могу сказать? Я управляю компанией, в которой работают тысячи людей, и ей нужно вернуть стабильность. Ей нужна прибыль и развитие.
— Что ж, тебе придется найти другого мемуариста.
Она оглядывается по сторонам, а затем качает головой.
  
— Черт. Мне пора уходить.
Из вестибюля до нас доносится гул голосов. Наверное, речи закончились. Я закончил свою, как только заметил, что Шарлотта встала со своего места.
Это было не запланировано. Но я увидел, как она быстро прошла через зал, словно убегая, и все остальные банальности, которые я планировал сказать, вылетели из моей головы. Единственное, что имело значение, это она.