Маньяки (ЛП)

Он снова целует меня, прежде чем отстраниться, сунуть руку в карман и достать кольцо с бриллиантом.
— Я заказал это для тебя, — говорит он. — Я не знаю, как должна проходить вся эта церемония клятв и что ты точно не можешь носить три кольца с бриллиантами на одном пальце, но я все равно хочу подарить тебе его.
Взяв мою руку в свою, он надевает кольцо на место, и мое сердце взрывается от радости.
— Оно потрясающее, — говорю я ему. — И ты ошибаешься. Я надену все бриллианты, которые ты захочешь мне подарить, если это будет означать, что ты останешься со мной навсегда.
Маркус улыбается, а я слышу тихий смех Себастьяна позади нас, и он берет мою руку и подносит к своим губам. Он целует тыльную сторону моей ладони, его глаза теплые и полные жизни.
— Ты помнишь ту бриллиантовую люстру, которую ты сбила с потолка?
— Как же иначе? У меня на полке с трофеями лежит один из камней из нее.
Маркус улыбается приятному воспоминанию, прежде чем указать на кольцо.
— Я украл бриллианты для тебя, все до единого, — говорит он. — Я не хотел, чтобы они попали в руки кого-то другого, поэтому я приказал собрать их и спрятать с намерением превратить каждый из них в самое бесценное ювелирное изделие. Я нанял ювелира в штат исключительно для создания украшений для тебя. Серьги, ожерелья, кольца — все, что ты пожелаешь, — будет твое.
Я в шоке смотрю на него.
— Ты сделал все это для меня?
— Конечно, я так и сделал, — говорит он мне. — Эти бриллианты по праву твои. Они — часть твоей истории, и было бы неправильно, если бы они достались кому-то другому. Однажды, когда придет время, они могут стать частью твоего наследия, тем, о чем ты расскажешь своим детям и тем, что будет передаваться из поколения в поколение.
Я обнимаю его и прижимаю к себе, мое сердце бешено колотится в груди. Я никогда не носила кучу украшений, но это не значит, что я не люблю любоваться ими при каждом удобном случае.
— Большое тебе спасибо, — шепчу я. — До встречи с вами троими никто никогда ничего не делал для меня, никогда не старался изо всех сил полюбить меня, никогда не заботился обо мне, но ты… ты стоишь здесь на коленях, не скрывая своего сердца, и просишь меня любить тебя всю оставшуюся жизнь. Ни одной девушке не могло так повезти, Маркус. Я так чертовски сильно люблю тебя.
Он улыбается и притягивает меня к себе.
— Тогда какого черта мы ждем? Давай покончим с этой церемонией, чтобы я мог официально назвать тебя своей.
Маркус ведет меня по проходу, и я встречаюсь взглядом с Романом, моим мужем. Мы говорили об этой церемонии миллион раз, и, как бы сильно мы ни стремились к ней, у нас всегда не хватало времени сделать это. Всегда было что-то еще, что требовало нашего внимания, но теперь, когда это происходит, и мальчики готовы и ждут, я не могу быть более взволнованной.
Себастьян тут же вырывается из рук Романа и ныряет ко мне, а я ловлю его прежде, чем он успевает упасть.
— Привет, мой сладкий малыш, — воркую я, и мое сердце разрывается от всепоглощающей любви, когда я смотрю на его крошечный костюмчик, на котором спереди размазан обед. — Ты такой красивым.
— Мама, — лепечет он, когда Роман обнимает меня за талию и целует в лоб.
— Ты удивлена? — шепчет он мне на ухо.
— Удивлена — это мягко сказано, — говорю я ему, встречая его теплый взгляд. — Ты готов к тому, чтобы официально стать моим супругом?
— Чертовски готов, — говорит он, и его глаза искрятся смехом, когда он обращает свое внимание на Леви. — Вопрос в том, готов ли он звучать как плаксивая сучка, изливая свое сердце на глазах у всего мира?
Леви бросает на своего брата убийственный взгляд, и я выхожу из объятий Романа, и подхожу прямо к Леви, наклонив голову. Они не знают его так, как я, не знают о наших личных беседах, не знают, насколько нежным может быть его сердце. Может, он и не такой сентиментальный, кричащий об этом с крыш, как Маркус, но это не значит, что он не чувствует этого так же сильно, как я.
Леви обнимает меня своими теплыми руками и прикасается своими губами к моим.
 
— Чертовски верно, я готов, — бормочет он мне в губы, прежде чем поднять голову и посмотреть на священника. — Давайте начнем шоу, пока следующий жалкий засранец не решил нарисовать мишень на ее спине.
И не успевают эти слова сорваться с его губ, как окрестности озаряются красными и синими мигающими огнями, а сирены эхом разносятся по горам.
— Что ж, блядь, — говорит Леви, вкладывая в мою руку на пистолет. — Полагаю, я сказал это слишком рано.
Я сбрасываю свои туфли, и передаю Себастьяна священнику и направляю его в нашу безопасную комнату, и как только тяжелая дверь пуленепробиваемой камеры закрывается за ними, ФБР врывается в наш новый дом.
Мы поднимаем оружие, и на наших лицах появляются злобные ухмылки.
С гребаным Днем Рождения меня.
Спасибо за чтение!